Иллюзорна мгла. Часть вторая. Игра даэдра

      Смены тянулись за сменами, удары кирки отмеряли секунды, а куски руды начали стойко ассоциироваться с едой. Голова превратилась в гнездо вечно голодных, кусачих вшей – стоило больших трудов не отвлекаться на них во время работы. Я стала частью шахты Сидна. Пахла отвратительно, ладони покрылись мозолями, сознание заполнилось отупляющим безразличием к действительности.       Иногда мы работали вместе с другой сменой, пока одна из заключённых не упадет без сил. Иногда по очереди. Порой казалось, что нам дают спать всего два-три часа, прежде чем вновь выгнать на работы.       В шахте было спокойно, но иногда у кого-нибудь не получалось добыть ни камня. Тогда каторжницу наказывали и не давали еды, только поили. Делиться хлебом было не принято. Хель объяснила, что если стражники узнают, что наказанных подкармливают, то голодать оставят всех. Она помнила – когда-то давно такое уже случалось.       Каждый отбой мне снились солнце и свобода. Порой я заново переживала кровавую расправу над Толфгаром, однажды во сне надо мной снова насмехался Белранд. Радовался, что я наказана за то, что совершила с ним. Но чаще во снах являлись мои друзья. В видениях Мьол снова была жива, и мы сидели с ней у костра, рассказывая друг другу смешные истории. Вспоминали, как я победила двемерское чудище. Иная, счастливая жизнь во снах стала желаннее, чем рутина удушливого подземелья, в котором все болели, кашляли и работали не покладая рук.       С другими женщинами, кроме Хель и Бхусари, я не знакомилась, да и все были неразговорчивы. Сбивались в пары или держались особняком, чтобы не наказали за болтовню.       – Сколько дней прошло? – шепотом спрашивала я у Бхусари, когда мы начинали работать.       Каджитка вздыхала, пожимая плечами, и бралась за кирку. И так раз за разом, смена за сменой, удар за ударом.       Потом я приноровилась незаметно подлечивать покрытые лопающимися мозолями руки, когда отправлялась на отбой, иначе невозможно было держать инструмент. Рукоять меча теперь вспоминалась, как приятный сон. Где теперь моё Сияние Рассвета? Как же удобно оружие лежало в ладони!       Полумрак, в котором слабо потрескивали тусклые факелы, давил на глаза. Лишь понимание, что выхода из шахты Сидна нет, удерживало меня от глупостей. Любая попытка сбежать бессмысленна и приведет только к моей смерти.       В очередной раз сжимая кирку в руках, я била ею о стену и мечтала о том, что в шахту ворвется довакин верхом на драконе или за мной придут наставники из Коллегии. И мы бы вместе освободили Эрандура… Интересно, как он там? И жив ли?       Старалась поменьше о нем думать. Каждая промелькнувшая мысль отражалась тупой болью в груди, отчего дышать становилось ещё тяжелее. Пыльный воздух забивал горло и вырывался наружу сухим кашлем. Я не переставала прокручивать в голове мысли, что все могло бы быть иначе, и мучить сознание фантазиями о событиях, которые никогда не произойдут.       То и дело перед глазами вставала лишь неровная каменная стена. На ней появлялись трещины, когда кирка единственным зубом вгрызалась в твердую породу, а после нужный кусок руды отправлялся в мой ящик.       Голова вновь закружилась от духоты. Я вытерла пот со лба, откинула спутавшиеся сальные волосы назад и, не удержавшись, почесала голову. Мелкие твари ненадолго перестали кусаться и копошиться в волосах. Испугались, наверное.       И вдруг я заметила, что Бхусари рядом со мной перестала работать и присела возле ящика, отбросив кирку.       – Эй! Ты чего? Тебе плохо? – позабыв про работу, наклонилась к каджитке, опасливо обернувшись. Заключенные, прекратив работать, одна за другой опускались на пол. Я подняла глаза, но не увидела наверху привычно маячившего силуэта стражницы.       – Бхусари! – я потрясла подругу за плечи, но та не отреагировала. Только завалилась на спину, откинув голову назад, и засопела.       «Она что, уснула?» – недоуменно подумала я, встряхнув каджитку на грудки безрукавки. Бхусари только простонала что-то неразборчивое, а от моих последующих попыток разбудить её не было никакого толка. Родилась мысль, что мы докопались до залежей того самого газа из двемерских труб, что поддерживает горение светильников. Но разве он усыпляет? Даже если так, тогда почему на меня этот газ не действует? Может, это неизвестная мне магия?       Сердце часто забилось в груди в слепой надежде на шанс побега. Я взволнованно побродила среди каторжниц – все действительно крепко спали, время от времени подергиваясь и вымученно постанывая. Потом где-то наверху раздался звон ключей.       На всякий случай я решила вернуться на своё место и взять кирку. А еще лучше было бы притвориться спящей вместе со всеми!       Присев возле ящика, уставилась наверх, готовясь играть жертву неизвестного заклинания, но когда увидела, что сверху спускается не стражник, а Эрандур в холщовой одежде заключенного, взвилась с места и сломя голову кинулась к нему.       Данмер сразу заметил меня, несущуюся к нему с безумной улыбкой, и с удивлением повернулся. Хотелось орать от счастья, но боялась, что оглушительные вопли привлекут внимание стражников, поэтому только тихонько пищала, чтобы хоть немного выплеснуть переливающиеся через край эмоции. Что бы жрец ни сделал, это сработало!       Я буквально взлетела вверх по мосткам и кинулась Эрандуру на шею.       – Почему ты не уснула? – поинтересовался он, осторожно смыкая объятия.       – Не знаю, а должна была? – прошептала я, нехотя отцепившись от него.       – Должна, – кивнул данмер. – Но теперь это не важно. Пошли.       – Куда? – опешила я, видя, как жрец решительно топает наверх по поскрипывающим доскам.       – На свободу. Надеюсь, – ворчливо отозвался он. – Ты же не хочешь остаться…       – Конечно нет! – я вприпрыжку помчалась за ним. – А как это вышло? – покосилась на оставшийся позади котлован со спящими заключенными. – Это ты сделал?       – Не совсем. Объясню по дороге.       Пришлось ненадолго замолчать, с усилием сдерживая довольную улыбку. Перешагнув спящую стражницу, я напоследок обернулась на шахту, подумав о Бхусари и Хель, но Эрандур так быстро вышел через решетку, что не успела ничего сказать. Поспешила за другом, отправившимся в противоположную часть шахты, где в таком же давящем полумраке спали мужчины-каторжники.       – Надо торопиться, не озирайся, – данмер, увидев, что я замерла и нерешительно осматриваюсь, схватил меня за руку и потащил за собой вниз по деревянной лестнице. А мужская часть шахты оказалась намного больше женской.       – Мы разве идем не к выходу? – поинтересовалась я, начав подозревать, что всеобщее усыпление связано с уже знакомой нам принцессой даэдра.       – Если отправимся к выходу, то окажемся в городе, полном Братьев Бури.       Мы спустились вниз и остановились у решетки, возле которой подергивался во сне огромный орк, явно каторжник. Он был бос и одет только в мешковатые коричневые штаны.       – Здесь жил король в лохмотьях… – сообщил данмер, открыл решетку и бросил связку ключей стражников орку. Ключи звякнули, упав на широкую, покрытую шрамами грудь громилы, а я взволнованно замялась перед входом в очередной коридор.       – Какой король?       – Маданах. Ты как-то упоминала, что при первом визите в Маркарт, видела, как на рыночной площади убили женщину. Это все из-за него, – Эрандур закрыл решетку, когда я всё же вошла, и продолжил говорить. – Он задумал побег из Сидны вместе со своими людьми. Намеревался поднять новое восстание, пока Скайрим ослаблен драконами и гражданской войной. Но для этого мало только заключенных, к нему должны были присоединиться люди Предела. Изгои. Они передавали ему сообщения, о которых не положено было знать продажным стражникам… Маданах, скорее всего, опасался их переменчивой верности. Жаль, не успел расспросить старика…       Мы остановились в коридоре, разветвляющемся на два хода, и жрец указал направо.       – Нам сюда. Впереди его камера… – он вдруг осекся. – Впрочем, стоит взять оттуда немного еды и что-нибудь из оружия. Путь предстоит неблизкий и наверняка опасный.       – Путь куда? – после слова «еда» я жадно сглотнула.       – К спасению. По крайней мере, мне очень хочется верить в это, после того что случилось с нами.       Войдя следом за данмером в просторную комнату, я не удержалась от восторженного выдоха. Я-то думала тут действительно камера, но это была именно комната, почти как в таверне. Стол, тумбочка, старая кровать, бочки. Под кроватью ящик с бутылками, на столе открытое вино и блестящая жестяная кружка.       Эрандур открыл одну из бочек, вытащив оттуда несколько яблок, пока я с интересом смотрела на спящего на кровати старика. Вернее, он только казался спящим. В его сердце торчала заточка.       – Это… – охнула, подходя ближе, но жрец, собирающий еду в небольшой мешок, не дал мне закончить мысль.       – Возьми вино и поищи оружие, времени мало. И да, я его убил, если тебе интересно.       Я схватила со стола вино, сделала несколько жадных глотков и закашлялась. Потом задумчиво осматриваясь в поисках оружия, почесала в затылке. Дело было не только во вшах, почему-то неподвластных магии даэдра. Меня не отпускала догадка, что Эрандур сильно изменился под влиянием Вермины. Не просто же так все вокруг спят беспробудным сном. Надо бы спросить друга, как теперь его называть, и не вернулся ли он к прежнему имени.       Но кто я такая, чтобы его осуждать? Такая же даэдропоклонница, если вдуматься.       В ящике под кроватью нашлось несколько старых железных кинжалов, покрытых ржавчиной, и я выбрала два самых приличных на вид.       Данмер, закончив сбор еды, быстро направился обратно в коридор, свернул налево и остановился, дожидаясь меня.       – Быстрее! – торопил он.       Когда я вошла в узкий вырытый проход, он запер замок решетки и кинул ключ в сторону комнаты Маданаха.       – Вряд ли это нас спасёт, но может быть, задержит их.       – Кого их? – испугалась я.       – Возможную погоню. Братьев Бури, стражников или заключенных, жаждущих отомстить за смерть короля. Как видишь, у нас прибавилось врагов.       – И с каждым днем их все больше и больше, – протянула, решив перейти к насущным вопросам. – То, что все спят, как-то связано с Верминой?       – Напрямую, – в лоб ответил данмер, следуя по лазу в темноту. – Призови свет.       Я быстро сотворила заклинание, чувствуя, что с каждой минутой внутри все больше разрастается беспокойство. Эрандур подошел к покосившейся двемеритовой двери, отодвинул в сторону створку и пропустил меня вперед.       – Надеюсь, там безопасно, – слегка пригнувшись, я пролезла в следующий коридор, узнав наполовину обрушившиеся помещения двемерского города, постепенно превращающегося в пещеру.       – Если только не встретим изгоев или ещё кого-нибудь, – данмер нырнул в коридор следом за мной. – Вот теперь можно все объяснить…       – Да что тут объяснять, ты снова связался с Верминой. Оно и понятно, – идя вперед, не хотела оборачиваться на друга, хоть и не знала, куда ведет ход.       – Мне пришлось это сделать, чтобы освободить нас.       Я остановилась, крутанулась на пятке и столкнулась с Эрандуром.       – Сейчас не время выяснять отношения, – благоразумно напомнил он.       – Я и не собиралась выяснять отношения! – едва не воскликнула, возмутившись его отстраненно-холодной реакции. – Всего лишь хотела поблагодарить… И попросить прощения.       – Не стоит об этом. Не возвращайся к прошлому. Нам нужно поскорее выбраться и попасть в Картвастен!       – Ты действительно думаешь, что Ворстаг до сих пор ждет нас там?! – усмехнулась внезапной наивности данмера. – Не удивлюсь, если он нас и продал, как Боэтия предсказала! Что если из-за него мы попали в шахту Сидна?       – Я думал об этом, – признался Эрандур. – Но выдав нас, он выдал бы и себя. А поскольку его никто не притащил в шахту, значит, он не причем.       – А если Эйрин? – я зажмурилась, увидев впереди ярко-голубой мерцающий свет двемерской лампы. – Вдруг решил отомстить нам за Мьол?       – Джулия, это уже не столь важно…       – Важно то, что ты теперь жрец Вермины. Снова, – закончила за друга фразу с кислой улыбкой.       – Она пришла во сне, когда я только попал сюда, – мрачно произнес Эрандур. – Видение было не из приятных, но в нем она предложила мне вернуться. Стать проводником её силы, чтобы освободиться. Я отказался. Потом узнал от других каторжников, что есть возможность сбежать вместе с Маданахом. Примкнуть к изгоям. Рассказал всем, что я целитель и алхимик, и Маданах захотел встретиться…       – А у вас, в мужской половине, все не так строго было, – произнесла я с некоторой завистью.       – Стражники подкуплены. Они проносили скуму, вино и хорошую еду для Маданаха и его приближенных. Часть заключенных он держал именно на скумовом поводке, и уже собирался на волю. И за день до побега я невзначай поинтересовался, сбегут ли вместе с нами женщины, – Эрандур сделал тяжелую паузу. – Он сказал нет, и мы… слегка повздорили. Я не хотел уходить без тебя.       Остановившись на повороте коридора вправо, под двемерской лампой, ставшей для нас новым солнцем после заточения во тьме, я с тоской посмотрела на друга. Только теперь заметила темный синяк у него под глазом и ссадины на руках.       – Тебя били?       – Произошло недоразумение, – данмер призвал исцеляющий свет на ладонях, – но этого было достаточно, чтобы Вермина это почувствовала и пришла вновь, предложив мне воспользоваться её благословением и погрузить всех в сон. Наша связь с ней глубже и сильнее, чем я мог предположить, и теперь не знаю, как бороться без покровительства Мары. Прямо сейчас Вермина поглощает сны и воспоминания всех каторжников, но сомневаюсь, что это продлится долго. Ты тоже должна была уснуть. Я планировал вытащить тебя и разбудить, когда уйду достаточно далеко.       Ненадолго призадумавшись после речей данмера, догадалась, с чем может быть связано то, что я не уснула, и горько улыбнулась.       – Молаг Бал. Его «благословение» тоже работает.       – Даже не знаю, хорошо это или нет, – устало сказал Эрандур.       – А как долго мы там проторчали? – показалось, что лучше отойти от темы даэдра.       – Дней десять, может больше, может меньше, – пожал плечами жрец. – Я потерял ощущение времени.       – Всего десять?! А кажется, будто целый год!       – Это делается специально. Я даже не представляю, ночь сейчас или день. Все смешалось.       – И у меня тоже, – понимающе кивнула другу и снова почесала голову. Вши будто тоже радовались приближению свободы.       Коридоры петляли сквозь гору. Мы сворачивали то влево, то вправо, стараясь обходить слишком открытые места. Эрандур опасался, что по коридору скоро кто-то может пойти, ведь через день изгои должны были встретить своего короля, чтобы напасть на Маркарт и отбить Предел. Времени у нас было совсем немного, но достаточно, чтобы под шумок ускользнуть из шахты.       Впереди вдруг раздался пронзительный тонкий визг. Я застыла, прислонившись к стене, а звук, усиленный эхом, повторился. В зале копошились злокрысы, подравшиеся из-за тушки дохлого сородича. Увидев это, я поморщилась, но в животе заурчало – сейчас бы многое отдала за кусок сочной прожаренной оленины или козлятины.       Эрандур метнул огненную стрелу и один из злокрысов, вспыхнув, отлетел к стене. Остальные зверьки, перепугавшись вспышки пламени, бросились бежать по коридору. Когда один из них понесся в нашу сторону, я призвала на ладонях магию, целясь в мелкого серого паразита. Это они только внешне безобидные, но, на самом деле, очень агрессивные и заразные твари, как и обычные крысы. Матушка моя, сохрани Аркей её душу, тому свидетельница.       Вздрогнув от воспоминаний, бросила огненную стрелу на злокрыса и пронаблюдала, как охваченный пламенем зверек пищит и корчится, пытаясь стряхнуть оранжевые жгучие полосы с плешивого тельца. К счастью, его агония долго не продлилась, а я мысленно успокоилась – меньше шансов подцепить какую-нибудь болезнь.       Путь продолжался, но в животе урчало все громче, и совсем скоро я уже была готова вцепиться зубами хоть в медведя, лишь бы унять сосущее чувство под ребрами. Сделала пару глотков вина, но это мало помогло. Голод притуплялся ненадолго, а потом словно возрождался с новой силой, вызывая неприятные ощущения в желудке. Пить больше вина не решалась. Боялась, что опьянею, и пыталась сберечь напиток на будущее.       У Эрандура было немного еды, но он, услышав урчание в моем животе, попросил немного потерпеть, иначе нам могло не хватить на путь до Картвастена.       Только когда наши животы заурчали хором, мы разделили пополам одно красное, подгнившее сбоку яблоко, показавшееся медово сладким. Вкуснее яблока я в жизни не ела!       А лабиринт двемерских коридоров не заканчивался.       – Что если мы не выберемся? – спросила я, и данмер раздраженно сверкнул глазами.       – С чего бы?       – Заблудимся здесь и умрем от голода…       – Перестань. Этот выход вырыт именно для побега! – слова Эрандура звучали твердо и убедительно, и я решила уверить себя в том же.       – Ты стал каким-то другим, – заметила, не отставая от друга и чувствуя, как в сердце трепещут искорки страха перед ним.       – Ты сама этого хотела, – ровно ответил данмер.       – Когда?       – Разве не помнишь наш разговор у «Серебряной крови», перед тем как мы увидели дозорного Турана? – раздражающая манера отвечать вопросом на вопрос никуда не делась, к сожалению.       – Я просила тебя не совершать глупостей и придумать хороший план, – припомнилось мне. Помимо этого было еще кое-что, о чем не хотелось лишний раз говорить.       – Ты сказала, что Казимир может придумать такой план, – уточнил Эрандур и остановился, одарив меня мрачной улыбкой. – Я решил воспользоваться этим.       Я замерла возле друга, испуганно взглянув на него. Теперь мне стали заметны более глубокие перемены, ни столько внешние, сколько внутренние. Острый холод во взгляде, решительность и порывистость. Сталь в голосе, режущая слух. Приказной тон, более свойственный не жрецу Мары, а лидеру жуткого даэдрического культа. Жестокость, пронизывающая его насквозь. Пусть он не совершал никаких действий, но я начала чувствовать невиданный доселе страх перед ним. Впервые с нашего злоключения в Храме Призывателей Ночи, подумала, что он действительно может навредить мне. Что он не только способен на это, но и сделает без малейших колебаний, если или когда это потребуется.       Данмер нахмурился, заметив испуг в моём взгляде, протянул руку, а я по наитию отшатнулась, прикрыв лицо ладонями. На глазах выступили жгучие слезы.       – Нет… Пожалуйста… – шмыгнув носом, выдохнула и вцепилась в бутылку вина.       Эрандур коснулся моих волос, а я попыталась размахнуться бутылкой, но жрец ловко перехватил моё запястье и до боли сжал пальцы.       – Я пожертвовал собой ради тебя, – прошептал он. – Чего теперь ты боишься? Меня, отдавшего душу Вермине, чтобы вытащить нас? Или того, что заключено в тебе самой? Безумия беспочвенных страхов?       Я перестала дрожать и взглянула на данмера, сморгнув слезы. Он другой или просто тьма подземелья искажает до дрожи знакомые черты? Я опустила руку, сделала пару глубоких вдохов успокаиваясь, увидела, как Эрандур тонко и почти коварно улыбается.       – Ты слышишь?       – Нет. Ничего не слышу.       – Ветер, Джулия. Я слышу ветер! – жрец потянул меня за собой, не разжимая сомкнувшихся на моём запястье пальцев.       Прислушавшись, попыталась отсечь звук наших торопливых шагов, и до ушей донесся гул, ревущий в обломках двемерских труб, а нос вскоре уловил слабый запах травы. Свобода! Она совсем близко! Эрандур был прав!       Развалины сменились заросшей мхом пещерой, вперед замаячил неровный треугольник белого слепящего света. Глаза заслезились, а ноги не удержали меня, когда мы выскочили на заросший травами и можжевельником горный склон. Я опустилась на колени, не веря своим глазам, Эрандур отпустил мою руку и, прикрыв глаза, подставил лицо редким холодным каплям дождя, сыпавшегося с серого, затянутого плотной пеленой облаков неба. Нас обступил бескрайний скалистый Предел, над горами с новой силой взвыл неистовый ветер. Свобода!..