Часть 1
— Сэкеру не удалось спасти. Она умерла при родах, оставив после себя лишь дочь. Мы осмотрели Андо. На её теле находились побои, возможно нанесённые кулаками. Ясу распахнула глаза, всё ещё не веря в происходящее. Сэкера… Умерла? Она не могла умереть! Всегда такая солнечная и нежная, словно рассвет на распростертом небе. Вечно такая мягкая и добрая. Она просто не могла умереть! Она ведь пообещала, что их дети будут дружить! Она не могла покинуть подругу. Оттолкнув мужчину в накрахмаленном халате, пахнувшем медикаментами, девушка распахнула дверь операционной. В нос ударил резкий запах лекарств смешанный со спиртом. На столе лежало тело, задернутое синей тканью. Ясу подходит к слабо освещенной поверхности, трясущимися пальцами хватает край клеёнки, сжимая его и, зажмурившись, срывает с головы трупа. Выдыхает и распахивает глаза. Глаза безжалостно жжёт, нагоняя влагу. — Сэкера Андо! Девушка срывается на хриплый крик, сдавленный гортанью. Она часто дышит. И рыдает взахлёб, хватая ледяные плечи, резко встряхивает корпус. — Сейчас же проснись! Ты обещала мне! Обещала! — в горле застревает ком, не пропуская слова, Ясу сглатывает накативший позыв. — Ты не можешь так просто уйти! Не бросай меня! Только не ты! Очнись же! Сэкера! Мы даже не познакомили своих детей! Встань и иди посмотри на свою дочь! — рыжеволосая топает ногой, утирая наплывающие слёзы и указывает на дверь. — Ты… же… Обещала мне… Сэкера… Ответом служит лишь накалённая тишина, а перед собой Ясу видит лишь мутную оболочку радужки, задёрнутой белой пеленой. Злость испаряется вместе с уверенностью. Руки дрожат сильнее. С губ слетает тихий срывающийся шёпот. Ясу упирается ладонями в белый и обжигающий холодом металл. Осознание приходит медленно, туша огонёк последней надежды, зажимая фитиль кривыми пальцами. Пустой взгляд девушки пронизывает стену, устремляясь дальше — в чёрную, сквозящую безысходностью, расстилающуюся даль. Дверь тихо закрывается. Врач медленно обходит девушку, аккуратно заглядывая в ничего не выражающее лицо. — Вам пора, Тендо Ясу.
***
— Йо-ча-а-ан~ Долговязый раздражающе тянет гласные, вышагивая за закутавшейся в шарф девушкой. Йоко останавливается, прикрывая глаза, медленно разворачивается к парню. — Чего тебе? Мальчик останавливается вслед за подругой, тянет не опустившуюся ногу. Прикладывает длинный палец к подбородку, задумавшись всего на секунду и хитро щурится, медленно обнажая острые клычки. — Ты такая стра-а-анная, Йо-чан.***
После рождения Йоко провела долгие месяцы на аппарате искусственной вентиляции легких. Деньги на лечение выделили из бюджета Сэкеры и часть из её родителей. После нескольких месяцев Андо выходили и отдали в детский приют. Девочка росла тихой, но если она чем-то загоралась, то становилась до жути уверенной в своих действиях, словах и поступках. Часто ошивалась около редких цветов, растущих под забором, во время тихого часа. Сторонилась настойчиво желающих подружиться детей. Андо не была антисоциальным ребенком, скорее наоборот. Просто не могла выразить чувства. Чуждые и пугающие рёбенка, растущего без должного воспитания и внимания. Ей очень хотелось завести друзей, весело и бурно обсуждать что-то, стукаться куколками с подругой и улыбаться чаще. Но вместо этого отталкивала людей. Резкостью, прямотой. Йоко была фарфоровой куклой, не знающей, что значит чувствовать. Через пару лет пребывания в детском доме, её решила удочерить одна семья. Тогда Андо было шесть. Семья, состоящая из хмурой, как туча на потемневшем небе, женщине и мужчине, словно солнце, задорно колющееся яркими лучиками, заслоняющееся тёмным облаком в лице своей жены.— Йоко! Женщина в белом, немного помятом, накрахмаленном фартуке, исчерченном жирными следами отпечатков ускоряет шаг, пробегая коридоры, заглядывая в сосновые проёмы. Бегущий мальчик поворачивает голову и заливисто смеётся, убегая от водящего, но врезается во что-то большое и высокое. Мальчик плюхается на пол и хнычет. Сестра улыбается, поднимая мальчишку и заглядывает в озлобленные сверкающие глаза. — Не знаешь, где Андо? Мальчик поджимает губы, обиженно отворачиваясь. — Давай, Майк, иначе останешься без полдника. — Женщина скалится, заранее зная о своей победе. — Я видел её в саду. Опять со своими цветочками возится. Сестра победно хмыкает, выпуская плечо мальчика и выпрямляется, бросая взгляд на заляпанное, слегка потемневшее стекло, немного отходившее от сырого и тухлого креста рамы. — Йоко, вот ты где ходишь, негодница! — сестра приближается к непонимающе повернувшей к ней светлую головушку девочке, испуганно вздрогнувшей при истеричном вскрике женщины. — Быстро вылезай оттуда! — девушка подходит к забору и хватает Йоко за холодную ладошку, дёргая на себя. Андо падает на землю, но тут же её берут подмышки, поднимая на пару сантиметров над почвой и перехватывая под живот. Прижимая девочку рукой к боку, сестра размашистыми шагами удаляется с заднего двора приюта.
***
— Да? А мне кажется, что всё совсем наоборот! — Йоко срывает крышу. До сего момента сохранявшее последние капли рассудка самообладание, пропадает под натиском ярости и раздражения. Девушка хочет опустить пару едких комментариев в адрес красноволосого, но останавливает себя. Языки пламени злости щекочут кости, но Андо поджимает губы, как бы извиняясь перед другом за излишнюю вспыльчивость. — Ну же, не злись, морщины раньше времени будут. — Волейболист криво усмехается, наклоняется, заглядывая в лицо блондинки.***
После того, как Андо Йоко удочерила семья, она начала ходить в школу. Девочка пропустила несколько месяцев учёбы, поэтому ей поставили «наставника».— Дети, это новая ученица. Её зовут Андо Йоко, она пропустила немного, поэтому ей нужен помощник, который покажет школу, и, в случае возникновения каких-то проблем она сможет обратиться к нему. — Женщина представляет девочку, понурившую голову, — Кто-то хочет помочь Андо? — сенсей оглядывает затихший класс. — Совсем никто? Андо удивленно поднимает взгляд, удостоверяясь в словах учителя. Обидно. Взгляд женщины бегает с лица на другое. Дети, нехотя, отворачивают лики от учителя. С каждой недовольной миной учитель нервничает всё больше. Пока глаза сенсея не утыкаются в красноволосого мальчика, грустно смотрящего на запотевшие стёкла, пытаясь разглядеть пейзаж за капельками влаги. — Тендо! Ты поможешь Йоко освоиться! — она хватается за последнюю надежду, словно утопающий за соломинку. Мальчик удивлённо и напугано поворачивает голову к учителю. Дети хихикают, сочувственно вздыхают, немного перешёптываясь, разглядывают застывшего ученика. Тишину нарушает надрывающийся звонок, оповещающий об окончании урока. Ученики, хватая друг друга за руки, выбегают в коридор. Йоко неловко косится на бледного мальчика, которому поручили провести ей экскурсию. Андо секунду мнётся, после тихо ступает по деревянному полу, сжимая белоснежный кружевной фартучек. — П-привет. Тендо? Мальчик резко поворачивает голову к Андо, недоверчиво косясь на неё. — Неужели ты хочешь говорить со мной? — Тендо болезненно кривит губы, отодвигаясь от девочки. У него нет никаких аргументов верить ей. Как и всем другим. Сатори не верит, что она хочет дружить с ним. Не может. Больно. До чёртовой дрожи в голосе и коленках. — Тебе нельзя в нашу команду, Тендо! — Ёкаям нельзя в команду людей! — Ага, он точно вылитый ёкай. — Хочу! Очень хочу! — Йоко зажмуривается, вжимая руки в бока. — У тебя… Такие красивые волосы! Последний шанс. — Правда? — Сатори удивлённо косится на прямую, резко отстриженную чёлку. — Д-да. — Ушки девочки предательски горят, выдавая смущение, — Не мог бы ты… показать школу? Мальчик неуверенно кивает, всё ещё пребывая в смятении, проходя за порог кабинета.
Вновь открылся. Не пожалеешь ли, Тендо?
Так и началась новая история дружбы мальчика-ёкая и девочки-тучки, что улыбалась лишь рядом с Сатори.— Йо-чан, сегодня я победил их, видела бы ты эти лица! Тендо смотрел на мальчика сверху вниз, заглядывая за тонкие веревочки сетки, раскрывая ехидную ухмылку. Ему стало мало лишь прикосновения. Хотелось большего. Азарт щекочет грудину, захватывая игрока и утаскивая все глубже в свой мутный непроглядный омут. — Правда? Молодец, Сато-кун! Девочка напрыгивает на красноволосого, раскрывая руки, поддаваясь нахлынувшей радости. Тендо дёргается, отодвигаясь от подруги, недоверчиво и испуганно смотря на нее. — Я… Просто хотела обнять тебя! Андо розовеет, на глаза наплывают слёзки, губки изгибаются, мелко дрожа в уголках, а ручки медленно плывут вниз. Тендо становится стыдно и грустно за Йоко и он ныряет под тонкие ручонки, прижимаясь костями ключиц к плечам подруги. Страх резко охватывает, отдаваясь дрожью в ногах. Так же резко отступает, оставляя шлейф помутнения и смятения. Андо оживляется, обхватывая пальчиками напряженную спину. Тендо потом спросит у нее, что значит «обниматься», неловко растирая шею. Андо же зальется краской, нелепо бормоча что-то невнятное под розовый носик, а Сатори будет непонимающе смотреть на смутившуюся девочку, а внутри чувствовать тепло, медленно разливающееся по телу.
Они обучали друг друга, вместе узнавали новое. Вместе читали книжки, обсуждая незнакомые слова. Вскоре Тендо начал меняться, после победы над обидчиками. Взгляд его стал холоднее, речь стала колкой и обжигающей, движения стали увереннее. Но и Йоко не осталась прежней. Она изменилась, как и Тендо. Но было кое-что ещё. Она отдалилась от него. Стала резкой, перестала проводить время с другом, больше погружаясь в мир мыслей. — Йо-чан, ты чего такая злая? — красноволосый театрально кривится, шагая следом за размеренно шагающей девушкой, опустив голову. — Язычок проглотила? Ты очень изменилась, Йо-чан. — Тендо насмешливо качает головой, играя недовольство. — Не я одна.***
Тендо продолжил играть в волейбол, а Андо присоединилась к музыкальному кружку. Ей нравилось чувствовать клавиши пианино под пальцами, ощущать гладкую поверхность, продавливая их до характерного звука, блаженно прикрывая глаза. Нравилось ей пропускать ноты под кожу, вгоняя в кровь, чувствовать пробегающие электроны через подушечки пальцев. Йоко играла на пианино, чтобы вылезти из лабиринтов разума. Чтобы жить. Испытывать эмоции. Она перепробовала много всего: рассматривала резкие мазки на холстах, читала романы классиков, но лишь мелодия поочередно звучащих нот вызывала в ней бури и вихри чувств. Но однажды, стоило Андо проходить мимо спортивного зала школы, заслышав звук хлопающего о пол мяча и заглянуть в помещение. Взгляд уцепился за красноволосого, выпрыгнувшего для блока.Сатори вытягивается в воздухе во весь рост, задирая кисти с перемотанными пальцами к потолку. Время застывает. Мяч медленно врезается в длинные сцепленные пальцы и падает за сетку. Дыхание застревает где-то по пути. Глаза девушки расширяются. В голове клубок мыслей затягивается всё туже, не давая шанса распутать себя. Время вновь набирает обороты и беспощадно утекает как песок сквозь пальцы.
После этого случая Андо тайком прошмыгивает на трибуны, усаживаясь в самый дальний угол, натягивая козырёк кепки на лицо, наблюдает за всеми играми школьной сборной. Смотрит только на сосредоточенного, кривляющегося, очень разного Сатори, иногда переставая дышать, восхищённо вцепляясь глазами в пятёрку на бело-фиолетовой футболке.Обещания исполняются, независимо от приложенного старания или же его отсутствия.
