Undisclosed desires

Я хочу удостовериться в том, что твоя красота не просто маска. Я хочу изгнать демонов из твоего прошлого, Я хочу удовлетворить неприкрытые желания в твоём сердце. Muse - Undisclosed Desires.

Иноске раздражало абсолютно все в этой новенькой медсестре — начиная с имени и заканчивая ее поведением. Виктория Блэк, уроженка Англии из богатой семьи, сбежала из семейного гнездышка, попытавшись показать всю свою независимость и самостоятельность. И она не нашла ничего лучше, чем переодеться в парня и уехать в другую страну, надеясь, что там все будет намного лучше, чем в чопорной и отвратительно смердящей Англии. Боги, как же она ошибалась. Одним из первых открытий для нее стал менталитет японцев. Они не были такими медлительными и высокомерными, какими их всегда описывали, но также они не любили болтать попросту, разве что с близкими друзьями. Но меньше всего они любили иностранцев, которые так и норовили устроить свои порядки в Японии. Виктории первое время было страшно и одиноко. Она, по сути, мало что умела делать руками, а быть гейшей было не для нее. Был вариант податься в эскорт, либо как-то попытаться выкрутиться — игра с переодеванием в парня ей теперь казалась абсолютно тупой. Но в момент отчаяния и безысходности, к ней на помощь пришла довольно странная девушка в хаори, напомившей Виктории бабочку. Шинобу Кочо, так представилась незнакомка, пытливо расспрашивала о причине ее слез и о ее странном поведении. Блэк, не придумав ничего лучше, разревелась прямо на плече у опешившей Шинобу. Ведь она почти не понимала японской речи и вообще ничего не знала о том, как нужно было говорить. Кочо, растроганная нелегкой жизнью иностранки (которую та мастерски придумала и смогла объяснить на пальцах), забрала ее к себе в поместье, устроив ее вместе с девочками помощницами. Поначалу Виктория не очень справлялась со своими обязанностями по уходу за больными их реабилитацией. Сказывалась, конечно, беззаботная аристократическая жизнь, но со временем, справившись с отвращением и капризностью, девушка начала помогать, хоть и не всегда так же качественно, как ее коллеги. Блэк старалась не думать о том, откуда появлялись их раны. Конечно, госпожа Кочо рассказала ей о том, кто они и что делают, но Виктория посчитала, что это глупая шутка этих странных японцев. А потом она поняла, что все это были не шутки и что они действительно убивают демонов. Эта мысль заставила Викторию запереться на несколько дней в своей комнате и разреветься от навалившейся на нее информации. Блэк было страшно, одиноко и тоскливо без родного серого Лондона, без ее отвратительно чопорной матушки и бесхребетного отца. Виктории хотелось обратно домой, где ее учили быть леди и общаться с такими же аристократами, как и она, а не зашивать тяжелые раны подростков и отпаивать их отварами. Она не была такой же сильной и самоотверженной, как Шинобу Кочо или ее преемница, она не была такой же добропорядочной как Аой Канзаки. Она была слишком капризной, слишком трусливой. Слишком домашней девчонкой, не знающий бед. И это осознание вызвало в Виктории ненависть к себе. Несмотря на то, что она была избалованной, девушка прекрасно знала цену работе и человеческой жизни. Какой бы ее мать не была бессердечной сукой, но она научила Викторию ценить жизнь тех, кто помогает ей. Поэтому Блэк старалась засунуть свои капризы глубоко внутрь и перестать кривиться каждый раз, когда к ней приводили израненных охотников. Возможно, Блэк могла бы пойти к вышестоящей инстанции и сдать этих охотников на демонов, но почему-то девушка каждый раз останавливала себя. Впрочем, одна конкретная причина почти всегда появлялась в поместье с многочисленными порезами, ранами и ушибами. Иноске Хашибира был самым проблемным пациентом за всю ее жизнь в роли медсестры. Даже Зенитсу и Танджиро, его товарищи и друзья, были покорнее и выполняли все, что им скажут. Но парень с кабаньей головой выполнял ее поручения с такой неохотой, что, казалось, ему вообще было плевать на то, что говорит ему Виктория. От такого отношения девушка все больше злилась и каждый раз недовольно цокала и язвила. Впрочем, Иноске отвечал ей тем же. Однажды, когда Хашибиру в очередной раз притащили к Виктории, девушка не выдержала и разревелась. На удивленный вопрос Аой, почему она плачет, брюнетка лишь неопределенно махнула рукой, но продолжила лечить охотника, причитая на своем языке о том, что какой же он дурак и почему так жестоко поступает с ней. Даже не смотря на то, что ее учили японскому, Блэк все равно переходила на английский, особенно когда волновалась или забывала слова на их языке. Впрочем, многие уже привыкли и все равно понимали ее. После этого случая Виктория решила усиленно следить за здоровьем Иноске и за своим языком. Чтобы больше не было никаких косых взглядов в ее сторону. Хотя, это не отменяло того факта, что Хашибира, наконец, понял, что он чувствует к этой взбалмошной девчонке. О том, что это называлось симпатией и привязанностью, Иноске узнал о Танджиро, который, в свою очередь, чутко чувствовал все эмоции Блэк по отношению к охотнику. И от этого факта Кабану хотелось рвать и метать. Он не знал, что это такое, не знал, что с этим делать и как поступить. Поэтому ничего лучше ненависти к ней он не придумал. Ведь это было гораздо легче, чем показать свои истинные эмоции. Правда, эта стена ненависти и презрения разрушилась довольно быстро, не успев окрепнуть и до конца построиться. Флирт Виктории с Гию бесил Иноске больше, чем все демоны вместе взятые. Кипучая, жгучая ревность захлестнула охотника и он, не подумав как следует, вызвал Томиоку на поединок, который, впрочем, он проиграл. Тем же вечером Хашибира пришел к Блэк в комнату, чтобы, наконец, признаться во всем. Он ворвался к ней словно вихрь, испугав ее. Виктория вскочила со своего места на чуть дрогнувших ногах, пристально посмотрев на Иноске. — Думаешь, тебе можно так просто врываться ко мне в комнату? — сказала девушка, гордо вскинув подбородок. — Ни один мужчина не смел вести себя так со мной. Охотник на демонов посмотрел на нее исподлобья, а потом сделал шаг вперед, крепко хватая ее за плечи. — Как же я ненавижу тебя, — рыкнул Иноске, вжав Блэк в деревянную стену и поцеловал ее прямо в губы, размазывая алую помаду, что так старательно наносила девушка. Она фыркнула сквозь дикий, болезненный поцелуй, но прижалась ближе, потеревшись бедром о его возбужденный член. Она больно укусила его за нижнюю губу, но потом зализала укус, словно извиняясь за свой грубый порыв. Хашибира толкнулся навстречу ее бедрам, руками сильно сжимая маленькую грудь Блэк. — О, милый, я чувствую, как ты меня ненавидишь, — простонала Виктория, зарывшись руками в иссиня-черные волосы парня. — И если ты дальше будешь лишь пустословить, то мне придется уйти к господину Томиоке… Иноске обхватил ее бедра, прижав ее к стене. Щелкнула пряжка его ремня, и он отодвинулся, чтобы стянуть с себя штаны. Он задрал юбку ее платья, и пальцами отодвинул уже промокшие насквозь трусики, чтобы резким движением бедер войти внутрь. Блэк застонала от удовольствия, запрокидывая голову и больно ударяясь затылком о стену. На самом деле девушка давно хотела его, но боялась себе в этом признаться. Его животный магнетизм буквально заставлял ее колени дрожать, а промокшее нижнее белье стало какой-то рутиной в его присутствии. Несмотря на то, что Хашибира до последнего не видел ее голодных взглядов, этих едких подколов и издевок, он на каком-то подсознательном уровне знал, что тут что-то не так. И догадывался, что подобное может произойти. Виктория потянула его за волосы, кусая его в шею. На коже остался ярко красный след от помады, а охотник лишь сильнее сжал ее бедра крепкими руками, рывками проникая в нее на всю длину. От таких грубых ласк девушка готова была кончить тут же, но она старалась продлить момент до оргазма, сжимаясь вокруг члена Иноске. Парень, чувствуя как внутри нее становится еще уже, рвано выдохнул ей куда-то в шею, ускорив темп. Пошлые звуки наполнили крохотную комнату. Этот дикий, первобытный секс срывал маски и выявлял все то, что так старательно прятала Блэк. Девушка подмахивала бедрами в такт движениям, на каждом выдохе произнося имя охотника и царапая его оголенные плечи. Хашибира рычал и кусал ее шею и ключицы, оставляя на бледной коже красные отметины. Виктория зажмурилась, громко дыша через рот. Их обоих резко накрыло оргазмом, до ярких белых вспышек перед глазами. Блэк сильнее прижалась к Иноске, уткнувшись лбом в его плечо, а парень сделал еще несколько медленных движений и замер, сильно сжав ее ягодицы. Они оба тяжело дышали, стараясь привести мысли в порядок. Виктория пришла в себя первой, аккуратно опустив ватные ноги на пол и мягко оттолкнув от себя Хашибиру. Охотник окинул ее осоловелым взглядом, любуясь алыми отметинами на ее теле. Его метками. Девушка неловко поправила форму под его взглядом и выпрямилась. Иноске, опомнившись, натянул на себя штаны и уже как-то потерянно рассматривал ее. Словно не знал, что делать дальше. — И что теперь? Будешь приходить ради ночных развлечений? — хрипло спросила Виктория, стараясь держаться уверенно. Иноске мотнул головой. — Тогда что? Он сделал шаг, уже осмысленно глядя ей в глаза, от чего у Блек внизу живота опять появилась тяжесть. Ей хотелось, чтобы он всегда смотрел на нее так. — Если замечу хоть один взгляд на тебя, они будут иметь дело со мной. Девушка опешила от такой фразы, и вперилась в него гневным взглядом. — Какой же ты все-таки идиот. Иноске промолчал в ответ и вышел из комнаты, оставив Викторию в шоке смотреть на закрывшуюся за ним дверь.