Иллюзорна мгла. Часть вторая. Игра даэдра

      Среди агентов раненых оказалось только трое. Пятеро погибли, а оставшиеся семеро подготовили убежище к взрыву, затащив бочки внутрь.       Меня волновал только укушенный вампиршей Эрандур, поэтому, вылечив раненых, я не обращала особого внимания на действия агентов. Только случайно зацепилась взглядом за мешок с головами убийц, снизу почерневший от крови, и содрогнулась.       Данмер ни на секунду не прекращал молитвы, но понимал, что без зелья или божественного благословения исцелиться не сможет, сколько ни проси Мару. А у нас не было ни того, ни другого.       – В Фолкрите исцелишься, – мои попытки успокоить друга действовали не слишком хорошо. Ещё бы! Если жрец кого-то ненавидел в своей жизни, то это вампиров, и мои воспоминания раз за разом возвращались в Морфал, где я едва не стала кровожадной нежитью.       Здесь, неподалёку от Фолкрита почему-то было спокойнее. Наверное, потому что знала – неподалеку есть храм, и жрец в любом случае успеет исцелиться. Сангвинаре Вампирис развивается в течение трех дней, и Эрандур тоже об этом прекрасно знал. И становилось неясно, зачем так переживать, если мы всего в паре часов ходьбы от города?       О Бегущей-по-Траве и том, что Тёмное Братство выжило, я старалась не думать. Надеялась, что за спасение аргонианки ассасины меня, если что, помилуют.       – Ну-ка, отойдите подальше, к дороге, – к нам с Эрандуром, замершим возле жуткого незамерзающего водоема, обратился агент в эбонитовой броне. Шлем он так и не снял. – Сейчас здесь будет горячо и пыльно.       Я бросила прощальный взгляд на зависшую над прудом дымку, и мы отошли по тропке к тракту, как было велено. Спустя несколько мгновений всё вокруг сотряс грохот. С деревьев сорвались и разлетелись в стороны распуганные вороны и дятлы. С ветвей близстоящих сосен осыпался снег. Воздух над разрушенным убежищем заполнился мелкой серо-чёрной пылью, несколько камней разлетелось по низине и попадало в воду. Волна жара ударила, как порывистый южный ветер, и сорвала капюшон плаща с моей головы.       Агент удовлетворенно кивнул. На лицах людей императора нарисовались вполне искренние улыбки. Странно, что они не стали вытаскивать из убежища погибших. Только забрали с тел кое-какое оружие и ценности.       – Ты! – главарь указал на арбалетчика, который помогал вытаскивать Эрандура. – Бери амулет возврата и лети в Рорикстед. Доложишь об успехе операции. А мы пока доставим головы к ближайшему частоколу, – он повернулся к нам с серьёзным видом. – А что до вас… Империя не забудет. Но не болтайте особо.       – В храм бы побыстрее, – я умоляюще взглянула на агента.       – Не стоит волноваться, – тот передал амулет напарнику и обратил внимание на взволнованного своим состоянием Эрандура. – Рунил быстро поставит тебя на ноги, целитель.       – Хотелось бы надеяться, – устало вздохнул данмер.       За завесой оседающей пыли больше не скалился белый нарисованный череп – черная дверь пропала под осколками каменных глыб.       Пара часов ходьбы до Фолкрита меня окончательно измотали. Даже голод перестал ощущаться, уступив тяжёлому непреодолимому желанию сомкнуть веки и погрузиться в забвение. Пару раз я была готова свалиться прямо в сугроб, а снег казался мягким и пушистым как перина, набитая гусиным пухом.       Но оставалось только плестись за неутомимыми агентами императора и мысленно ругать себя. Чего я добилась своим поступком? Ничего. Клинок Горя не был погребен под завалами убежища и продолжит лить кровь в руках Тёмных Братьев. Теперь я нагло врала в глаза людям из Пенитус Окулатус, за что меня можно смело записывать не то что в дезертиры, а в самые настоящие предатели Империи. А такой список у агентов, наверняка, имелся. И да поможет мне Шеогорат, если они когда-нибудь узнают, что среди ассасинов была моя подруга аргонианка, которая в прошлом году спасла наши с Эрандуром жизни.       Пошёл снег. Медленный, тихий и редкий. Весна в этих краях наступила разве что календарная. Двенадцатое число месяца Первого Зерна, а в лесу всё ещё лежали сугробы по колено. И пролежат почти до моего дня рождения на исходе месяца Руки Дождя.       – Вы пойдёте к ярлу Сиддгейру? – полюбопытствовала я у главного.       – Да, прямиком к нему, – коротко отозвался тот.       – И вам дадут награду?       – Возможно.       – Джулия, – зашипел Эрандур за моей спиной. – Мы уже получили свою награду…       Я шумно вздохнула, прощаясь с замаячившими в мечтах септимами.       – Да, знаю… Мы идём в храм. Не к ярлу, – вторила себе, чтобы не сбиться с пути, но чувствовала, что с верной дороги богобоязненной целительницы меня всё дальше относит тьмой даэдра. Как лодку без парусов на штормовых волнах Моря Призраков.       Агенты на мои слова никак не отреагировали, а я решила, что будет правильным больше не высовываться и не хвастаться уничтожением Тёмного Братства, которого так и не случилось. И Эрандур в очередной раз оказывался прав, намекая, что мы уже получили свои деньги. В мешочке, что дал нам Дагар, определенно лежали драгоценные камни, но у меня даже не было времени, чтобы посмотреть какие.       В Фолкрите было чуть живее, чем в заснеженном лесу. Слышался стук топоров и скрежет пил с лесопилки, а вокруг восстановленной после нападения дракона таверны раскинулся небольшой рынок, где продавалась всякая снедь и инструменты. Я с жадностью разглядывала яблоки в меду, орехи и тянучки, но не останавливалась – здоровье Эрандура важнее. Не хотелось бы снова проснуться со следами укусов на шее. И дело не только в вампиризме. Мьол заревнует.       С агентами мы разминулись, почти не прощаясь. Они направились по главной улице к дому ярла, а мы свернули к кладбищу, в сторону Зала мёртвых и храма Аркея. Тишина над кладбищем навевала чувство печали. Большинство холмиков могил скрылось под сугробами, тропки замело, поэтому никто, кроме жреца не следил за погостами.       Жрец, старый седовласый альтмер нашёлся в Зале мёртвых, возле алтаря Аркея. Он возносил беззвучную молитву, сидя на коленях и глубокомысленно глядя на святилище. Даже громкий стук закрывшейся за мной двери не прервал его.       Эрандур, присев на лавку, терпеливо дожидался окончания молитвы, а я в недоумении замерла, обводя глазами скромный дом со старыми шкафами и очагом в центре. Всегда казалось, что Зал мёртвых должен выглядеть более зловещим, как в Маркарте например. Но здесь у правой стены стояли укрытые шкурами кровати, а слева большой и явно не обеденный стол, испачканный засохшими пятнами крови. На нём были разложены крючья, щипцы, ножи и металлические трубки для бальзамирования. Насколько я знала, бальзамированию подвергаются далеко не все. Только ярлы, их таны и иногда хускарлы. Простолюдинов обычно хоронили в деревянных гробах или сжигали, если так велела традиция.       Когда жрец Аркея, наконец, завершил молитву, он повернулся, рассмотрев нас подслеповатыми блеклыми глазами, и прокашлялся.       – Чем могу помочь, дети мои? – Рунил был так стар, что, наверное, помнил ещё кризис Обливиона. Высохший старик со впалыми глазницами, острым морщинистым лицом и длинными седыми волосами.       Естественно он не понял, что воитель в эбонитовой броне тоже жрец культа Восьми, а скромный слуга Мары не соизволил об этом сказать, сразу перейдя к делу.       – Если ты чист душой, свет Аркея исцелит от любого недуга, – Рунил подозвал Эрандура к алтарю и велел сесть на колени, возложив руки на его голову.       Не часто доводилось видеть жреческое исцеление со стороны, и я заинтересованно засмотрелась, как ладони альтмера светятся, но лицо его мрачнеет.       Свет Аркея резко и внезапно погас. Я вздрогнула – что-то пошло не так и исцеление прекратилось. Благословение бога мёртвых не коснулось данмера, и он встревожено поднял голову на Рунила. Старик опечалено отошёл в сторону, убрав руки, словно почувствовал, что перед ним вовсе не чистый душой прихожанин.       – Ты… ничем не болен. Тебе повезло, – хрипло произнёс альтмер. – Но прошу вас обоих уйти отсюда.       Мне стало не по себе. Стало быть, больше ни один бог, кроме Мары, не принял раскаяния Эрандура? Значит, только она отвечает на его молитвы?       – Да хранит вас Мара, – Эрандур поднялся и виновато взглянул на меня, только теперь я решительно не понимала, в чём он провинился. Неужели в том, что путешествует по Скайриму вместе с даэдропоклонницей?       Мы вышли из Зала мёртвых на кладбище и переглянулись.       – Все немного сложнее, правда? – Эрандур задал странный вопрос, на который я не нашла ответа и промолчала. Не хотелось размышлять и философствовать. Только есть и спать. А ещё не знала, хватит ли у меня сил добраться до нашего земельного удела или проще снять комнату в таверне, отоспаться, а уже потом возвращаться в ставший родным охотничий лагерь Райи.       – Мы пойдем в таверну или доберёмся до лагеря? – жалобно спросила я, глядя, как на пепельные волосы друга оседают крошечные снежинки.       Данмер призрачно улыбнулся, мягко посмотрел на моё серое от усталости лицо и ответил вопросом на вопрос:       – На что тебе хватит сил?       – Лагерь! – злобно пропыхтела я, направляясь в сторону фолкритских ворот, по дороге, ведущей к нашей земле.

***

      Лагерь встречал нас относительно дружелюбно – никто, похоже, не ждал, что мы вернёмся. Мьол ходила по периметру вдоль частокола, Эйрин задумчиво тыкал палкой в костер, а Райя разделывала тушку белого зайца.       В котелке над огнём парила вода, а весь вид своего земельного удела казался невероятно уютным и домашним. Пока я не встретилась с требовательным и ревнивым взглядом жены.       Мьол, скрестив руки на груди, замерла между бревен частокола и ждала ответов на интересующее её, но безмолвное: «Где ты была?» и «Почему так долго?». Я ограничилась сухим и коротким:       – Привет… Я с ног валюсь. Потом расскажу.       Эйрин, увидев нас, поднял дымящуюся обугленную палку и помахал ей в воздухе:       – Джулия, Эрандур! Привет!       Данмер даже не разменивался на приветствия. Добрёл до своей палатки, залез в неё и загремел доспехами, избавляясь от громоздких частей брони. А меня Мьол в палатку не пустила. Обогнала, встала поперек входа и заявила:       – Ты не ляжешь спать, пока всё не расскажешь!       В семейную сцену несвоевременно вмешалась Райя, отложив в сторону тушку зайца:       – Да чего там рассказывать! Ясное дело, что трупы выкапывали для своего некромантского логова! – грубый смех редгардки заполнил тишину леса.       – Мы не некроманты! – прокричал из палатки Эрандур.       – Тёмное Братство, – протянула я, давя огромный зевок.       – Вы некроманты в Тёмном Братстве? – Эйрин заинтересованно уставился на меня, Мьол слегка перекосилась, опешив от такого предположения. Из-за мехового полога высунулась лохматая голова смертельно уставшего данмера.       – Нет, и нет! – рыкнул он. – И да простит меня Мара, но не могли бы вы все усмирить своё любопытство и дать нам отдохнуть?!       Тут даже я язык проглотила. Райя, громко хохоча, отвернулась и продолжила заниматься кроликом, Эйрин нервно тыкать остатками ветки в костер, а Мьол отошла в сторону, пропуская меня к спальнику и верно ждущему Ваббаджеку. Странно, но за всё время я соскучилась по посоху. С ним всегда было гораздо спокойнее.       Сон не отпускал меня несколько часов, пока до ноздрей не долетел запах мясной похлебки, а до ушей – негромкие голоса.       – ...да где бы ни были! Без вещей не сбегают! – негромко возмущалась Райя. Я поняла, что редгардка говорит о нас с Эрандуром и стало неудобно «просыпаться» в такой момент.       – Могли же предупредить или попросить помощи! – возражала Мьол.       – А вдруг не было такой возможности? – подал голос Эйрин. – Джулия оставила своё оружие, а Эрандур забыл шлем. Это более чем странно.       – И кровь на одежде… – поддакнула Райя. – Ты заметила?       – Заметила, – недовольно отозвалась моя жена.       «Не верит», – огорчённо подумала я и нарочно перевернулась, недвусмысленно кашлянув, чтобы сменили тему. Пусть думают, что скоро проснусь. Эйрин сразу замурлыкал под нос мотив «Века Произвола».       Кряхтя и охая как восьмидесятилетняя старуха, я выползла из палатки и присела к костру возле Мьол. Эйрин перестал напевать и с любопытством начал меня разглядывать.       – Ну, если по порядку, меня похитили, – начала я, не гнушаясь ярко приукрашивать некоторые детали рассказа и благополучно позабыв о предупреждении агента. Например, по моей версии, про убийство Грелод не было и речи. Просто ассасины знали, что я могущественный маг, поэтому и решили рискнуть своей безопасностью, да не тут-то было. В красках расписала, как повергла Астрид, как она ранила меня настоящим артефактом Тёмного Братства. Не забыла упомянуть и о том, что спасла аж троих пленников, а потом подняла на уши солитьюдскую стражу, отряды агентов императора и с ними-то и вернулась в Фолкрит, предварительно зачистив убежище ассасинов. С сожалением рассказала, что пятеро погибли, но зато долг свой исполнили посмертно и уничтожили опасных убийц!       Что до Эрандура – жрец-то меня спас, конечно, с этим никто и не спорил, но в рассказе я выступала в главной роли, и его заслуги самую малость померкли.       После захватывающей истории, под гнетущее молчание, налила себе похлебки в чашку и принялась с жадностью поглощать горячий мясной бульон с овощами. Он был сварен из зайца, по вкусу похож на куриный и несоленый. Готовил определенно Эйрин, но после пережитых приключений я не обратила на такую мелочь внимания.       – Если это всё правда, – удивлённо прошептала Мьол, – то это восхитительно… Мы с Эйрином почти полгода выходили на след Гильдии Воров, но не получили почти никаких результатов, а ты за три дня уничтожила Тёмное Братство!       – Чистая правда. Насчет уничтожения не знаю, время покажет, – скромно призналась я, не поднимая глаз от тарелки. – Но мне срочно нужно ехать в Винтерхолд. В Коллегии меня заждались, а ещё… – перевела радостный взгляд на жующую мясо Райю. – Нас же наградили! И часть этих денег я оставлю на строительство. Как думаешь, к весне можно организовать доставку древесины и камней?       – Ого! – оживилась редгардка. – Можно попробовать…       – Чтобы ты сбежала с этими деньгами в Хаммерфелл? – Мьол набычилась, сверля наёмницу взглядом. – Ну уж нет! Я лично прослежу за тобой!       – Что?! – я таращилась то на жену, то на редгардку.       Райя отрывисто рассмеялась и поперхнулась мясом. Эйрин принялся заботливо хлопать ей по спине.       – Я не доверяю тебе, ясно? – продолжала Мьол, не сводя глаз с редгардки. – И мне плевать, что о тебе думает Джулия!       Тут и я поперхнулась – похлебка ударила в нос, и горло защипало. Эйрин, поняв, что Райе ничего не угрожает, начал хлопать по спине меня.       – Но… – задыхалась я. – Но Эрандур хотел… заняться…       – Помолчи, – осадила меня Мьол. – Тебе нужно в Коллегию.       Сквозь выступившие слёзы, костер превратился в ярко рыжее пятно. Редгардка на пне напротив ещё раз кашлянула в кулак и с вызовом сказала Львице:       – Если я захочу убежать в Хаммерфелл, тебе меня не достать. Ты просто ревнуешь и усложняешь. А сложностей и так хватает. Но если хочешь остаться – оставайся. Последишь за землей, пока я буду охотиться, – сверкающая улыбка Райи озарила лагерь. – Некроманты пусть едут в свою Коллегию и раздобудут денег. У них это хорошо получается.       Эйрин перестал хлопать меня между лопаток, вернулся на свой пень и о чём-то глубоко задумался. Я не понимала, когда всё успело так резко поменяться, и с кем же мне теперь ехать в Коллегию, если все останутся следить за строительством дома и друг за другом?       Эрандур в жреческой рясе с капюшоном выбрался из палатки и подсел к огню.       – Я что-то пропустил? – поинтересовался он, обведя всех взглядом. Я загадочно улыбнулась.