"Пьяный павлин"

Все мужчины, даже толстые и некрасивые, иногда чувствуют себя настоящими самцами. Знаете, таким брутальными Ален Делонами. В этом, конечно, играет большую роль отношение к ним женщины. Но даже когда ее нет и в помине, толстяк надевает на себя в примерочной дорогой костюм, протягивает руки вперед, как будто держит пистолет, и вот он уже Джеймс Бонд. Примерно так же ощутил себя я, надев костюм полицейского от дяди Семы. Даже захотелось кому-нибудь зачитать его права. Место, куда привез меня Ниссан Фимы, оказалось школой. Вернее, здание очень напоминало школьное. На первом этаже оказался солярий и салон красоты «Дикая орхидея». Выше располагалось несколько танцклассов и большие студии для рисования. Илларион встретил нас у входа и, забрав у Фимы чехол с костюмом, отпустил его. Мы прошли на второй этаж, и Чешир запустил меня в небольшой светлый зал с огромным панорамным окном. Боковая стена была зеркальной, и вдоль нее тянулся длинный поручень. Посреди зала к потолку и полу крепился железный шест. Напротив зеркальной стены стояло несколько лавочек и вешалка для одежды. Чешир, как гостеприимный хозяин, помог мне снять куртку и предложил сразу переодеться в принесенный костюм. – Банально… – вздохнул он, разглядывая меня, – хотя вариант беспроигрышный. Мужчина в форме всегда вызывает бурю фантазий. – Тут кнопок много и костюм снимается на раз-два, – сказал я, крутясь в разные стороны. – Вообще, я чувствую себя в нем настоящим мачо! – Костюм хорош, – кивнул мне Чешир, – только это не главное. – А что главное? – удивился я. – Лицо, – Илларион поднял вверх подбородок, чтобы я смог разглядеть то, о чем он говорит. – А что у меня с лицом? – я быстро взглянул на себя в зеркало. – Борода… – Чешир провел рукой по аккуратной поросли. – Посмотри на себя. Это же просто неприлично! Если у тебя так растет щетина, то с этим что-то нужно делать! – Что делать… – растерялся я, – брить? – Нет! Только воск! – Чешир провел рукой по своей чистой щеке. – Сейчас модно, чтобы бородка была небольшой, полумесяцем охватывающей низ подбородка. – Как у тебя? – я даже протянул руку, чтобы потрогать бороду Иллариона. – Ну, я тоже не идеал… – скромно улыбнулся тот, – но каждую неделю хожу ее поправлять. – Воском? – не поверил я. – Это же больно! Такое только под наркозом. – Но и это не главное! – отмахнулся от меня Илларион. – Вот что отличает просто мужчину от стриптизера? – Не знаю… – пожал я плечами. – Походка… – загадочно прошептал Чешир. – Вот как ходит мужчина? Весь скрючится, скукожится, – Илларион повернул плечи как-то вперед и согнулся, – и идет на работу, как сваи в пол забивает, – он потопал по залу широкими тяжелыми шагами. – Ой! – удивился я. – Неужели я так хожу? – А как ходит стриптизер? – Илларион остановился и вопросительно посмотрел на меня. – Голову вверх, брови чуть насупить, – он продемонстрировал этот маневр, – попу напрячь, живот втянуть… И… свободной походкой, от бедра, идти вперед. И скажу тебе, такого мужчину ни один парень не пропустит! Окружающим нужно всем своим видом показывать, что у тебя все хорошо. Давай-ка попробуем, – Илларион подошел ко мне и приподнял мою голову за подбородок. – Так… хорошо. Попу напряги, живот втяни… – Не выходит, – сдавленно просипел я, – либо то, либо то… – Напрягай свой орешек, – снова повторил Илларион. – Ты мне льстишь, – засмеялся я, но постарался выполнить приказание. – Так… – видимо, Илларион остался доволен моими потугами. – Теперь собрался и… пошел вперед! Я как мог, расслабил таз и пошел по залу, слегка виляя бедрами. – Господи! Откуда в тебе эта вульгарность! – воскликнул Илларион. – Ты двигаешь бедрами как транс. Давай вместе… И-и… с левой ноги… Все это время меня не покидало странное ощущение, что все это я где-то видел. Но где и когда, вспомнить не мог. Вышагивая в обнимку с Илларионом по залу, я поглядывал на дверь, ибо точно знал, что как только он отпустит меня и скажет: «А теперь сам!», – обязательно кто-то войдет. – Ну, давай! Теперь сам! – сказал Чешир, чуть расслабляя поддерживающую меня руку. – Пошел! Не успел он отпустить мою талию, как дверь в зал открылась, и на пороге появился невысокий парень в ярко-оранжевой куртке с большой коробкой в руках. – Коть! Смотри, какую я классную лошадь нашел для нашего барбершопа! – сказал парень, устало опуская коробку на пол. – А что это тут у вас? – он напряженно посмотрел на меня и снял с головы вязаную шапочку. – Ежик… это не то, что ты подумал, – Илларион подошел к парню и обнял его за плечи. – Я сейчас тебе все объясню… – Вспомнил! – воскликнул я. – Я вспомнил, где все это видел! В кино! – Ага… в порнухе, – сердито процедил парнишка, отталкивая от себя Чешира. – Нет! «Служебный роман»! Помните? Там Верочка учила Калугину женским хитростям! – не обратил я внимания на недовольство парня. – А правда, похоже! – засмеялся Чешир. – Короче… этот парень натурал, – начал объяснять своему другу Илларион. – Он работает в гей-клубе охранником. – Ага, – пробурчал себе под нос Ежик, снимая куртку. – Я понимаю, что звучит нелепо, но это так, – улыбнулся я. – У нас один таджик работает уборщиком и он влюблен в таджичку. А ее отец… Я вкратце пересказал всю историю и под конец выдохнул: – Понимаешь… Мне кровь из носу нужно научиться танцевать стриптиз до послезавтра. А твой Илларион лучший стриптизер города. – А ну-ка… поцелуй меня, – неожиданно предложил парнишка, подходя ко мне и вытягивая вперед губы. – Ты охуел? – от неожиданности я не сильно ударил его по лбу кулаком. – Натурал, – довольно улыбнулся Ежик, потирая ушибленный лоб. – И как у вас успехи? – это он уже спросил у Чешира. – Пока, как в детстве, учимся ходить, – ответил тот. – Дело за малым: поставить танец и научить Тима двигаться у пилона. Ежика, как оказалось, звали Максимка и он был парикмахером. С Илларионом их связывала не только мужская дружба, но об этом я попросил их со мной не откровенничать. Они решили открыть общее дело, а именно барбершоп, и сейчас активно занимались оформлением небольшого помещения арендованного на первом этаже этого же здания. Искусство покорения сердец, в данном случае – мужских сердец, оказалось занятием сложным. Я думал, что стоит мне просто показать им свои небритые кривые лодыжки, и они уже у моих ног. Однако выяснилось, что геи – люди, чувствующие прекрасное буквально душой, и просто повилять перед ними голым задом – мало. Но у меня оказались прекрасные помощники, которые обещали сделать из меня настоящую конфетку, чему я, как ни странно, был очень рад.