Потерянные души

Сущность на уровне энергий начала потихоньку вытекать из тела Аяме, в основном вокруг головы. Аяме все так же оставалась без сознания, не нуждаясь абсолютно ни в чем. Сокол быстро сообразил мощный защищенный купол для этого сознания, и при помощи Ястреба и Фуу начал создавать вполне правдоподобный, но неживой, сосуд, в котором чистый разум не повредится. Данзо намеревался его потом изучить. Как он это делает, можно просить всех неугодных и военнопленных, если связаться с миром мертвых. Но тут, с усмешкой думал Фуу, вряд ли можно умертвить в общем-то никогда не жившую в собственном теле душу. Разве что - что, скормить какому-нибудь богу? Что с ней можно сделать? Хотя он лукавит, конечно же можно. Он сам изобрел десять способов. Но он не хочет портить сознание. Ему показалось, что и сознание не хочет этого. И вместе с этим он не может предать Данзо, даже если бы хотел. Поэтому он все делал, что ему было приказано, а мысли свои оставлял при себе. Разум спокойно перетек в предложенный ему сосуд, и не вынимался оттуда очень долго. Где-то лет шесть. Никак не проявляясь. Аяме за это время уже жила себе спокойно и ни о чем не переживала. А годики текли. Назревали более интересные внешние и внутренние конфликты, об этом сосуде вообще никто не вспоминал. Ну, разве что кроме того лаборанта с парой помощников, которые жили глубоко под землей и не видели солнечного света лет этак тридцать, которые разрабатывали прорывную технологию создания искусственного тела на основе клеток Хаширамы Сенджу. О них даже Данзо как будто забыл. Этого старика не поймешь вообще. Вот как раз через пять лет эти люди подали сигнал жизни в создаваемом ими теле. Они точно знают, что делают каждый божий день, для них этот проект как эволюция в мире биологии, с ним можно открывать дебаты мирового уровня и получать престижные награды. Но это. Фуу пришел, как заинтересованное лицо. Вместе с ним были Ястреб и Сокол, только второй уже хромой. Они изучали это тело и поняли, что знакомая по сути чакра начала наполнять тело и «оживлять» его. Как бы это сказать, они создали неживой сосуд для души с сознанием таким образом, чтобы она не вытекала, а тут такое безобразие. Об этом сразу доложили Данзо и - внезапно - о проекте узнала Хокаге. Третий уже давно почил. Данзо спустился к телу, а Хокаге дождалась его появления в своем кабинете. В котором, какое совпадение, находился Ширануи Генма. ... Хотя, кого тут удивишь подозрениями, пытками и подавляемыми чувствами? Он все равно ничего не понял. Он просто стоял за плечом Хокаге и смотрел в ответ на подозрительно сощурившегося в его сторону Данзо. Даже Хокаге проследила за взглядом, потом спросила прямо. - Почему вы смотрите на моего телохранителя? Данзо молчал всего лишь несколько секунд, после чего выдал. - Ваш телохранитель лет этак пять назад едва не стал предателем. Хокаге воззрилась на своего подчиненного. С лица Генмы схлынула вся кровь. Он-то не понимал до конца, с чем тогда связался, ему не то чтобы открыли, почему вообще арестовали и пытали в отделе дознания каких-то тринадцать часов. Пятая должна об этом знать. Она повернулась обратно к Данзо, стоявшего невозмутимо и все глядящего на прожигающего в нем дыру Ширануи. *** Шестой год тело непостижимым образом начало регенерировать, приобретать формы, характерные черты, как понял позже Фуу, черты характера души. Он смотрел, как завороженный, на это тело, когда приходил за докладом для Данзо. Он почти влюбился. А когда они пошли проверять сосуд, то обнаружили, что никакой души, чакры, сознания там не было, и причем давно. Тело погрузили в специальную жидкость, в тело вкололи толстые иглы с проводами, датчиками, чтобы отслеживать этот независимый процесс регенерации. Ученые только наблюдали и фиксировали. Их штат увеличился на два человека, и они возбужденно все это обсуждали. Выдвигали гипотезы, одну за другой. И слава богу, что Фуу свое почти влюбленное лицо все это время прячет под маской. Когда тело начало проявлять активность живого человека, все сенсоры до одного ощутили волну радости, исходящей из глубины. Даже люди с большим запасом чакры ощутили некое волнение. Естественно, только в пределах Корня. Данзо об этом сообщили, хоть он это тоже почувствовал сам. Он спустился как молния, чтобы увидеть абсолютно спокойное не двигающееся тело с закрытыми глазами и бешено скачущие датчики, которые сейчас отслеживали ученые. Он раздраженно обратился к ним. - Почему это тело до сих пор не проснулось? - Данзо-сама, тело пробуждается. Эти волновые скачки первые признаки того, что сознание аккумулирует всю свою силу внутри тела. До этого оно блуждало снаружи по большей части, сейчас постепенно стало поглощаться материей. - Хм. Он поднялся к себе наверх, уже и не зная, чего хотеть от этого тела. Какой-то странный проект, не поддающийся осмыслению и явно не идущий по привычной схеме. А Генма Ширануи, стоит отметить, до сих пор не отличался постоянством по вопросам женщин. Даже Райдо нашел себе плюс минус постоянную подругу. По крайней мере, он ее уважает. Так сложно боевым единицам найти пару по жизни, если только ты не знаешь ее с детства. У Генмы лимит доверия к женщинам снизился до невообразимых низин, в Ичираку он заходит еще реже, чем раньше, только если приглашают - он смотреть не может в лицо Аяме и ее ревнивому отцу. Кстати, Аяме и ее отец относятся к этому гораздо спокойнее. Аяме кое-чем поделилась с отцом, все же. Первый раз, когда Генма полюбил, ему было пять. Девочка потом с семьей переехала в столицу. Второй раз ему было шестнадцать, с той девушкой он в первый раз попробовал нечто большее, чем поцелуи. Но она погибла в третьей мировой войне. Вот это было больно. Он хотел на ней жениться. Третий раз как-то смешался с его повседневным пикапом падких до мужчин простушек. Не складывалась у него картинка в голове, почему такая интересная и необычная внутри Аяме такая обычная снаружи. Сказал бы ему Фуу, например, какое тело лежит перед ним всякий раз, когда он заходит проверить состояние пациентки. Таким голосом, что если бы не вся эта абсурдная до сумасшествия ситуация, Генма бы заревновал. Сейчас то ему все равно. Просто выросла еще одна стена, и все. *** Ровно тогда, когда деревню стерли в порошок, очнулось тело. Очнулась женщина, точнее. Душа полностью проникла в тело, обжилась в нем со всем своим объемом, и стала пробуждать его. Она открыла глаза, потому что почувствовала далекую вибрацию. Как раз в тот момент, в который Корень начало разносить от землетрясения. Разум построил границу, за которой обломки не могли навредить пяти людям, которые за ней все время наблюдали. Они и помогли ей вытащить из тела эти страшные толстые иглы, вынырнуть из воды - но, кажется, не все рецепторы еще работают, раз боли и спазмы отсутствуют - и одеться. Они просидели всю атаку под землей, и ученые боялись, что похоронены заживо, и с какой-то слабой надеждой посмотрели на нее. - Как вас называть? - спросил один из них. Она долго на него смотрела, потом на другого. И наконец сказала: - Суиро. Так понятнее. С великолепнейшим акцентом. Оставалось аплодировать стоя. Она не смогла, конечно, ничего открыть и вытащить их наверх. Зато ее сигнал считали все, кто знает ее чакру, если она у нее имеется. Первым появился Фуу, за ним состарившийся на девяносто лет Ястреб, хотя он моложе Фуу. Сокол уже давно погиб. Это было как восьмое чудо света. Все документы о Суиро тут же засекретили, ни один ученый не имел права распространяться об этом проекте. А потом Данзо погиб и Фуу пропал. Это было странно, Суиро, оказалось, к нему прикипела. Зато ее вывели наружу и даже дали документы. После феерических метаморфоз с Конохой власть имеющий Какаши захотел узнать, что это за существо такое с голубой кровью пришло в их скромную обитель, с ногами от ушей и кожей алебастровой. Суиро не умеет ничего скрывать. Она проект, с нее не брали подписи за неразглашение. Она поведала намного больше — то, о чем Какаши не поделится и в страшном сне. Он выдал ей настоящие, легитимные документы, написал в паспорте и удостоверении личности от балды фамилию Мизу, и счастливо выпустил из кабинета прочь. Такая вот история. Она прохаживалась по отстраиваемой заново деревне и наблюдала за всеми, невольно концентрируя на себе взгляды, когда перед глазами возник он. Суиро остановилась, чуя, как ухает сердце в груди, как закладывает уши, и как тело напоминает о том, что оно-то человеческое, оно умеет плакать, обижаться и испытывать боль одновременно на нескольких уровнях. Ее несостоявшаяся пара стояла столбом точно так же и смотрела на нее в неясном узнавании.