Иллюзорна мгла. Часть вторая. Игра даэдра

      – Это же герои Данстара! – возопил Торинг, увидев, как мы с Эрандуром стряхиваем снег с плащей при входе в «Пик Ветров».       – Ура-а! – подхватили истосковавшиеся по бесплатной выпивке шахтёры, перекрикивая игру Кариты, но их настигло разочарование. Я, быстро оглядев разношерстный сброд, приветственно кивнула без былого энтузиазма, махнула Торингу и побрела к стойке узнать о наличии комнат. Ко мне бросился было высокий пьяный моряк с густой чёрной бородой, пытаясь завлечь в танец, но, перехватив раздражённый, и даже немного предостерегающий взгляд, нахмурился и отстал. Эрандур устало благословил его именем Мары, плетясь следом за мной. Жреца тоже не слишком обрадовали открытия, сделанные в Храме Призывателей Ночи. У меня на душе так и вовсе было погано. Как после встречи с людоедами, решившими, что я могу стать одной из них.       – Что-то вы не в духе? Не заболели? Не хотите моей чесночной настойки? – подмигнул Торинг, когда мы подошли ближе.       Я облокотилась на стойку и заметила за спиной трактирщика беременную Иви, чьё льняное платье на поясе слегка топорщилось от округлившегося живота. Игнорируя намёк хозяина на выпивку, спросила:       – Свободная комната есть?       – Есть, – норд помрачнел. – Для вас как обычно, двухместная?       – Угу, – промычала я, вытаскивая из кошеля септимы и складывая их в стопки по десять монет. – Сколько двадцать? Сорок?       – Тридцать, – обеспокоенно выговорил Торинг. – Что-то на вас сегодня лица нет. Утомились с дороги?       – Немного, – ответил за меня Эрандур, встав рядом. – Потом как-нибудь расскажем.       Иви подошла ближе и вопросительно оглядела нас.       – Не видели больше этого козла? – удивительно, но Ворстаг всё ещё её интересовал.       – Давно уже не были в Маркарте. Или где он сейчас… – протянула я, даже не пытаясь представить, в чьей постели теперь обретается любвеобильный наёмник. На круглом лице поправившейся девушки отразилось недовольство. Она поджала губы и, отойдя к бочкам, продолжила наполнять жестяные кружки элем и медовухой.       Торинг положил ключ от покоев на стойку и забрал септимы.       В комнату даже сквозь дверь прорывались звуки музыки, смех и песни моряков, только сегодня они казались на редкость пошлыми и раздражающими. Я скинула с себя плащ, разоружилась, прислонив гневный Ваббаджек к стене. Присев на кровать, поняла, что уснуть в таких условиях будет непросто. А Эрандур наотрез отказывался ночевать в Храме Призывателей Ночи. И после этого он будет утверждать, что там не осталось никакой тьмы?       Данмер скинул свою ношу в углу и принялся избавляться от доспеха. Я не хотела даже шевелиться, мысли перепутались, а давящая грусть сковывала не хуже заклятия паралича.       Завтра нужно будет отправляться в Винтерхолд и попытаться предстать перед Советом магов в трезвом и приличном виде. Ещё бы повезло найти извозчика. Хорошо бы Леон согласился ехать.       Отчёт я до сих пор не составила и теперь понимала, что вряд ли получится что-то толковое и связное. Да и что я могу написать, пока не знаю, что случилось с другими учениками?       – Надо ещё оставлять деньги для Иви? – недовольно спросила я. Кошельки с золотом и бриллиантами отнюдь не были тяжёлыми, а остатки сокровищ из Храма Призывателей Ночи данмер настойчиво советовал приберечь.       – Ей скоро рожать, – напомнил Эрандур, увлечённо отстегивая наплечники.       – А ты, что, следишь за сроками? – усмехнулась я и, скинув сапоги, растянулась на кровати.       – Думаю, осталось не больше трёх месяцев.       – Я знаю! – меня озарило новой безумной идеей. Я рывком села и повернулась к данмеру, который справился с очередным ремнем и с интересом взглянул на меня.       – Мы поедем в Маркарт, возьмём Ворстага за яйца... То есть за шиворот... Ну, кому за что удобнее!.. – чем больше я говорила, тем быстрее угасал интерес в глазах друга. – Короче, надо привезти его сюда точно к родам Иви, чтобы он увидел своего ребёнка, передумал и остался! Уверена богам, особенно Маре, такое бы понравилось!       – Хорошая мысль, – коротко отозвался жрец и снова увлёкся доспехом. – Только вряд ли он передумает…       – Постой-ка... Серьёзно? Ты согласен? – хитрые искры в моих глазах превращались в обжигающее пламя фанатизма.       – Разве я похож на шутника?       Я засмеялась, повалилась на кровать и заёрзала, пытаясь придать жесткому соломенному матрасу необходимые формы. Идея о воссоединении Ворстага и Иви для меня была во всех смыслах замечательной. Во-первых, стоило показать безответственному наёмнику, что каждое необдуманное действие имеет последствия, а во-вторых, захотелось увидеться с ним и заодно познакомить его с Мьол. Авось чем поможет в нашей игре даэдра. Если конечно, не струхнёт, как в прошлый раз перед Лабиринтианом. За такую гениальную идею стоило выпить. Заодно, кружечка эля поможет расслабиться и уснуть под непрекращающийся гомон.       – Пойду, пожалуй, выпью эля и возьму горячего супа, – довольно промурлыкала, обувшись и подойдя ближе к Эрандуру. – Ты будешь?       – От супа не откажусь, – жрец окинул меня удивлённым взглядом, услышав слишком ласковый тон. – Подойду, как только разделаюсь с броней.       Я вышла из комнаты в зал, разразившийся криками в честь заигравшей плясовой песни. На другой стороне таверны кто-то кружился в стремительном танце. Спать сейчас однозначно было плохой идеей.       – И отчего же сегодня героиня Данстара так печалится? – Торинг сразу поставил на стойку кружку эля, угадав мои желания.       – Ерунда, – вздохнула я. – Не обращай внимания. Ещё два супа, если есть. Для меня и Эрандура.       – Конечно, есть. Говяжья похлебка только что сварилась. Пять септимов, – трактирщик обернулся к Иви. – Девочка моя, сбегай, скажи Абелон, что нужно две миски похлебки.       – И хлеб, – добавила я.       – И хлеб, – повторил Торинг.       Иви кивнула и направилась на кухню по лестнице. Трактирщик проводил племянницу улыбкой и принялся натирать стойку, поглядывая на меня.       – Вы с Эрандуром всегда приносите праздник в наш скромный дом. Странно видеть вас двоих такими серьёзными.       – А что, у жреца когда-то было другое выражение лица? – пригубив эль, вопросительно взглянула на Торинга. Он громко рассмеялся и нагнулся ко мне через стойку.       – Видела бы ты его до встречи с тобой! У него была такая жуткая физиономия, что я поначалу сомневался, что он жрец! – вполголоса признался трактирщик.       – Хм, кажется, я знаю, что это за выражение лица! Это было, когда мы... – я осеклась.       – А что именно вы сделали, чтобы снять проклятье? – заинтересовался Торинг.       – Э-э... Ну... Нашли логово некромантов и… – сделав неопределённый жест рукой, замялась и для вида начала пить эль, чтобы придумать какую-нибудь нелепицу. Но от наглой лжи меня спас странный случай.       – Малой, смотри куда идёшь! – грубо крикнул некто позади меня.       Я обернулась, не отрывая губ от кружки, и увидела, как между пляшущими посетителями петлял маленький мальчик-редгард в зелёной рубашонке и порванных на коленях штанах. У меня сердце сжалось от его жалкого вида. Кучерявые взъерошенные тёмные волосы, курносый нос и смуглая кожа. На вид – лет девять или десять. Худющий и с застывшими в огромных карих глазах слезами.       – Детям тут не место, – задумчиво и печально проронил трактирщик. – Да в такой неспокойный час...       – Дядя, дайте хлеба! Пожалуйста! – попросил он, подойдя к стойке и положив руку на живот. Норд тяжело вздохнул.       – Торинг, – я с хмурым видом повернулась к трактирщику. – Накорми мальчика супом и мясом. Я заплачу за него.       Мальчик боязливо взглянул на меня, втянул голову в худые плечики и медленно подошёл ближе.       – Спасибо, тетенька. Я так проголодался…       – Где твои родители? – мягко спросила я. – Как тебя зовут?       – Меня зовут Алисан... – тихо представился мальчик. – Мы с папой приплыли на корабле. Но он заболел, и нас оставили тут.       – У-у, плохо дело, – трактирщик вытер руки о фартук и вышел из-за стойки, заговорив мне на ухо. – Позавчера схоронили его отца. Лихорадка какая-то. Даже у Фриды снадобья не нашлось.       Я допила эль и ударила кружкой по стойке.       – И что с ним теперь будет? – спросила, кивнув на мальчика.       Трактирщик пожал плечами.       – Не знаю. Вряд ли кто-то из местных его приютит…       – Алисан! – браво выдала я, вновь поворачиваясь к сироте. – Ты хочешь помогать Торингу в таверне?       Мальчик нерешительно кивнул.       – Торинг! – обратилась к норду. – Ты возьмешь себе нового работника за еду и спальное место? И… немного септимов?       Мальчик вдруг схватился за мою руку и благодарно уставился на меня. А я понятия не имела, что делаю.       – Возьму, чего ж не взять. Постелю ему на лавке, на кухне. Там есть где спать. Если лениться не будет, – Торинг с хитрым прищуром взглянул на Алисана. – Ты же работящий?       Сирота стиснул мои пальцы и тихонько ответил:       – Не знаю… Но я… Я буду стараться! – мальчик посмотрел на меня сияющими от счастья глазами. – Спасибо, тётенька!       – Э-э, нет. Так не пойдет! – возмутилась я. – Обещай звать меня Джулия.       – Хорошо… Джулия, – он улыбнулся, залезая на табурет рядом со мной. Иви как раз принесла с кухни две миски супа, и свою я сразу подвинула мальчику. Эрандур, выйдя из комнаты, обнаружил меня, сидящую рядом с сиротой, который проглатывал куски мяса и картошки, обильно запивая всё молоком. Торинг умилялся от нашего вида, принимая плату за заказы от других посетителей, а мне было очень интересно, почему вдруг Алисан уплыл с отцом и где же его мама.       Что-то внутри оттаяло, перестало тревожиться о метке Обливиона. Всё плохое, что касалось меня, осталось за дверью таверны. Здесь и сейчас во всем мире существовали только я и Алисан. Ведь Боэтия права: пока остаются следы наших деяний, мы живём. Но деяния эти не обязательно должны быть тёмными.

***

      Всю дорогу до Винтерхолда из головы не выходило последнее утро в «Пике Ветров». Алисан робко постучал в дверь, принес кадку тёплой воды и, преданно глядя мне в глаза, спросил:       – Джулия, а ты ещё приедешь сюда?       У меня чуть сердце не разорвалось, поэтому я, конечно, пообещала Алисану вернуться в Данстар, оставив ему немного септимов на сладости.       И всю дорогу Эрандур странно на меня косился. На подступах к Винтерхолду, когда Коллегия серой тенью выплыла из-за снежной завесы, жрец всё же решился поинтересоваться:       – Почему ты помогла тому сироте?       Я вздрогнула – вопрос стал неожиданностью. Думала, что данмер уже забыл об этом или не придал значения.       – Знаешь, когда я росла в Бруме, там было много сирот, – с горечью вспомнила я. – У меня-то были мама и дед, и я знала, что меня любят, хоть и постоянно спорят, как правильно воспитывать. А у них… У них вообще никого не было. Храм тогда закрыли, и дети в обносках почти постоянно бродили по улицам и попрошайничали. Другие их били, а те в отместку воровали, сбивались в своры, как дикие псы. Особенно, когда выросли, – воспоминания захватили меня, и даже Леон, продолживший путь вместе с нами, заслушался, полуобернувшись. – По улицам иногда было страшно ходить. Даже несмотря на то, что стражники постоянно отлавливали юных преступников. Когда их выпускали из тюрьмы, всё начиналось сначала. И когда я увидела Алисана, то сразу вспомнила тех детей. Стоящих босыми в мороз возле храма с протянутой ладошкой. В них разве что не плевали. Честно сказать, я испугалась, что мальчик пропадет так же, как те дети.       Леон, выслушав, глубоко вздохнул и хмуро заговорил:       – В Скайриме таких много. Во всех городах. Раньше не было столько брошенных детей.       – Мне кажется, несправедливо, что дети собственной судьбой платят за войны родителей, – я всхлипнула носом, отгоняя грусть. Эрандур тепло посмотрел на меня и поплотнее закутался в плащ.       – Я тоже рано остался без родителей, – изрёк он.       – И вот что вышло, – кисло улыбнулась ему, намекая на служение Вермине.       Эрандур понял мои слова без лишних объяснений.       – Думаю, ты поступила правильно. Данстар – опасное место для ребенка. Так у него хотя бы будет тёплый уголок, где переночевать.       «Одно доброе дело на краю пропасти!» – иронично подумала я. До Коллегии оставалось ехать совсем недолго.       С Леоном мы распрощались на дружеской ноте, заплатили ему бриллиантом, но книгу про Боэтию забрали себе. Решила, что это может заинтересовать Урага гро-Шуба. Интересно, как поживает старый смотритель Арканеума?       Я шла к Коллегии стремительным шагом, по единственной улице Винтерхолда, по тропе, выкопанной между огромными сугробами. Вывеску таверны «Замерзший очаг» всю залепило снегом, а на крыльце, к моему немалому удивлению, куталась в плащ подозрительно знакомая женщина. Приглядевшись, узнала Лидию, напряженно всматривающуюся в сторону Коллегии. Неужели и довакин с молодой женой здесь?!       – Лидия? – с сомнением спросила я, подходя к крыльцу. – Что ты здесь делаешь?       – Джулия? – тонкие брови нордки взлетели на лоб, когда она увидела нас с данмером. – Какая встреча… Я тут жду Эдриана.       Эрандур учтиво кивнул ей, остановившись по правую руку от меня.       – А почему на улице, а не…       – Устала сидеть в таверне, – призналась она, опережая мой вопрос.       – Погоди-ка, – я нахмурилась, глядя в сторону Коллегии. – Довакин там?!       Лидия бойко кивнула.       «Даэдра! – мысленно выругалась я. – Значит, и Брелина там!»       – Наверное, это не наше дело, – заговорил Эрандур. – Но что он там делает?       – Боюсь, не могу вам рассказать. Мой тан не велел.       «Вот как! – мой внутренний монолог продолжался. – Значит, теперь «мой тан»… Хорошо он её выдрессировал!»       – Что ж, тогда… – жрец направился к Коллегии, утягивая меня за собой, осторожно взяв за рукав. – Да хранит тебя Мара!       – И вас! – немного растерянно обронила Лидия нам вслед.       Я пошагала за Эрандуром, недоумевая и теряясь в догадках, что же Эдриан мог забыть в Коллегии. Понятно, почему Лидию не впустили, но не верилось, что довакин находится там на правах мужа Брелины.       – Надеюсь, за мной ещё сохраняется статус гостя? – с сомнением спросил жрец, ступая на подъём, ведущий к арке и мосту. Я пожала плечами и осторожно поднялась к первой жаровне, глубоко вдохнув морозный воздух.       Вот оно! Наконец-то! Коллегия Винтерхолда! Сколько времени я пыталась вернуться, и сколько же за это время изменилось!       Налюбовавшись на величественное здание, квадратные башни и вид бескрайнего Моря Призраков, призвала огонёк и активировала жаровню, ответившую мне ярким голубым свечением. Довольно улыбнувшись, пошла по мосту, стараясь не смотреть под ноги и опираясь на Ваббаджек. Наледь блестела на камнях, и путь выглядел небезопасным. Даже Эрандур оступился, тихонько помянув далеко не богов, а саму даэдрову мать.       Когда я оказалась перед коваными вратами, то почувствовала себя спокойнее. Правда, спокойствие исчезло также быстро, как и появилось. Навстречу, из врат Коллегии выплыла семейная чета Довакинов! Разодетая в дорогие меха Брелина шла по левую руку от муженька. А тот резко контрастировал с заснеженными стенами эбонитовыми доспехами. И когда только успели приодеться?!       Эдриан вышагивал гордо, шлем держал под мышкой. Снег оседал на светлых волосах норда и бороде. Только румянец быстро сполз со щёк, когда драконорожденный увидел нас с Эрандуром. Брелина и вовсе – скривилась и отвернулась, будто ей навстречу шёл кусок тролльего дерьма. И я могла их понять. Норд знал, что мы видели, как он убивал невинного, хотя не мне теперь за такое осуждать, а данмерка в прошлом сильно оскорбилась нашим неприятным расставанием.       – О! – Эдриан вдруг расплылся в добродушной улыбке. Мог бы не притворяться – его жуткое лицо в кургане я запомнила на всю жизнь. – Колдуны из Айварстеда! – довакин протянул Эрандуру широченную ладонь.       – День добрый, – протянула я, скептически глядя, как драконорождённый искренне трясет руку данмера. Видно же, что чересчур старается. Жрец, к счастью, произнёс благословение достаточно быстро, чтобы Эдриан мог разжать хватку.       Брелина прожгла меня взглядом.       – Поздравляю со свадьбой, – я наигранно улыбнулась ей, но она только хмыкнула.       – Тебя тоже.       – Ладно, потом поболтаем, колдуны. Нам пора на особое дело… Мир спасать от Алдуина, знаете, да? – Эдриан обошёл нас и поманил Брелину за собой. Данмерка наградила меня ещё одним уничижающим взглядом и поплыла за мужем. А я только сейчас заметила небольшой шрам на её верхней губе, которого раньше не было.       Нервно усмехнувшись довакину, быстро пошагала к сразу к Залу Стихий, надеясь найти наставников там или в Арканеуме. Но когда молодожёны отошли на мост, не удалось сдержать возмущения.       – Твою ж…       – Что? Хотела бы стать женой довакина? – поддел меня Эрандур.       – Чтобы он и меня избивал? Нет уж, в Обливион таких мужей, – фыркнула я вполголоса.       – Избивал? – жрец с тревогой обернулся на уходящих.       – На губе у Брелины не было шрама. Поверь мне.       – Ты уверена, что это именно след удара? Мало ли что произошло...       – Ты и сам тогда в Айварстеде видел, на что способен довакин, – вздохнула я. – Но хочется надеяться, что ты прав, и он тут не при чём.       Эрандур больше ни слова не проронил, а мне стало до тошноты грустно. Уверенность в том, что шрам данмерки дело рук Эдриана не покидала меня, даже несмотря на слова жреца. И вместе с тем я до дрожи боялась, что это может оказаться правдой. Хоть мы с Брелиной и разошлись плохо, она не заслужила, чтобы какой-то мужик колотил её! Конечно, он терял контроль из-за драконьих душ и сам это понимал, но разве Брелина в этом виновата?       В Зал Стихий, полностью восстановленный после событий с Оком Магнуса, я вошла без ожидаемой радости. С гнетущим чувством, от которого хотелось покричать на всю Коллегию о мировой несправедливости. Никому не нужные сироты, бьющие жён мужики, наёмные убийцы… Не говоря уже о насильниках.       Сияние огромной жаровни в центре просторного Зала Стихий озаряло мастера Толфдира и незнакомого мне неофита, совсем юного норда. Старый маг рассказывал новичку об оберегах, тот понимающе кивал, а с противоположной стороны Зала раздавались хлопки летящих и разбивающихся о колонну огненных стрел. По пушистому серому хвосту, торчащему из-под ученических одеяний, поняла, что это Дж’зарго упражняется в магии разрушения.       – Джулия Октавия! – заметив меня, мастер Толфдир прервал лекцию, а его густые брови приподнялись от радости. – Как хорошо, что ты вернулась! Я уж боялся, что ты погибла!       А у меня впервые за долгое время возникло неожиданное ощущение: «Наконец-то, я дома!»