Пунктир

Воздух был неподвижен. Рассеянный тусклый свет сочился из белесого тумана, который здесь заменял и небо, и горизонт. Под ногами хрустело мелкое каменное крошево, сквозь него проглядывала утоптанная, мертвая земля. Инферналыши вернулись к обычному облику, но и десять пар глаз видели все то же: мгла, пустота и бурый кирпич глухой стены. — Может, дверь есть где-то дальше? — предположила левая голова Гатаноа, с рыжими кисточками на ушах. Они пошли влево, но и там длилась стена, к тому же шагов через десять в ней обнаружился еще один ржавый крюк и картонка с надписью «Выхода нет». Вернулись, отправились вправо, — опять крюк и картонка. Попробовали влезть друг другу на плечи, но кирпич уходил куда-то высоко-высоко. — Как думаешь, где мы? — спросил Азатот. Гатаноа считалась самой сообразительной в их группе, и он очень надеялся, что она уже все поняла и сейчас даст исчерпывающий и четкий ответ. Но инферналица лишь молча вздохнула. — Э-э-эй! Есть тут кто? — закричал он, но голос прозвучал приглушенно: то ли вокруг было не так уж много пространства, то ли все звуки съедал туман. Никто не откликнулся. Гатаноа разгребла камешки и села на землю, подобрав под себя хвост и подперев обе головы руками. Азатот пристроился рядом. — Может, мы все-таки в городе, просто все ушли куда-нибудь? — он упорно не хотел признавать очевидное, это было слишком страшно. — Ты же помнишь дорогу: до красной будки и налево... Пойдем искать будку? — Это не тот город и мы ничего не найдем, — откликнулась левая голова. Она сняла солнцезащитные очки, в которых щеголяла все это время, и сунула их в сумку на поясе. — Что же нам делать? — жалобно проговорила правая голова, с белыми кисточками. — Надо разыскать кого-нибудь и все узнать, — предложил Азатот. — Ну да, мы уйдем, и когда нас придут искать, никого не найдут, — возразила левая голова, но правая засомневалась: — А если не придут? — Как это «не придут»?! А родители? А наши учителя? Учитель Кроули нас здесь не оставит! — Но откуда они узнают, где мы? Как нас найдут? Надо самим выбираться. — Нет, надо ждать! — Но мы можем заблудиться и погибнуть! — А если будем сидеть на месте — умрем от голода! Азатоту надоела их перепалка и он решил вмешаться: — Слушайте, а когда вы деретесь, вы только кусаетесь, или еще бодаетесь? — Какая глупость! — дуэтом возмутились головы, но спорить прекратили. Помолчав, правая призналась: — Пить хочется… а скоро и проголодаемся... Наверное, все-таки лучше идти. — А чтобы нас нашли, оставим знак, — предложила левая. Из сумочки, висевшей на поясе, Гатаноа вытащила черную блестящую авторучку. — Ты, оказывается, воровка, — заметила правая голова. — Это же ручка Кроули. — Я не украла, а взяла на память. Как и ты свой платочек. — Неправда, мне его учитель Азирафель сам дал, когда я палец уколола! Спор, готовый вновь вспыхнуть, погас сам собой: обе головы опустили глаза, чтобы следить за тем, что делают руки. Гатаноа нарисовала на оборотной стороне картонки рогатого человечка, затем человечка двухголового, обвела все контуры пожирнее, и повесила обрывок обратно на крюк. — Вот теперь они точно поймут, что мы здесь были. — А как они дальше нас искать станут? — правую голову продолжали одолевать сомнения. — Посмотри, на земле никаких следов не остается. — Нас учит лучший демон в мире, — уверенно ответила левая. — Да-да, и лучший ангел, не начинай опять, пожалуйста. Они обязательно догадаются, как нас найти.

***

Азирафель в полной мере обладал такой обязательной для ангела чертой характера как терпение. Поэтому он после просьбы ждать звонка не поглядывал каждые пять минут на часы и не мерил шагами пол у стола с телефоном. Зачем ходить, когда можно сидеть? Что ангел и сделал, а затем в своем любимом кресле предался не менее любимому занятию — размышлению. Тем более, пищи для него хватало. Визит Шуб-Ниггурата, конечно, встревожил его, но в то же время и обрадовал. В короткий срок заслужить доверие и любовь созданий из преисподней — за такое в Раю повышают в чине! Но прежде если не сожгут, так отрекутся, напомнил он сам себе и оставил тщеславные мысли. Надо сделать все, чтобы инферналыши нашлись как можно скорее, живыми и невредимыми — никак иначе порядочный ангел поступить не может. А как следует поступить порядочному ангелу, если разгневанные родители пожелают разобраться с ним, не дожидаясь окончания поисков? За спиной верного и заботливого трехголового ученика стояла огромная, неразличимая, и от того еще более пугающая община адских жителей. Азирафель, к сожалению, слишком хорошо знал, на что способна распаленная толпа смертных, и подозревал, что инферналы в этом смысле мало отличаются от людей. «Распни его!» — отозвалось в памяти эхо давнего вопля с переполненной площади. Нет, дорогие мои, я вам не Иисус, мысленно возмутился он, прикидывая, хватит ли у него сил укротить гнев родителей Азатота, Гатаноа и других. Определенно хватит. Подождите-ка, а не того ли самого добивалась от него Вельзевул? А вдруг она сама все это и подстроила? Тут Азирафель впервые за время ожидания взглянул на часы: прошло пятнадцать минут. Как долго длятся в Аду разговоры начальства с подчиненными? Срочный вызов — вещь неприятная в любом ведомстве… И, главный вопрос: начались ли уже поиски детей? Терпение терпением, но и воображение у ангела было развито превосходно, он моментально представил себе такие ужасы, что вскочил с места и в волнении принялся расхаживать перед столом. Телефон на столе подпрыгнул и разразился оглушительным трезвоном. Это был Кроули — на все другие вызовы почтенный аппарат отзывался тихим и мелодичным звонком. — В Чистилище? — потрясенно переспросил Азирафель. — Но как… Впрочем, неважно. Я должен участвовать в поисках. Куда мне прибыть? Нет, это и моя проблема тоже. Ну и что, я уже два раза побывал в Аду... Да, упрямый. Перестань меня запугивать, что я, демонов не видел?! Так-то лучше. Буду через пять минут. Положив трубку, Азирафель бросился к огромному шкафу, где место находилось решительно всему, и вытянул из его глубины измятую брезентовую сумку на длинном ремне, с красным крестом на клапане. Ткань сильно потерлась на швах, крест выгорел до бледно-розового, но верная спутница бывшего военного санитара Фелла была готова вновь послужить владельцу. Медикаменты не потребуются: там, куда он отправляется, нет нужды маскировать чудо гипсовыми бинтами или инъекциями. Вот еда, вероятно, будет не лишней… Азирафель ничего не знал о рационе инферналов, но если они жевали листья фикусов, от яблок, наверное, не откажутся. Подумал, добавил к ним леденцов, немного пряников и две плитки шоколада. Вспомнив, что на любой войне раненые всегда первым делом просят пить, наполнил бутылку из-под молока обычной водой и уложил ее к провизии. Завершив сборы, перекинул сумку через плечо и растворился в воздухе.

***

Кроули коснулся значка «Завершение разговора», сунул смартфон в карман и остановился в некотором замешательстве. Предстоящее участие Азирафеля в поисках одновременно и радовало, и беспокоило его. Повод для беспокойства топтался рядом. Кроули был готов сцепиться с ним за первое же грубое слово в адрес Азирафеля, но это определенно не понравится Грете... — Ну, и что ты собираешься делать? — помешал его размышлениям Хастур. — Еще по телефону потрепешься? — Мы ждем моего знакомого, он может помочь... — тут Кроули осенило и он добавил заговорщицким тоном: — Имей в виду, совсем недавно он был почетным гостем Вельзевул. — И ушел целым? — Хастур, как и многие приближенные княгини, знал, что ее радушный прием отнюдь не гарантирует благополучного завершения визита. — Не только целым, но с приглашением сделаться третьим герцогом. Демон удивленно присвистнул. — Что за важная шишка такая? — ...Вот вы где! Спасибо, что подождали. По вестибюлю, не обращая внимания на косые взгляды поднимающихся в верхний офис ангелов, шагал Азирафель в своем обычном старомодно-изысканном костюме, с санитарной сумкой на боку и выражением непреклонной решимости на лице. — Это еще что за моль? — нахмурился Хастур. — Тс-с! Это он, гость! — Иди ты... Да какой из него герцог?! — Вельзевул виднее. Чем ближе подходил Азирафель, тем большее изумление отражалось на лице Хастура. А затем оно сменилось негодованием: — Это не падший! Кроули, ты рехнулся?! Пусть убирается в Рай, пока я ему леталки не обломал! — Ес-с-сли ты его хоть пальцем... — начал Кроули сквозь зубы, но ангел не дал ему договорить: — Да, я не падший, — спокойно подтвердил он, — А в Рай не уберусь, потому что нам надо как можно скорее найти детей. Азирафель, — он протянул руку, — будем знакомы? — Вот еще, — буркнул Хастур, демонстративно засовывая руки в карманы брюк. — Это герцог Хастур, — прогудела жаба, высунувшись из копны его волос, — а я Грета. — Очень приятно, — улыбнулся Азирафель, хотя и невольно вздрогнул, впервые услышав ее бас. — Грета любезно согласилась помочь в поисках, — пояснил Кроули. — А его темнейшество присоединился к нам по причине ис-с-сключительного дружелюбия. — С территории Ада есть вход в Чистилище? — перешел к делу ангел. — Никогда не интересовался, — бросил Хастур. — Туда только конченые неудачники ходят. Кроули промолчал. Для любого уважающего себя демона признаться в посещении Чистилища было равносильно расписке в профнепригодности. Втереться в доверие к изначально непорочной душе, соблазнить, погубить и низвергнуть в пекло — такова вершина дьявольского мастерства. Но подобрать в Чистилище охапку мелких грешников, не попавших в Ад лишь по причине собственной ничтожности, и предъявить их как результат проделанной работы — до такого опускались очень немногие демоны. А уж герцогам даже знать расположение входа в Чистилище было неприлично. — Но не подниматься же нам в Рай, — забеспокоился ангел, — вход у самых Врат, и там постоянная охрана... В отличие от демонов, ангелы в Чистилище заглядывали охотно и это отнюдь не считалось позором. Что может быть приятнее и почетнее, чем собрать щедрый урожай почти готовых праведников, чьи грехи так невесомы, что опадают без следа от одного взмаха белых крыльев! Однако здесь райских тружеников подстерегала опасность привыкнуть к легкости работы, а там и до греха лености недалеко. Поэтому у входа в Чистилище стояла неподкупная стража, а посещениями Чистилища награждали самых трудолюбивых ангелов — в качестве заслуженного отдыха. Увы, Азирафель подобной награды никогда не удостаивался. — Кроули, даже не думай, — заявил Хастур. — Я к этим, — он дернул подбородком в сторону ангела, — подниматься не собираюсь. Ищи другой путь, иначе я сваливаю. — Столько времени шляешься по Аду, и не знаешь, как пройти в Чистилище? — Не знаю и знать не желаю! — Мы теряем время, — вмешался Азирафель. — Может, у кого-нибудь спросить? — Не надо. Я знаю, как туда попасть, — еле слышно признался Кроули. Хастур скорчил презрительную гримасу: — И это называется демон! Как ты только в герцоги пролез?! — Смотри не лопни от гордости... — Шастаешь туда, как к себе домой? — не отставал Хастур. — Да иди ты в баптистерий! — разозлился Кроули. — Ну, забежал однажды, перехватил пяток грешников, когда для отчета не хватало... Подумаешь, преступление! — Пойдемте же, наконец! — не выдержал ангел. — Верно, хватит болтать, — демон был рад сменить тему разговора. — Но ты в своем виде и десяти шагов по Аду не пройдешь, у нас ангелы просто так не разгуливают… — он на секунду задумался: — Идея! Становись между нами, держи руки за спиной и сделай, пожалуйста, испуганное лицо: если что, ты ангел, который пытался тайно проникнуть в секретный отдел канцелярии, мы тебя поймали и конвоируем к Вельзевул. — Мне кажется, ты слишком много смотришь телевизор, — покачал головой Азирафель, но спорить не стал и довольно похоже прикинулся пойманным шпионом. Кроули поправил очки, одернул пиджак, смахнул с рукава несуществующую пылинку и принял обычный вид, беспечный и донельзя самоуверенный. Замыкавший процессию Хастур по собственному почину мерзко ухмылялся, и это выглядело вполне естественно. Они покинули просторный светлый вестибюль и шли теперь по полутемным коридорам Ада. Встречные демоны провожали их насмешливыми взглядами, кто-то отпустил какую-то шутку в адрес ангела, но остановить герцогов никто не решился. Азирафель задумался, сумела бы Светлая сторона остаться таковой, если бы переместилась в эти душные и грязные катакомбы, и сделалось бы Зло добрее, окажись оно в сияющих залах Рая, но додумать мысль не успел: Кроули огляделся и юркнул в пыльный тупик, дав знак следовать за ним. Они прошли еще немного и остановились перед закрытой железной дверью, над которой тускло горела лампочка в металлической сетке. Дверь когда-то была серой, но краска во многих местах облезла и ее сменила ржавчина. Вместо замка в ушках висела перекрученная проволока. От ручки осталось два гвоздя. — Да уж, не райские врата, — пробормотал ангел. Кроули размотал проволоку и потянул за гвоздь. Дверь со скрежетом открылась, впустив туман и немного белесого света. Демон шагнул первым, за ним остальные. Едва Хастур переступил порог, дверной проем исчез, сменившись кирпичной стеной. — Эй, что это значит? — Должно быть, старая шутка: выход не там, где вход, — предположила Грета. — Кроули, это так? — Ага, — Кроули не скрывал злорадства. — Теперь пока не отыщем мелюзгу, из Чистилища не выйдем. Грета, будь добра, доведи этот факт до герцогских мозгов. — За это ты мне еще двадцать лет опыта отдашь! — потребовал Хастур. — Может, тебе заодно и «Бентли» подарить?! — Чем пререкаться, лучше посмотрите, что я нашел. Пока демоны переругивались, ангел обследовал стену и обнаружил крюк с обрывком картона, на котором были нарисованы рогатый и двухголовый человечки. — Весть от инферналышей, — с нежностью проговорил он. — Какие же они сообразительные! — Наши ученики, ничего удивительного, — Кроули пригляделся к рисунку: — Это же моя любимая ручка! Вот мелочь ушлая... — Главное, чтобы они были живы-здоровы, и чтобы мы их поскорее нашли, — Азирафель забрал у него картонку и спрятал за пазуху. — Это место не выглядит гостеприимным даже для рожденных в Аду. Я представлял себе Чистилище другим… — Дыра дырой, — высказался Хастур. — Грета, куда теперь? Грета вытянула голову, задумчиво поморгала, и определила: — Они пошли прямо, но почти сразу начали плутать. — Тут нет дорог, — подтвердил Кроули. — И «прямо» может быстро превратиться в «право» или «лево». — Значит, и мы пойдем прямо, — решил ангел. — Что бы это ни означало.

***

Туман незаметно рассеялся, но светлее не сделалось. На пути начали попадаться гладкие каменные столбы: одни стояли ровно и уходили куда-то так высоко, что и не разглядеть, другие покосились и были обломаны, а иные и вовсе валялись на земле. Иногда между столбами висели тонкие черные шнуры. Холодный неподвижный воздух ничем не пах, не доносил никаких звуков. Огненные фонтаны, алые и золотые, кипящие оранжевые озера и разноцветные облака испарений остались где-то далеко, в горячей преисподней… От этих воспоминаний путешественникам сразу захотелось домой. Они шли по серой каменистой пустыне, под низким хмурым небом, и сами себе казались двумя случайными пятнышками — зеленым и синим, — которые вот-вот растворятся в этой бесконечной мертвой серости. — Может, вернемся? — робко предложила правая голова Гатаноа. Обе головы оглянулись, Азатот — тоже, но стена с крюком и запиской давно скрылась из виду, поглощенная туманом. — Нельзя, заблудимся, — ответила левая голова. — Мы уже заблудились, — вздохнула правая. — Здесь должен кто-нибудь быть, — Азатот упрямо притопнул копытом. — Не бывает так, чтобы совсем никого и ничего не было. Точно в подтверждение его слов впереди между столбами показалось что-то подвижное: силуэт, отчасти похожий на человеческий. Инферналыши прибавили шагу. Силуэт не двигался. Головы Гатаноа взволнованно переговаривались: — Померещилось? — Нет, оно двигалось… — Кто бы это мог быть? — Кого-то напоминает… Азатот, можешь его разглядеть? Восемь пар глаз старательно прищурились, шея вытянулась, и Азатот вдруг радостно охнул: — Да это же Ньярлатотеп! Ну теперь точно не пропадем! Бежим к нему! — Откуда ему тут взяться? Он же другой дорогой ходит… — наперебой засомневались головы, но тоже обрадовались: покрытая короткой черной шерстью голова и большие остроконечные уши определенно принадлежали старине Ньярлатотепу. Но почему у него вместо привычного суставчато-чешуйчатого туловища человеческие ноги и руки? — Не до конца сменил облик? — предположила правая голова. — А зачем ему вообще менять облик — здесь? — возразила левая. Они подбежали совсем близко и в недоумении замедлили шаг. — Ньярлатотеп! — окликнул Азатот. — Ты тоже тут застрял? Окликнутый обернулся, и инферналыши разом прикусили все три языка. Вытянутая вперед остроносая морда никак не могла принадлежать Ньярлатотепу. И глаз у незнакомца было всего два. И, конечно, их приятель никогда не стал бы смотреть на них так: сурово, печально и чуть-чуть удивленно. — Меня зовут Анубис, — низкий усталый голос развеял последние сомнения. — Не надо шуметь.