Ты такой же сумасшедший, как и я?

— Я знала, что ты, на самом деле, тот ещё псих, но не думала, что до такой степени, — я усмехаюсь, изящно касаюсь своими пухлыми, бордовыми губами края бокала с кровью, соблазнительно смотря на Кая с полуопущенных, пушистых ресниц. Мы сидим с Паркером в его квартире, напротив панорамного окна, откуда открывается прекрасный вид на ночной Нью-Йорк. Свет в комнате приглушённый, почти темно, но я видела как удовлетворённо блестели глаза Малакая, видела его взгляд, направляемый на меня. Я всё видела. — Моя милая Дороти, ты знала, на что подписываешься, — он широко ухмыльнулся, слегка приподняв брови. Его глаза прожигали меня насквозь. Я не хотела, чтобы это заканчивалось. Я хотела, чтобы он на меня так смотрел, хотела, чтобы он играл со мной. Я хотела играть с ним. Я хотела его всего — хотела этого психопата. — Ты мне не сказал, насколько сильно уровень твоего сумасшествия отличается от моего. Я широко улыбаюсь. Кай смотрит на меня исподлобья, тянет руку к бокалу с кровью и забавляется этим разговором, он наслаждается им. — Малышка, я думал, по мне сразу видно, что я не такой как ты, — моя улыбка отзеркаливается на его лице, а я притворно печально вздыхаю. — Ты хочешь сказать, что я недостаточно сумасшедшая для тебя? — говорю с придыханием. — Или... Больше, чем нужно? Ученик превзошел своего учителя? Ох, как это грустно, Кай. Мне тебя... жаль, — я победно хмыкаю, видя как часто вздымается грудь Паркера, а в его глазах плескался больной интерес ко мне на грани с гневом. Кай ненавидел слово «жалость». Презирал его и всё, что с ним связано. Ему было чуждо сострадание. Он даже не имел понятия о милосердии, он был ублюдком. Больным ублюдком, от которого я без ума. Я знала, что Кай не сдержится и накажет меня. Но не знала, что именно он сделает. Это было интереснее всего. Это пробуждало самые разные фантазии, заставляло бурлить кровь в жилах. В его голове есть множество безумных идей, и я всё поддержу, я помогу ему... Паркер за секунду прижимает меня к стенке. Он теперь даже не скрывал своей злости, в его глазах был виден животный блеск. — Дороти-Дороти-Дороти, — поучительно качает головой он, цокает, проводит носом по моей нежной коже на шее. Я выдыхаю и склоняю голову на бок, чтобы дать больше места Каю. Он знает все мои слабые места, знает все обо мне, абсолютно всё. И я ничего не скрываю от него. — Доиграешься скоро, и придется знакомить тебя со своим дружком. Ты наверняка его видела: он такой раскладной, с расписной оправой, острый, как и твой сладкий язычок, милая. Я стону, когда Кай, договаривая последние слова, достает своего друга и прорезает им кожу на моем лице, слизывая капельки крови, коих было мало. Рана быстро затянулась. Ему было мало. Не сдерживайся... — Я бы не против познакомиться с ним поближе. Вдруг, он будет собеседником интересней, чем ты. Скоро я доиграюсь и, возможно, мне будет очень и очень плохо, но в этом случае игра стоит свеч. — Тогда готовься, малышка. Тебя ждут незабываемые ощущения.