То, что греет

      — Вот и ты!       Дазай неуловимо дёргается, заслышав знакомый голос. Вид ночной осенней Йокогамы, несомненно, красив, но теперь у него есть, куда переключить все своё внимание.       — Здравствуй, — с улыбкой тянет Дазай. — Часто здесь бываешь?       В желтых глазах напротив мелькает непонимание. Ацуши уже хочет задать вполне очевидный вопрос, но осознание уже в следующую секунду вспыхивает в его взгляде.       — Нет, вовсе нет, — усмехается слабо он, подыгрывая и чуть отходя, сохраняя вежливую дистанцию. Такую, будто они действительно незнакомцы. — Возможно, что я Вас с кем-то перепутал.       — О? Какая досада, — притворно разочарованно вздыхает Дазай, облокачиваясь на перила. — И с кем же? Я могу знать этого человека?       — Возможно, — Ацуши сдерживает смешок. — Он очень… запоминающийся.       — Расскажете побольше? Например в ближайшем чудеснейшем кафе недалеко отсюда?       — Вынужден Вам отказать, — очень серьезно и официально отвечает Ацуши, категорично качая головой. Дазай вскидывает брови. Это что-то новенькое.       — Мой муж бы такое не одобрил. А в кафе с едва знакомыми я не хожу.       «Удивительный», — проносится вихрем в голове бывшего мафиози. Осаму всегда это знал, но с каждым совместно прожитым днём убеждается все больше, хотя, казалось бы, уже некуда. На его лице расцветает тёплая и понимающая улыбка.       — Ваш муж опасный человек?       — Безумно. Но точно не тогда, когда пытается сбежать с работы через окно...       — И наверняка очень красивый!       Ацуши закатывает глаза.       — И с непомерным эго, которое меня однажды убьёт.       Дазай смеётся, закрыв глаза. Ему не нужно видеть, чтобы знать о любящем взгляде, направленном на него. Смех прекращается, Дазай ещё несколько секунд сохраняет молчание.       — Ему очень повезло с Вами, — серьезно и гораздо тише обычного заявляет он.       — Нам. Нам двоим повезло, — поправляет мягко Ацуши. — После всего услышанного я могу наконец отдать тебе твой шарф?       — Хм… если только заберёшь слова про эго назад. И я не против ещё парочки комплиментов. Можешь ещё раз сказать, что я опасный?       — Осаму, — вздыхает около обречённо Ацуши, уже накидывая шарф на говорящего.       — Ладно-ладно, я помолчу, моя жестокая любовь, — драматично отзывается Дазай. Возможно дело было в обращении. Определённо в нем. Музыка для его ушей.       Ацуши незаметно усмехается. Дазая заткнуть ещё надо постараться, но он с этим успешно справляется, заботливо поправляя шарф и довольно кивая.       — Теперь можешь вновь говорить.       — Я и спеть могу.       — Ох, мне убегать?       Убежать из объятий ему никто не даёт. Ацуши и не стремится, довольно жмурясь. Осенью есть много способов согреться, в конце концов.