I'm sorry... I can't forgive myself....

       Снежное, зимнее утро. Холодный ветер обдувает нежную кожу, которую в эту же секунду закрывают теплым шарфом. Белая только вышла на улицу, не успев взбодриться горячим кофе и прогнать оставшуюся усталость. И как один несчастный звонок может так сильно повлиять на следующие происшествия? А позвонил ей Ваня, сказав, что у полковника Галины Рогозиной есть новое дело.       Кое как добравшись до машины по глубокому слою снега, Таня с удовлетворением села внутрь. Почувствовав тепло, ее потянуло в сон. «Вот бы кто нибудь сейчас был рядом... А то ещё засну за рулём и будет ещё одно новое дело в ФЭС....»       Нехотя, Таня все же завела машину и поехала на свою любимую работу. Она любила ее, спору нет, но иногда вместо нее хотелось поспать в теплой постели, а после гулять до ночи по зимней улице. Кто же знал, что такое дело может обернуться таким кошмаром... Может, лучше бы было вообще не заявляться на работу ближайшую неделю?...

***

А вот Майский уже был там приблизительно полчаса. Ожидая, пока его позовут коллеги, Сережа мирно спал в буфете, так и не налив себе крепкого чая. В последнее время, он стал все чаще ловить себя на мысли о том, что он чувствует в Белой нечто большее, чем просто дружба, которой он очень дорожил. Майский не хотел признаваться себе в этом из-за множества причин, а их со временем было всё больше и больше. Сережа боялся этого и избегал. Он даже не понимал, чего боится больше: не взаимной любви, или того, что после отказа он не только не добьется согласия, а и потеряет дружеские отношения между ними. Хотя с первым пунктом все же было полегче, ведь он нравился всем женщинам и девушкам, но вот проблема... Таня ведь не "все". Она была другая и в ней было что-то, что притягивало майора. Как он сможет смотреть в глаза Белой, когда все же решится на этот тяжёлый шаг и признается ей в своих чувствах, а та не воспримет его? Ему было страшно, определенно. Майский не знал, к кому подойти в таком случае и попросить совета. Сережа постоянно оттягивал это, говоря себе о том, что все само разрешиться, но этого не происходило. Каждый день становилось все хуже... Его страх давил на него невыносимой тяжестью и майор думал, что сходит с ума. Он не мог найти причину такой резкой симпатии к капитану, как и не мог никому об этом сказать. Ведь... Что ещё ему остаётся, как не скрывать эти чувства? Так ведь намного лучше. Таня видит в нем лишь хорошего друга, ничего больше. Друг, который всегда придет на помощь и защитит от всего мира, если придется. Разве может быть лучше? Майский иногда даже смеялся над собой, мол, как такой большой бугай может испугаться отказа в чувствах? Он скрывал и,вроде, все налаживалось, но он не знал, что делает себе только хуже.       Сейчас, когда Сергей спал, уткнувшись лицом в свои руки, он, наконец-то, мог немного отдохнуть от всех проблем, ведь он спал спокойно и сегодня в голове не присутствовали те ужасные сны, от которых он просыпался каждую ночь, оглядываясь по сторонам своей комнаты, чтобы не увидеть там окровавленного тела Тани. Он волновался за нее. Все это накапливалось в нем, ухудшая его самочувствие и пробуждая паранойю. А сейчас он просто отдыхал. В нос ударил резкий запах дорогих духов. Даже во сне Сережа сразу узнал этот запах. - Доброе утро! - Таня наклонилась к его лицу и наблюдала за реакцией своего друга и коллеги. Майский тяжело выдохнул, прогоняя остатки сна и с улыбкой заглянул ей в глаза: - Доброе, птичка...