Конечно, я бы хотел вернуть его

Было до непереносимости непривычно понимать, что он не придёт. Никогда не придёт.

***

      — Дос-кун, какой ты чай хочешь?       — Как обычно.       — Чёрный без сахара и лимона, самый горький, который только найду?       — Зачем переспрашивал, если всё знаешь?       — Проверял тебя на личность, — послышался смех, который пробудил редкую ухмылку на лице читающего Достоевского.       — Какой ты оптимистичный.       — Какой ты скучный, — и снова смех.       — Спасибо за комплимент.       Блондин залился смехом (хотя, скорее, диким ржачем), чуть не пролил весь крепкий напиток, но воспользовался временной способностью и протянул руку сквозь пространство, тем самым удержав чашку.       — Аккуратнее, — проговорил Фёдор, принимая чай и делая глоток. — Как всегда восхитительно, молодец.       — Рад твоей похвале, Дост, — клоун, как маленький ребёнок, дурачась, высунул наполовину язык, прищурив карий глаз.       — Не веди себя как дитё малое, взрослый ведь человек.       — Я ещё ребёнок, агу! — звонкий смех. Глава Крыс не выдержал и улыбнулся.       Скрипнула дверь, и на звук блондин обернулся.       — Не могли бы вы не шуметь? — в щель между деревянной плоскостью и косяком смотрел злой и сонный человек, до жути похожий на друга Феди, но в мрачном халате.       — Хорошо-хорошо, Коля!— клоун максимально приветливо растянул шире губы.       — Спасибо. Спокойной ночи, — и Гоголь ушёл.       Выражение лица друга стало серьезным и озабоченным.       — Всё никак не привыкнешь, что ты выглядишь как он, да? — Фёдор отпил ещё чаю, убрав мешающую прядь за ухо.       — Ага... Зачем нам вообще такое делать?       — Потом узнаешь.

***

      — Агентство теперь преступники, и на Смерть Небожителей уже никто не смотрит. Сигма постарался, молодец. Ищейки такие глупые... вот до чего доводят законы. Были бы они в моей организации..! Эх, замечтался. Может, попробовать кого-нибудь переманить на нашу сторону? Можно попробовать. Даже интересно, что выйдет. Следовало бы всё-таки взять два гроба, тогда можно было бы в два раза больше цветов положить.       Достоевский стоял над могилой с двумя ромашками. На камень падали тени от сухих деревьев на кладбище, меж ними скользил ветер, развеивая чёрные волосы и плащ на ветру. Мужчина присел на корточки и поставил цветочки в прозрачную изящную, но простенькую вазу. В ушах звенело от мертвой тишины, которую разбавил тихий шёпот:       — Я всё сделаю и смогу тебя вернуть. Обещаю, Миша.       Фёдор повернулся и быстрым шагом начал отходить от могилы Михаила Булгакова. Но поневоле всё же обернулся. На глаза навернулись слезинки. Федя, мотнув головой, смахнул тыльной стороной руки соленые капли и почти побежал с упокойницы душ.

«Он был мне хорошим другом. Конечно, я бы хотел вернуть его.»