Dum spiro, spero (Пока дышу, надеюсь)

      Тихую октябрьскую ночь пронзили дикие крики, остервенелые удары по ставням и лязг металла. Эсмеральда подскочила в постели и принялась изо всех сил трясти Клода.       — Проснись, прошу! — она даже не заметила, как внезапно перешла на «ты».       — Что, что происходит? — Клод резко сел в постели, замер на мгновение — и вполголоса проговорил: — Сиди здесь. Спрячься за кроватью.       В этот момент до них донёсся звук бьющегося стекла. Эсмеральда, сжавшись, решительно ответила:       — Я тоже пойду с… вами.       — Сиди здесь.       — Сейчас не время! Я помогу!       Она, подлетев к двери, распахнула её, пока Клод вытаскивал сундук. Один, второй, третий… Загороженная входная дверь держалась, хоть петли уже начинали жалобно скрипеть. Эсмеральда кинулась в кабинет — весь пол покрывали осколки от окна, а чья-то рука шарила по пустой стене.       — Здесь нет ничего ценного для них, — презрительно шепнул Клод, беззвучно появившись у Эсмеральды за спиной; послышался звон разбитого стекла из комнаты. — Подержи дверь, я заберу ещё эти сундуки.       В этой вакханалии они не сразу различили, что именно горланили мерзавцы, — но тут один из них крикнул, что видит и ведьму, и колдуна.       От того, как Клод выдохнул, Эсмеральду пробрало до костей.       — Спрячься в комнате.       Решётки на окнах выдержат — выкованы на совесть. А вот по входной двери рубят топором, да и петли — слабое место. Клод шарил в темноте по ящику: молоток, доски… где-то лежали гвозди… Как вдруг сзади разлился тусклый мягкий свет.       — Я же сказал тебе сидеть в комнате! — рыкнул он.       — Я нужна тебе здесь! И… мне там страшно. Одной. Лучше я буду здесь.       Он вздохнул, схватил отыскавшиеся доски и обернулся к Эсмеральде:       — Поставь свечу и держи доску вот так.       Её руки дрожали, но он этого будто не замечал — только со всей силы ударял по шляпкам гвоздей, вгоняя их в стену, точно горячий нож в масло.       Внезапно все крики, все удары — всё прекратилось. Клод и Эсмеральда недоуменно переглянулись: передышка? Но тут раздались стук копыт, щелчки кнутов, глухие удары алебард о землю… а ещё жалобные вскрики разбегающихся смутьянов да вой попавшихся ночному дозору.       Они медленно сползли на пол и громко выдохнули. До слуха донёсся странный треск — они бросились в спальню — там разгорался огонь, уже перебравшийся с пола на постель. Едва начавшийся пожар вскоре потушили, но спать на кровати стало невозможно.       — Счастье, что они не кинули его, — медленно проговорил Клод, подбирая с пола мокрый дымящийся факел, — в мой кабинет. Иначе мы взлетели бы на воздух. Я сейчас заколочу окно в кухне. А ты пока собери то, что осталось от постели, — заткнём щели.       Когда внезапный ремонт окончился и они улеглись на лавках, Эсмеральда, прижавшись к Клоду, разрыдалась у него на груди. Он стискивал до боли её предплечье, но она этого не замечала. Она несколько раз порывалась что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова.       Эсмеральда открыла глаза и увидела, что Клод оттаскивал сундуки, расставляя их по углам. Она поёжилась, обернувшись к тлевшему очагу, и подкинула дровишек. Неужели они теперь станут жить вот так? Клод тем временем принялся вытаскивать гвозди из досок, закрывавших входную дверь. Эсмеральда свернула постель, пристроив её на одном из сундуков. Клод молчал всё это время, если не считать чтения молитв. А Эсмеральда кусала губы, робея заговорить о случившемся.       — Что мы теперь будем делать? — спросила она наконец за обедом.       — Закажу стёкла, ставни, кровать… Скоро здесь всё будет по-прежнему. Тебе не о чем волноваться.       — Но если они вернутся? Что тогда? А если в следующий раз они кинут огонь в кабинет?       — Этого не будет.       — Вы же сами не верите в это!       — Что ты хочешь от меня услышать? Мы не можем сейчас уехать, не так ли? Нам некуда больше идти. Поэтому мы залатаем дыры, — он взглянул на окно, — и будем жить здесь дальше.       — Есть одно место… Мы можем переждать до весны там. Нас никто не тронет.       — Никогда! — Клод ударил по столу. — Достаточно уже того, что Жеан связался с ними! Я не собираюсь следовать его примеру.       — Ты уже последовал его примеру! Вот кто я для тебя! — Эсмеральда вскочила из-за стола и отбежала к стене. — Это для тебя та свадьба стала ошибкой! Вот почему ты говорил, что лучше бы мне было досмотреть твою казнь до конца! Потому что это ты пожалел! Уже тогда пожалел о нашем венчании! Это тебе я нужна была на одну ночь, а не законной женой! Лучше бы ты оставил меня тогда в той каморке и меня бы повесили на Гревской площади! Ненавижу тебя!       Она закрыла лицо руками, разрыдавшись, и медленно осела на сундук. Клод опустил голову на руки, глубоко вздохнув; потом подошёл к Эсмеральде и сгрёб её в объятия. Она попыталась вырваться, но почти сразу обмякла, прижавшись к нему. Наконец, она успокоилась — тогда он, опустившись рядом, посадил её к себе на колени и уткнулся ей в плечо:       — Прости меня… Я не то имел в виду… Ты отличаешься от них, словно пришла из другого мира. Воспринимать тебя равной им, этим проходимцам, ворам, головорезам — невозможно! Ты слишком прекрасна, слишком чиста. С первого дня, когда я увидел тебя на площади, я знал, что ты не обыкновенная девушка, из крови и плоти. Нет… Ты — ангел. Пусть и ангел мрака, сотканный из пламени, а не из света¹, — шептал он, оставляя поцелуи на её шее. Эсмеральда запрокинула голову, выгибаясь под его ласками. И в тот момент, когда он решил притянуть её к себе, она слетела с его колен:       — Сначала пообещайте подумать, чтобы переехать туда.       — Что же ты творишь со мной? — улыбнулся он, приложив руку ко лбу, и после недолгого молчания ответил: — Хорошо, хорошо, я обещаю.       — К тому же, вы сможете встретиться с братом… помириться с ним. Вы ведь так переживаете за него.       — Жеану лучше не попадаться мне на глаза. Помнишь, я обещал тебе рассказать однажды, что мне поведал Шармолю в ту ночь? Как, впрочем, и Гренгуар… Кажется, сейчас самое время исполнить обещание.