Художник его сердца

Юнхо рад, что получил приглашение на этот творческий вечер. Художники, фотографы, дизайнеры, архитекторы и ещё многие и многие интересные личности. Но его интересует только один — достаточно известный в творческих кругах живописец Пак Сонхва. Юнхо — фотограф, не очень популярный, но постепенно набирающий аудиторию поклонников своего творчества. Он пересекался с Сонхва всего пару-тройку раз, как-то на таком же вечере, как-то на выставке. Но Юнхо определённо заинтересован этим человеком. Тонкие и даже острые черты лица, пронзительный взгляд, Сонхва ниже Юнхо, но его пропорции идеальны, и сам он кажется каким-то нездешним, неземным. Его взгляд невозможно разгадать или прочесть. Его картины магически завораживают, кажется, будто в них вся душа Сонхва. Юнхо привлечён. Познакомиться поближе в прошлые разы не удалось, и Чон намерен это исправить. Поэтому Юнхо находит в не очень большой толпе творческих индивидуумов знакомые глаза и подходит ближе. — Вы же Пак Сонхва? Мне очень нравится ваше творческое выражение. — «Но ещё больше мне нравитесь вы» — сразу же проносится в мыслях. — Доброго вечера. Да, это я. А вы? — Чон Юнхо, фотограф. Я не особо популярен, поэтому было очевидно, что вы не знаете меня. — Давай на ты, так удобнее? Мы же примерно одного возраста? — Вы. Ты старше. — Тогда зови меня хёном? Юнхо почувствовал, что покраснел, даже не видя себя в зеркало. Хён, да? Сердце пропустило удар. Постепенно, болтая о разном, они отодвинулись от основной толпы и остановились у крайнего столика. — Твои городские пейзажи нереальные, честное слово. Вроде бы ничего особого, но кажется, будто весь холст пропитан магией. — Не смущай меня. Юнхо, ты меня перехвалишь, и я стану писать хуже. И оба засмеялись так, будто знакомы целую вечность. Юнхо светился от счастья. Этот вечер был лучшим. Он познакомился с Сонхва, беседовал с ним обо всем подряд, ну в основном о творчестве, и самое главное — увидел его улыбку: когда Пак засмеялся, так искренне и живо, Юнхо подумал, что сейчас лопнет от передоза милоты. Его улыбка оказалась просто божественной. И самый конец вечера тоже порадовал — оказалось, что Сонхва живёт всего в двадцати минутах ходьбы от дома Юна. В итоге они поехали домой вместе, и Сонхва проводил Чона до самого подъезда. Да, Юнхо был несомненно счастлив. × Шли недели, и Юнхо знакомился с Сонхва всё ближе и ближе. Им нравилось снова и снова находить друг друга в толпе и разговаривать, узнавая друг друга лучше и лучше, и теперь мероприятия казались совершенно скучны, если Чон и Пак не проводили время вместе. Им нравилось гулять после выставок и книжных вечеров, заходить в милые кафешки, которые ещё не закрылись. Им нравилось созваниваться и просить друг у друга творческие советы и конструктивную критику. Им нравилось выбираться в выходные на окраину Сеула и смотреть на розовые закаты, наслаждаясь обществом друг друга. Сонхва полностью влился в жизнь Юнхо, а Юн завоевал себе местечко в сердце Пака. × Юнхо нравилась квартирка своего художника. Как-то раз Пак пригласил к себе Юна. Квартира сразу понравилась Чону. Они пришли после вечерней прогулки, Сонхва сразу сделал кофе, они болтали о всякой ерунде. Они оба жили не в самом центре, в тихом райончике, где всё нужное находится в десяти минутах ходьбы. Но окна у Сонхва выходили и на восток, и на запад, что было очень круто, а вот у Юнхо только на запад, поэтому рассветное солнце не было видно. Сама квартира Хва была двухкомнатной: одна комната являлась студией, полностью охваченной творческим беспорядком, а вторая — очень милой и светлой спальней. — Юнхо-я, а какая у тебя квартира? Ты же покажешь мне? Юн усмехнулся, вспоминая, какой там сейчас ужасный беспорядок. Просто в сравнение не шло с этой светлой обителью. — Конечно, может через пару дней посидим у меня? — Ну вот и классно. Да, Сонхва горяч в любом месте и в любое время со своими острыми скулами, волшебными медовыми глазами и длинными ногами, но Сонхва на кухне, готовящий лёгкий вечерний салатик, в домашнем свитерке и свободных штанах вероятно от пижамы — это горячо вдвойне. Так думал Юнхо. Он безумно хотел запечатлеть этот момент, ну хотя бы на телефон, но Сонхва не соглашался фотографироваться, сколько бы Чон не предлагал. — Пойдём, покажу тебе студию, а потом. фильм посмотрим? — Ага Студия хотя и была захламлена кучей всего, но казалась всё равно убранной. Магия? Наверное да, ибо разбросанные по столу различные кисти, немытая палитра, накиданные рядом с переполненной мусоркой неудачные наброски — всё это только украшало комнату. Кстати, у стены находился диван, видимо, работая, Сонхва иногда и до кровати не доходил. На мольберте стоял дописанный новый городской этюд. — Как тебе? Я очень долго думал, какой мне сделать атмосферу и освещение, и остановился на тёплых тонах. Юн, я хотел передать тот розовый отблеск неба в начало заката, как думаешь, получилось? Юнхо был заворожен. Картина правда получилась сильной. Почему-то хотелось разглядывать каждую деталь и восхищаться руками этого человека. — Картина прекрасна.. — Юнхо залип, но Сонхва взял его за запястье и потянул к выходу. Какое-то тепло разлилось по телу Чона. — Уф, я рад. Я правда сильно сомневался на её счёт, и мне требовалось мнение со стороны, спасибо, что помог. Ну что, пойдём отдыхать? Фильм был неинтересный, а вернее Сонхва был гораздо интереснее. Он занял все мысли Юнхо. Тепло этюда Сонхва сейчас кажется разливалось по венам Юна. Сначала ведь Пак казался совсем неприступным и холодным, но сейчас. Они стали правда близки, и Юнхо считал, что ему несказанно повезло увидеть и понять настоящего Хва. Голова Сонхва, опустившаяся на плечо Юна, прервала его раздумья. — Сонхва, ты уснул что ли? Он что-то пробормотал и спустился ниже, ложась головой на колени Юнхо. Сердце Юна совершило полёт вокруг своей оси, и младший точно решил сохранить этот момент. Хорошо, что телефон лежал рядом, не нужно было тревожить Хва лишний раз. Это чудо сейчас выглядело таким милым, что Юнхо засомневался, что Хва старше него. Камера без вспышки и без звука. Но Сонхва каким-то образом почувствовал её. — Юн. Не надо. Пожалуйста… — сквозь сон говорил Сонхва. Было быстро, но Юнхо смог разобрать. — Я некрасивый. Хо-я, не надо — Сонхва почти проснулся, протянул руку и попытался закрыть камеру. После последних слов Юн понял, почему Хва не разрешал фотографировать его. Было немного больно слышать такие слова, ведь Сон был таким тонким, нежным, его черты были сотканы элегантно и легко и, как казалось Юнхо, Сонхва со своей красотой реально сошёл с неба. — Не говори так, ты очень красив, хён! Сонхва окончательно проснулся и приподнялся со своего места на коленях. — Прости, я уснул на тебе, наверное неудобно было? — Нет, что ты, все хорошо. Никогда не говори, что ты некрасив, пожалуйста. Для меня ты правда самый красивый на свете. Забудь то, что тебе когда-то кто-то наплёл, ладно? Сонхва смотрел удивлённо и не мог ничего ответить. Одинокая слезинка скатилась по щеке. — Ээй, не плачь, хён, ты чего. Я говорю правду. — Спасибо, Юнхо. И это «спасибо» прозвучало очень грустно. Внутри Юнхо что-то разгоралось. Такого «спасибо» он ещё никогда не слышал. Юн положил руки на тонкие плечи всхлипывающего старшего и мягко притянул к себе. И аккуратно слизнул солёные капли с щеки Хва. — Что. ты делаешь? — Тсс, убираю то, чего не хочу видеть. Когда Юн собрал мокрые дорожки и со второй щёки, Сонхва в ответ поцеловал младшего в нос. От переизбытка чувств. Казалось, всё вокруг было уже таким ненужным и неважным. Только тёмная комната, освещённая большим экраном компьютера и ещё светлеющим вечерним небом, эти двое и какие-то пока неяркие, но уже начинающие сиять чувства между ними, рассвет понимания душ друг друга. Сонхва отстранился, но Юн не выпустил. Младшему явно не хватило чмока в нос, и он поцеловал губы Хва: сначала просто дотронулся, затем, осмелев, прихватил нижнюю губу, проникая внутрь. Руки Юнхо блуждали по тонкой спине старшего, изредка дотрагиваясь до шеи и пытаясь залезть в вырез под лёгкий свитер. Хва же в ответ зацепился за рубашку Юна, сминая её края. Когда они прервали поцелуй, Юнхо увидел красные мокрые глаза старшего, и сердце сжалось. Они сидели на полу у кровати, в объятьях пледов. Сонхва одним движением выключил ненужный экран компьютера и начал было тереть итак красные глаза и вытирать их рукавом, но младший не позволил, взяв Хва за руки и снова начав выцеловывать его щёки, скулы, глаза. — Не надо, не три, итак всё красное уже — Спасибо, Юни. Сонхва был очень лёгким, хоть и не намного ниже Юнхо. Младший сильно удивился, когда, попытавшись поднять Пака на кровать, почти не почувствовал тяжести тела и сопротивления. — Хён, ты вообще ешь? — задал ироничный вопрос Юн. — Конечно, просто не набираю вес, — и лёгкий смешок. Юнхо восхищался хёном, просто не верил в то, что его чувства взаимны и вообще всё это происходит на самом деле. В глазах напротив он не видел ни отвращения, ни страха, ни отражения каких-либо других отрицательных чувств, а только уверенность, какую-то искру и лёгкую светлую дымку возбуждения. Юн снова поцеловал старшего, и сейчас Сонхва отвечал уже гораздо увереннее. Поцелуй затянулся, и Юнхо сам не заметил, как тонкие пальцы аккуратно и быстро, на ощупь, расстегнули все пуговицы на его рубашке. Даже в положении снизу Сонхва обладал властью, младший чувствовал это. И ему хотелось подчиняться. — Хён, ты не против? Ответом послужил мягкий смазанный поцелуй в скулу и тёплая улыбка, улыбка не только губами, но и глазами, и телом. Это согревало. Юнхо быстро стянул со старшего такой ненужный свитер и замер. Он представлял, насколько красиво тело Сонхва без одежды, но этот вид превзошёл все фантазии. Выступающие кости ключиц, талия, линия подрагивающих плеч — всё было идеально. И пусть было слишком темно, чтобы разглядеть всё в деталях, обострились другие чувства, и ощущать Сонхва даже наверное было более возбуждающим, нежели видеть его. Вдыхать нежный запах кофе со сливками. Забираться с головой в мягкость кожи и тонкость костей. Исследовать пальцами каждый кусочек желанного тела. Сходить с ума от ответных ласк. — Юн.. оо-я, пожалуйста. — даже сейчас, в его дрожащем голосе, слышен невидимый приказ. Юн не мог налюбоваться картиной разметавшегося под ним парня: растрепавшихся мокрых блондинистых волос, горящего взгляда и такого же горящего тела. Невесомыми поцелуями Юнхо спустился ниже, оглаживая плечи и бока Хва. Юн хотел снять ненужные домашние штаны и бельё, но старший опередил и обнажил не только себя, но и Юнхо. Первый стон нарушил тишину, когда Юнхо полностью вобрал член Сонхва. Тот непроизвольно дёрнулся и смял простынь, мелодично и довольно высоко для его голоса простонал. — Ты такой красивый. — Юнхо говорил полушёпотом, как будто боялся спугнуть. — Нет, я не. — Юнхо не хотел слышать отрицаний и заткнул старшего поцелуем. — Тссс, ты безумно красивый, это не обсуждается, — томный шёпот Юнхо всё-таки немного придал Сонхва уверенности в себе. Хва улыбнулся и на этот раз поцеловал Юна сам. — Спасибо. Юнхо поцеловал выступающую косточку бедра Хва, будто заранее извиняясь, и ввёл один палец. Вторая рука сама по себе легла на ягодицу старшего, иногда немного сжимая и поглаживая её. Затем был добавлен второй палец, а потом третий. Сонхва стонал в голос, совсем не стесняясь, и это очень нравилось Юнхо. Голос старшего безумно гармоничный и мягкий, но при этом сильный, это чувствуется. Собственный член изнывал, Юнхо провёл по нему пару раз рукой и между тем продолжал растягивать хёна. Младший заглянул в тёмный омут глаз Хва, казавшийся в темноте совсем чёрным, и увидел уверенность и согласие. Юнхо старался не сорваться, хотя получалось плохо. Такой Сонхва был явно чем-то незаконным: совершенно мокрые пряди чёлки прилипли ко лбу, руки ищут поддержки, хаотично хватаясь то за простынь, то за плечи младшего, взгляд полностью затуманен. — Б-быстрее, Юн -а, умх, — слова нещадно тронули в громких стонах и вздохах. Слово подействовало моментально. Юнхо потерялся в ощущениях, изнывая от узости Сонхва, и дёрнулся вперёд, входя до самого конца. Хва сильно дрожал. Юн даже забеспокоился, но когда Сонхва сильнее надавил на плечи и прижался ближе, разводя ноги ещё сильнее, беспокойство развеялось. Решив не спрашивать разрешения в такой момент, Юнхо обхватил рукой тонкое бедро и засосал кожу на внутренней стороне. Сонхва сначала дёрнулся, но затем прошептал: «Хочу ещё». Юнхо аккуратно вышел, заменяя член двумя пальцами, и начал зацеловывать бедра старшего, оставляя багровые следы. Хва запустил руки в мягкие волосы младшего, поглаживая и немного оттягивая назад. Чистой кожи оставалось всё меньше, а Сонхва кажется полностью растаял в сильных руках. Послышалось невнятное юновское «больше не могу», и он резко перевернул тело под собой на живот и сразу вошёл на всю длину, попадая по простате. Старший вскрикнул и дёрнулся, не ожидая такого внезапного перехода с ленивых ласк на бешеный темп. А Юнхо прорычал и, сильно сжав бока Хва, начал вбиваться, постоянно задевая нужную точку. Юнхо кончил первым внутрь Сонхва, а затем с тихим стоном задрожал старший. Юн сгрёб старшего в объятия, целуя скулы и щёки. Через пару секунд оба уснули, устало улыбаясь. Слова были явно лишними. Они обсудят всё потом. × Это было лучшее утро. Так считал Юнхо. И у него были причины. Вчерашний день и вчерашняя ночь. Такой спектр эмоции он не испытывал наверное никогда в жизни. Воспоминания грели душу и заставляли Юнхо краснеть, когда Сонхва смотрел в глаза и так тепло улыбался. Наконец, Сонхва впервые разрешил сфотографировать его. Концепт был придуман за пару секунд. Юн смотрел в камеру и видел восьмое чудо света: утренний Пак с растрёпанными выцветшими волосами, заспанным томным взглядом, он сидел на кровати среди разбросанных одеял в одной большой футболке Юна. Футболка реально была огромной для тонкого тела Пака, а достаточно большой вырез открывал вид на острые косточки ключиц. Ноги (, а заодно и тёмные следы вчерашней ночи) хотя и были в основном прикрыты одеялом, но так даже лучше — такой простор для фантазии. Юнхо совершенно не мог сосредоточиться в такой ситуации, руки предательски дрожали, камера не могла сфокусироваться. Вновь всплывали в голове дымчатые ночные этюды, и Юн снова краснел, чуть ли не роняя камеру. Вчера Сонхва стонал под ним, шептал его имя, прося большего, а сегодня так мило, зефирно улыбаясь, пожелал доброго утра и сейчас выглядит ещё не совсем проснувшимся, утренне-нежным и мягким. — Юнхо-я, ты всё? Мне повернуть голову? — сквозь дымку мыслей услышал Чон. — Д-да, попробуй отвернуться к окну. Лёгкий утренний свет подчёркивал очертания красивого тела и мягко освещал спальню. Юн, не в силах больше терпеть, отложил камеру и приблизился к старшему, сразу целуя глубоко и взросло. Сонхва тонко простонал и ответил на утреннюю ласку. Юнхо исследовал тело Хва заново, уже в лучах солнца, и несдержанно покусывал ключицы, а затем подмял старшего под себя и прижал к кровати, выбивая из лёгких продолжения жаркой ночи.