Хватит терять время

Люк с улыбкой оборачивается, и Мара чувствует, как стискивает грудь, а в животе зарождается трепет. Он проскальзывает сверху, и она обхватывает его за пояс. Кажется, что проходит целая вечность, пока он проводит ладонями по её рукам, по плечам, запускает пальцы во влажные волосы на затылке. Под пристальным, восхищённым взглядом голубых глаз внутри закипают необыкновенные ощущения, а когда он наконец прижимается губами к её рту, в венах начинает радостно грохотать пульс. А этот поцелуй… Осторожный, медленный, лёгкий, крепкий. Они изучают друг друга — с какой силой прижаться, сколько раз прикоснуться языком, чтобы услышать стон. Они до сих пор не могут поверить, что выжили и теперь летят домой. Мара даже не думала, что это будет так хорошо. Под действием эмоций крепнет их свежесозданная связь. Поцелуи переходят во взаимные ласки. Ласки становятся откровенней. Заставляют их обоих стонать, вздыхать, вздрагивать. Прикосновение к месту между шеей и плечом; нижняя сторона её груди. Та чувствительная точка у него под ухом, верхняя часть бёдер. Оба до сих пор насквозь мокрые. Сырые лётные комбинезоны толком не сняты, рубашки задраны. Они в первый раз соприкасаются настолько близко. Она — нежнее всего, что ему доводилось когда-либо ощущать. Он — такой тёплый, несмотря на влажную кожу. Люк ведёт её к переборке, стараясь ни обо что не задеть. Мара обхватывает его ногами и крепко прижимается, впиваясь пальцами в его ягодицы. Когда он жёстко толкается ей навстречу, она хрипло стонет ему в рот. И в ответ она медленно и крепко вжимается в него. А потом обоих внезапно накрывает. Оба просто опустошены. Мокрые. И сон им нужен сильней, чем секс. Мара соскальзывает на пол и утыкается лицом ему в шею, Люк обнимает её. Спустя какое-то время она отстраняется и берёт его за руку. Улыбается. — Мы и так ждали десять лет… подождём ещё день? Люк тихо усмехается. — Поверь, если бы я только знал… — произносит он, сжимая её пальцы. — Если бы ты только обращал внимание… — ухмыляется она. — Мара… — Хватит, — после поцелуя отвечает она. — Хватит терять время, — а потом, передумав: — Ладно, поспим, сходим в душ, а вот после уже не будем терять времени. Он нежно целует её в ответ, а потом оба отправляются искать кровать.

* * *

Мара появляется из крохотного освежителя, закутанная в запасную простыню. Ей отчаянно хочется в душ, но это подождёт до прибытия на аванпост, а пока хватило и раковины, чтобы умыться. Люк уже на койке, под одеялом, пристально смотрит на неё голубымиглазами. Мара невольно сильнее вцепляется в простыню, проходит по тесной каюте и развешивает свою мокрую одежду на просушку рядом с его одеждой. — Тебе меня совсем не жалко, капитан Джейд, — хрипловато произносят с койки. Мара, наслаждаясь внезапно возникшей игривостью, с ухмылкой оборачивается. — Мне? — спрашивает она, напоказ перебирая волосы. Он усмехается в ответ. — Кто бы мог подумать, что Мара Джейд такая вертихвостка. — Поосторожней, Салага, — предупреждает она, подходя к койке и упираясь коленом в матрас. — Продолжишь в том же духе — и я вообще передумаю. Из-под одеяла показываются руки, он тянется обнять её. — У тебя духу не хватит. — Правда? — спокойно спрашивает она, покрепче и повыше натягивая долбаную простыню. Самое время, потому что Люк укладывает её на спину и горячо целует. — Правда, — хрипло отвечает он ей в губы. — Никто не знает тебя лучше, чем я. А после того, как я с тобой разберусь — больше никто и не будет знать. Это неприличное обещание Мара ощущает всем телом, а его искренность — каждым уголком своей души. Ей так хочется поймать его на слове прямо сейчас, но она устала. Так устала. Вместо этого она целует его и высвобождается. — Спокойной ночи, Люк, — выдыхает она ему в грудь, когда он двигается и обнимает её. — Спокойной ночи, Мара. — Я люблю тебя, — наконец вслух произносит она перед тем, как задремать.

* * *

Аванпост Каррде больше похож на дежурку. Оборудования по минимуму, лишь небольшой коммуникационный терминал да склад с припасами. Даже комнат не хватает — они живут в одной на две койки, правда, есть освежитель и туалетных принадлежностей полно. — Всё в порядке, — говорит Мара командиру расчёта. А потом, украдкой бросив на своего спутника хитрый взгляд, добавляет: — Придётся потесниться, но я не против быть… сверху. Люк тут же бросает на неё взгляд блестящих глаз, его губы изгибаются в усмешке. «Вертихвостка, — ворчит он. — Пытаешься завести меня на людях». Она только усмехается и протискивается в комнату: «А что, получается?» Они наконец одни. Люк прижимает её к двери, жадно льнёт ртом, прикусывает её припухшую нижнюю губу. Мара гортанно стонет и прихватывает мочку его уха. Люк коленом раздвигает ей ноги, упирается прямо в ноющую промежность. Мара тянется вниз, ласкает его сквозь брюки, сжимает пульсирующий член, который ей так хочется ощутить внутри себя. Он снова толкается коленом, и она откликается — желание настолько сильно, что она едва не теряет над собой контроль. Но тут в обоих начинает говорить практичность, и они останавливаются. Оба выспались, но всё же стоило бы помыться и поесть. Мара с целомудренным поцелуем и напутствием сходить в душ отстраняется и уходит на склад за одеждой и продовольствием, а ещё — чтобы связаться с Каррде. На обратном пути Люк интересуется, что она думает о его отросшей за две недели бороде. Мара снова обнимает его, трётся щекой о его щёку, урчит, чувствуя покалывание щетины, и думает, как бы могло ощущаться подобное прикосновение к груди, к животу, к бёдрам. — Мне нравится, и я не против, но я хочу заниматься любовью с тобой, а не с твоим спустившимся с гор двойником. Она проводит большим пальцем по его нижней губе, Люк, дразнясь, чуть высовывает язык. — Возвращайся поскорей, — просит он и быстро целует её. И тут же, стоит ей ответить на поцелуй, отстраняется.

* * *

Когда Мара возвращается, Люк ещё в душе, поэтому она несёт ему одежду прямо туда. Когда она уже собирается выходить, из-за занавески высовывается голова. Люк вопросительно поднимает брови, сопровождая просьбу жарким взглядом и надутыми губами. Мара сдерживает смешок и качает головой. — Одевайся и иди звонить сестре, Салага. Тебя люди ждут. — Нечестно! — кричит он ей в спину. Мара выглядывает из-за двери и улыбается. — Свяжись с Леей, — говорит она. И про себя обещает: «Чем скорее разберёшься с этим, тем скорей сможешь разобраться со мной».

* * *

Когда Люк возвращается, она уже успевает переодеться, разложить койку и похрустеть добытой едой. Дверь с шипеньем закрывается за его спиной, и атмосфера комнаты меняется. Тепло. Тесно. Они одни. Снова. Никаких насущных дел. Никаких больше желаний, кроме лихорадочной жажды, которая охватывает обоих от макушки до пят. Они молчат. Люк, заперев дверь, обнимает её. Мара запрокидывает голову, и он запечатывает ей рот долгим глубоким поцелуем. И внезапно они дают волю рукам, только в этот раз останавливаться не нужно. В этот раз можно утолить желание и жажду, что рвётся сквозь их связь. Люк со стоном задирает подол её майки и ласкает нежную шелковистую кожу талии. Мара тянет его рубаху и запускает руки за пояс брюк, сжимает ладонями ягодицы, притягивая его к себе. Он через голову снимает с неё майку, ловит за руки. Следом — простой бюстгальтер, который скрывает гладкие вздёрнутые груди, к которым ему страсть как хочется прикоснуться. Рваное дыхание Мары только подталкивает его. Люк целует её плечи, шею, ухо, скользя ладонями по ровной голой спине. Мару, когда она понимает, что скоро окажется совсем голой, внезапно охватывает приступ неловкости, но Люк тут же бессловесно подбадривает её, окутывает теплом и любовью. Значит, теперь её очередь сделать то же самое. Всё происходит будто во сне. Время замедляется с каждым снятым предметом одежды, пока наконец они не встают лицом к лицу. В её глазах он прекрасен. Она столько лет отказывалась думать о нём как о мужчине, о том, кого могла бы хотеть, а теперь и сама удивляется, как такое могло произойти. Он как гибкий спортсмен: подтянутый и мускулистый пропорционально собственному телосложению. Мара сглатывает и облизывает губы в предвкушении. Люк откидывает голову и вздыхает. В его глазах она прекрасна. Он с самого начала понял, что к ней испытывает, чувствовал, что не стоит этой бесподобной неотразимой женщины, заполнял пустоту иными планами и иными людьми. Её физическая привлекательность лишь подчёркивает внутреннюю. Её худощавое телосложение танцовщицы — как символ: грация и изящество поневоле, обманчиво незаметная внутренняя сила. От его взгляда она от рыжей макушки до пят покрывается румянцем. И вот — они здесь. Вместе. Навсегда. Хватит терять время. Люк тянет её на койку, ложится, Мара проскальзывает сверху, обхватывает ногами его талию. Наклоняется поцеловать, а он нежно поглаживает её бёдра и начинает ласкать промежность. От этих прикосновений и от понимания, что она такая влажная, горячая и так хочет его, оба стонут. Люк подхватывает её под бёдра и тянет на себя, так, что она оказывается прямо над его ртом. Чувствуя, к чему всё идёт, она цепляется рукой за верхнюю койку. Они обмениваются понимающими взглядами, и Мара касается рукой его гладкой щеки. Он большими пальцами легонько проводит по краям её щели, с резким вдохом раскрывает её и скользит языком вверх и внутрь. Мара шипит и крепче вцепляется в койку, покачивает бёдрами в поисках желанного трения. Он лижет снова, на этот раз язык скользит глубже, нос касается клитора. Он играет с направлением движения, темпом и нажимом, предусмотрительно распределяя внимание между собственным удовольствием от того, как она хороша на вкус, и её бессловесными подсказками. «Меня надолго не хватит», — думает Мара. Она раньше подобного не ощущала, у неё не было настолько восприимчивого партнёра; она не знает, их связь тому причиной или просто Люк настолько ей подходит — но от одной мысли, что с этим человеком она будет каждую ночь до конца жизни, эмоции идут вразнос. Как и следовало ожидать, скоро она уже начинает колебаться над пропастью. В последний миг Мара стискивает его руку — левую — и прижимает ладонь к своему рту, стремясь удержать жаркие стоны. Он присасывается в последний раз — сильно, — и ей всё-таки как-то удаётся заглушить крик удовольствия. Руки отпускают койку, дрожащее тело начинает оседать. Пытаясь поймать её, Люк подталкивает её ниже и садится. Мара проводит руками по каждому участку разгорячённой кожи, до которого может дотянуться, она рвано дышит ему в рот. «Хочу тебя внутри», — стонет она сквозь их связь, скользит языком между его губ, показывает ртом, что именно ей нужно. — Да, — выдыхает он ей в шею, прикусывает и тут же зализывает место укуса. Он двигается, опускается на колени, она садится сверху. Проводит пальцами по чувствительной головке и направляет его внутрь себя. При соприкосновении обоих пробирает дрожь: «О, боги!..» — выдыхают они. Наконец-то. Окончено путешествие, которое началось давным-давно — и теперь впереди новое. Они занимаются любовью медленно, тихо. Единственные звуки в каморке — это негромкие вздохи и низкие стоны, когда они исследуют друг друга руками и губами. Он поглаживает и легонько покусывает её груди, тщательно игнорируя заострившиеся соски, пока она не притягивает его голову к одному из них и он не берёт его в рот — она в ответ трепетно стонет его имя. Её руки блуждают по его голой спине, пальцы лениво проводят вдоль позвоночника, до самого копчика, сжимаются — и он отрывисто зовёт её по имени. Люк поднимает голову, берёт её лицо в ладони: — Я люблю тебя. Думаю, всегда любил. Мара вздыхает, переплетает свои пальцы с его и признаётся: — Ты мой лучший друг, — зелёные глаза поблёскивают в рассеянном свете. — Дождаться не могу, когда навсегда стану твоей. Они снова целуются, и ритм ускоряется, она покачивает и вращает бёдрами, он вскидывается ей навстречу. Не размыкая рук, он обхватывает её за талию, чтобы выровнять и контролировать темп, но всё идёт к неизбежному завершению. Пока она двигается вверх-вниз, они встречаются взглядами и сквозь свою новообретённую связь начинают подталкивать друг друга к финалу. Их мысли сплавляются в дурманящий поток; не понятно, где чьи слова. «Сильнее, быстрее, прекрасно, сделай ещё раз, люблю тебя, поцелуй меня, быстро-быстро-быстро, иди ко мне, я так близко совсем близко, я люблю тебя, прекрасно, так хорошо, так глубоко, люблю тебя, сильнее, вот так, ох боги ох боги, ещё-ещё-ещё, люблю тебя люблю тебя люблю тебя…» Они в унисон вскрикивают друг другу в рот, стискивают пальцы, когда оргазм накрывает обоих. Когда всё кончается, Люк выскальзывает из-под неё и Мара укладывается ему на грудь. Мягко целует его лицо, шею и плечи, пока он гладит её по спине и перебирает волосы. Взгляд её блестящих глаз похож на его собственный: уверенность в том, что таков их истинный путь, и что они наконец обрели своё счастье. Наконец Люк укладывается на спину и тянет Мару за собой. Быстрый жест — сверху опускаются одеяла, и они забываются удовлетворённым сном.