Dum spiro, spero (Пока дышу, надеюсь)

      Шармолю дожидался за воротами. Короткая остановка у самого берега Сены не привлекала внимания. Прохожий, оказавшийся здесь в этот час по воле случая, не нашёл бы ничего занятного. В самом деле, нет ничего странного в том, что человек вышел полюбоваться тихим плеском речных вод, раскланялся с другим, как это бывает при случайной встрече, и оба после короткого разговора скрылись за дверями кареты?       — Прошу вас, перестаньте озираться. В моей карете вам ничто и никто не грозит.       — Кроме её владельца, разумеется.       — Фролло, вы ничего не знаете. Но, поверьте, я ваш друг.       — Для этого вы хотели меня увидеть?       — Что ж, вижу, вы больше не склонны к обмену любезностями… И никогда не были, как я сейчас понимаю. В таком случае, приступим к делам. Как я уже сказал, я ваш друг, хоть вы и считаете меня врагом. Подозреваю, есть один вопрос, который вас мучает и не даёт спокойно спать по ночам.       — Не понимаю, о чём вы говорите, — холодно ответил Фролло.       — Как угодно, но позвольте, я всё же расскажу, что мне известно.       По мере того, как он говорил, Фролло всё больше мрачнел, не в силах поверить в услышанное. Скорее возможно поверить, что Жак Шармолю на старости сошёл с ума. Всё это похоже на какой-то пьяный бред. Быть может, почтенный мэтр отравился во время опыта? Или решил попробовать себя в сочинении небылиц? Но ему это подходит так же, как Фебу де Шатоперу — монашеское воздержание.       — Вы должны мне поверить, мэтр Фролло.       — С какой стати, мессир Шармолю? Позвольте мне напомнить, что это вы зачитали мне приговор и это вы упирались на Гревской площади, когда это дитя заявило, что желает взять меня в мужья.       — Вы ничего не знаете, мэтр Фролло! Ничего не знаете о том, в какой угол я был загнан! — вскричал Шармолю и схватился за сердце. — У меня не было выбора. Стало бы вам легче, если бы я стоял с вами у столба спина к спине?       — Скажите, мессир Жак, вам известно что-нибудь о дальнейшей судьбе Жеана? Мне, увы, ничего не удалось выяснить. В Университете меня не желают пускать на порог. А в городе за это время я его не встречал. Вы обещали принять участие в его судьбе.       — Я рассказал вам всё, что знал. Что же до коллежа… — ответил прокурор, отдышавшись. — Его не вышвырнули оттуда, но и они его давненько не видели. Увы, здесь я бессилен. Я не могу отправить стражу разыскивать вашего брата.       — Благодарю. Я спросил вовсе не за этим. Это ни к чему. — Клод выглянул в окошко: — Теперь, полагаю, мы обсудили всё, что должны были?       — Помните, что я ваш друг, Фролло. И ваш прилежный ученик. Признаться, мне жаль, что наши уроки так внезапно оборвались.       — Мне тоже, — процедил Фролло, не глядя на него. — Как удачно, что мы уже вернулись. Всего доброго, мессир Жак.       — Всего доброго, мэтр. Обдумайте мои слова, я в самом деле не мог… Я пытался, но был бессилен.       Фролло покинул мессира Шармолю на том же месте, где и встретились, но не поторопился возвращаться в дом. Он проводил взглядом карету, спустился к самой воде и долго сидел, вглядываясь в речную гладь.       С одной стороны, Шармолю и правда нет никакой выгоды во лжи сейчас. В ней был резон, пока Фролло не попал в подземелья Дворца Правосудия. До того дня, пока он не перестал представлять из себя значительную фигуру. В чём смысл лгать… изгою? В чём польза? В чём выгода?       Попытка очистить совесть? В таком случае, ему скорее стоило пойти на исповедь, нежели устраивать весь этот маскарад с тайными встречами под покровом ночи. И уж точно куда как скорее, нежели сочинять всё это.       Клод вернулся домой, когда время подбиралось к одиннадцати часам. Он тихонько закрыл входную дверь, чтобы не разбудить Эсмеральду, и вошёл в кухоньку. Конечно, Эсмеральда не спала — она сидела за столом перед одинокой свечой и, закрыв глаза, что-то шептала. Наконец, закончив, она открыла глаза и вскрикнула, увидев его полупризрачный силуэт.       — Это вы, — выдохнула она, придя в себя.       — Почему ты не спишь? Я ведь сказал тебе ложиться без меня.       — Я не могла уснуть. Как я могу спать, если вы ходите где-то там с этим ужасным человеком?! — И, чуть помолчав спросила: — Что он сказал? Как всё прошло?       — Я расскажу тебе позже. Мне нужно хорошенько обдумать его слова. Это слишком невероятно.       — Вы обещаете, что расскажете? О, я так волнуюсь из-за этого гадкого человека! А вы ещё сказали, что мне повезло, что я с ним не знакома. Мне страшно!.. — она закрыла лицо руками. — Кто он такой?       — Чрезвычайный королевский прокурор духовного суда. Теперь идём спать.       Эсмеральда кивнула и последовала за ним в спальню. Этой ночью ему показалось, что она прижималась к нему особенно сильно.