Забытое чувство

Этот день был грустным, как будто усталым. Небо, пропитанное голубизной, сейчас было покрыто серыми свинцовыми тучами, которые изливали на землю слезы, остужая накалившийся за последнюю неделю воздух. Не было на мрачном небе молний, что освещали ярким сиянием его, и не громыхал гром, который приводил в ужас прохожих, бежавших по делам, или тех, кто спешил быстрее спрятаться от грозной непогоды дома. Дождь тихо барабанил по прозрачным стеклам и по железным крышам домов, отбивая рваный ритм. Асфальт был темный, будто черный, чем-то напоминающий небо над ним, которое так ненавистно выглядело над прохожими, бежавшие по темным, асфальтированным дорожкам. Грустно...и одиноко. Странные и забытые для Нанами чувства. Момодзоно сейчас сидела в своей комнате и медленно попивала теплый и сладкий чай, смотря глубокими карими глазами на окно, покрытое прозрачными капельками. От окна дул прохладный ветерок, обвивая хрупкое тело Богини. Почему-то становилось одиноко, когда та слышала постукивание по окну, а душа отдавалась в холод, пронизанный болью и переживанием, и только тепло кружки, обхваченной ладошками девушки, не давало ей окунуться в это ледяное состояние, когда не хватает кого-то. Нанами так не хватало своего хранителя, который был сейчас занят, по самые его белоснежные ушки, которые, как отметила кареглазка, выглядели очень мило на светлой головке Томоэ. Когда тот спасал ее, а девушка кидалась ему в теплые и надежные объятья, Богиня успевала дотронуться до лисьих ушек, мягких, которые предавали обворожительность хранителю. И до пепельно-белых волос, которые очень сочетались с фиалковым цветом его глаз. Он никогда не понимал ее чувства. Момодзоно, как маленькая влюбленная девчонка, бегала за ним, стесняясь признаться в своих чувствах. И даже тогда, в ту самую ночь, когда Нанами призналась ему на крыше высокого здания, он не сумел ее понять. А может, и вовсе не хотел. Вскоре, это чувство улетело, забылось, испарилось, дав место работе, дружбе и учебе. Но сейчас, когда незаметное одиночество, темными сетями увлекало девушку в ледяные пучины чувств, на глазах появлялись слезы, тонкой линией прочерчивая соленую дорожку по нежным румяным щечкам. Такое оно, забытое чувство. Встав с коврика рядом со столом, Нанами выключила что-то весело бренчащий телевизор, так как голова была занята другим. Выключив его, девушка направилась в свою комнату. Ступая босыми ногами по деревянному полу, девушка отмечала каждый свой судорожный вздох и легкое покалывание деревянным полом по ступням. За окном послышался первый раскат грома, при этом Момодзоно открывала тугую дубовую дверь, ведущая в ее уютную, небольшую комнатку. Войдя, девушка увидела, что в окне мелькнула молния, и поэтому, Богиня поспешила закрыть окно, открывающее вид на угрюмое небо и темные леса, верхушки деревьев которого, вонзились в тучи, изливающие крупные капли воды. И небо плачет вместе с кареглазкой. Закрыв окно, девушка села на прохладный пол, поджав под себя стройные ножки. Закрыв глазки, Нанами прислушивалась к бушующей за окном непогодой, к шелесту листьев, покоящихся на тонких ветках деревьев, и к собственному легкому сопению. Соленые слезы продолжали литься по щечкам, стоило Момодзоно вспомнить о ее телохранителем, недавно ставшем частью ее, к сожалению, недолгой жизни. Человеческая жизнь - она недолгая, и та, по сравнению с демонической, очень коротка. Как иногда хочется прожить полноценно, счастливо и радостно! Но такое, обычно, не случается, и человек лишь утешает себя, что эту жизнь он прожил не зря. Иногда, оно так и оказывается. Но лишь единичные случаи нарушают эту схему. Отдавшись в грустные мысли, Богиня и не заметила, как прошла непогода, а пасмурное небо сменилось алым закатом. Апельсиновое солнце садилось за горизонт, отдавая последние свои лучи, даря их земле. Девушка открыла глаза и тепло улыбнулась, - лучики достигли ее личика, щекоча мягкие каштановые волосы и покрытые румянцем щечки, немного влажные от слез. Вытерев их хрупкими запястьями, она немного сощурила очи, чтобы солнце не резало глаза. Что бы то, лишь одаривало своим вишневым цветом, пусть и из-под полузакрытых глаз. - Как романтично! - восхищенно прошептала Момодзоно, положив ладошки на грудь, где взволнованно билось сердце. Неожиданно в комнату вошел ее верный хранитель, но слишком тихо, чтобы приближающиеся шаги услышала Нанами. Тот увидел ее прекрасное лицо, легкую улыбку, больше похожее на лишь приподнятые уголки губ вверх; и брильянтовые слезы, которые катились по ее лицу и шее. - Нанами, что с тобой? - тихо спросил Томоэ, нарушив тишину. Девушка медленно перевела взгляд на хранителя, и улыбка сразу сползла с мимики ее счастливого личика. - Ничего, - ответила она дрогнувшим голосом. Она так хотела сейчас его видеть, но волнение охватило ее тело и разум, заставив сердце бешено стучать, а щеки невинно краснеть. Демон в мгновение оказался рядом со своей Богиней, и, взяв ее лицо в теплые и большие ладони, пристально начал изучать его. Нанами удивленно открыла свои большие, заплаканные глаза, и начала заливаться предательским румянцем от такой близости с тем, кто давно уже ей неравнодушен. - Отпусти, - прошептала кареглазка, закрыв глаза. Но вместо того, чтобы отпустить ее, Томоэ нежно прикоснулся к алым губкам Богини своими. Момодзоно резко распахнула глаза. Хранитель оторвался от губ Нанами и крепко обнял, впиваясь длинными ногтями в кофточку девушки, не раня ее. - Я рядом... - тихо проговорил он, еще крепче прижимая к себе. Богиня обняла возлюбленного в ответ, тихонько всхлипнув. Тем временем день, одарив своими последними лучами, ушло, предоставив место ночи, окутывающая небо во мрак, и лишь яркие звезды и месяц не давал земле погрузиться во тьму. Тепло окутывало влюбленные сердца, хоть и была любовь эта запретная. Нанами посетило это забытое чувство, но то всколе испарилось, стоило только прийти ее любимому хранителю. "Я не хочу, чтобы это чувство вновь посещало меня..." - подумала девушка, отдавшись в теплые объятья того, кто теперь стал дороже всех на свете. Хотя, таким он стал уже давным давно...