она такая улыбчивая

Вновь опаздываешь на уроки, торопливо вешая куртку на крючок в шумном гардеробе. Вновь пытаешься торопиться, забегая на лестницу. Поднимаешься на второй этаж, поправляя пиджак, подходишь к расписанию. А в расписании снова она. Физика. Тяжело вздыхаешь и идёшь по коридору в сторону двадцать первого кабинета. От вида таблички «Кабинет физики» чуть ли не дергается глаз, но ты заходишь, окидывая взглядом свой класс. Садишься на своё место, проходя к окну и доставая из рюкзака исписанную тетрадь. Звенит звонок. Крики и разговоры утихают, когда в дверном проёме появляется фигура директора с кипой листов в руках. Он проходит к своему столу, протягивая первым партам минимум по теории, и довольно посматривает на сонный класс, который конечно же готовился к работе. — Товарищи, у вас есть двадцать минут, — слышишь ты, и уверенно начинаешь подписывать листок и вспоминать всё, что учила ночами. Выходит быстро и легко, ручка не перестаёт скользить по бумаге, а термины и формулы моментально всплывают в памяти. На последних пяти минутах ты практически заканчиваешь работу, пытаясь вспомнить хоть что-то о гравитационной постоянной. Слышишь где-то недалеко глухой звук, поднимая голову и наблюдая за дверью, которая начинает открываться. На пороге появляется Мария Игоревна. Твоя концентрация улетучивается, а конец ручки ты с силой кусаешь, отвернувшись к окну. Слышать это имя с отчеством не хочется. Хочется встречать её, хочется просто говорить «Здравствуй, как ты?», но вместо этого ты сидишь, забыв обо всём, и стучишь ручкой об парту, пытаясь думать об учёбе. У тебя в голове проносится только одна единственная мысль — какая же она улыбчивая. Она — что-то вроде солнца. За окном — снег, пробки, чёрно-белый город. А рядом с ней тепло на душе, хочется улыбнуться в ответ, проговорить что-то робкое, хочется многого и в один день, только вот она тихо здоровается с Александром Васильевичем и скрывается за стеной лаборантской. Гравитационная постоянная. Плевать тебе на гравитационную постоянную! — Новикова, всё написала? — слышишь ты ироничный голос директора, — Ну тогда сдавай? — смотрит он на исписанный листок. — Нет, не всё, пишу. Конечно же, не пишешь. Интереснее задаваться вопросом о том, будет ли она в школе после уроков. Получится ли невзначай заглянуть в пустой двадцать первый, оказавшись на две секунды тет-а-тет? Ты зажмуриваешься, пытаясь отогнать разные мысли, вновь приступаешь к теории. Кое-как дописываешь последнюю строчку, под звонок сдаёшь со всеми и вылетаешь из кабинета, схватив рюкзак. Проблемы не нужны, лучше уйти куда-то подальше, чем столкнуться с ней лоб в лоб минутой позже, когда она выйдет из лаборантской. Иногда тебе кажется, что она никогда не перестаёт улыбаться. Ты постоянно думаешь над тем, как можно быть такой оптимистичной и радостной в любое время, невзирая на плохую погоду и сложные рабочие дни. Может быть, лишь из-за этого счастливого настроения, тебя к ней и тянет. Уроки проходят мучительно долго, а ты витаешь в облаках. Представляешь бредовые ситуации как в старом клишированном кино про подростков. Вот она идёт после уроков с очередной стопкой контрольных, а ты, не замечая ничего перед собой, выходишь из кабинета прямо ей навстречу. Замешкавшись, пытаешься отойти в сторону, но всё равно встречаешься плечом с кипой бумаг. Листы падают, разлетаясь по всему каменному полу, а ты замираешь, отойдя назад и смотря на неё. Краснеешь, уводишь глаза. Подрываешься собрать листы со словами «Извини-те, я случайно, секунду, извини-те». Ловишь пристальный взгляд и улыбку. Ну нельзя же попросить её не улыбаться. Нельзя же сказать, что от её улыбки ты начинаешь таять, а сердце уходит далеко и навсегда, лишая тебя возможности успокоиться. Это невозможно. Невообразимо. Ты торопливо собираешь бумаги, но в какой-то момент понимаешь, что она опускается, присев, и пытается помочь. Дрожащими руками ты случайно касаешься её ладони, взяв тот же лист, что и она. Сдерживаешься, чтобы не вложить свою ладонь в её, начинаешь стыдиться происходящего. Просыпаешься.