Часть 1. Принц Пуппер
14 декабря 2019 г., 20:29
"...Легенда забыта старинная та,
Ведь страшный урок забывают всегда.
Любовь несовместное соединяет,
Любовь открывает любые врата".
(Мюзикл "Последнее испытание").
— Думаю, наше сотрудничество будет продуктивным и принесет благо обеим странам, — с вдохновением заявил Пуппер.
Принц Озерии был мальчишкой двадцати трех лет. Высокий, темноволосый, немного несуразный, — даже с зачатками интеллекта… Чопорный, вежливый, знающий свое место, он, все же, вызывал у императора определенную неприязнь на подсознательном уровне. Пуппер ему не нравился — а своей интуиции Бейбарсов предпочитал верить.
— Без всякого сомнения.
Император Тартара и дипломатический представитель пожали друг другу руки, скрепляя подписанный договор видимостью дружбы.
В малый тронный зал — по совместительству, рабочий кабинет Глеба, вошел Эссиорх. Тайный страж, уже два года как освобожденный от должности хранителя королевского чрева, теперь был камергером молодого монарха — а заодно его личным психологом и охранником. Карьерный рост молодого мужчины при дворе был предметом острой дворянской зависти, но не обсуждался: лезть в дела человека, некогда прозванного Красным принцем, было себе дороже. А кроме того… Незавидная это была должность. Опасная. Что не так — не сносить головы. Эссиорха не любили, но уважали: он умудрялся не только выполнять все требования Бейбарсова, но и значительно гасить приступы его гнева.
Эссиорху единственному, кроме Гломова и жены монарха, позволялось входить к императору без предупреждения.
— Ее Величество королева Татьяна желает Вас видеть, — поклоном сообщил камергер.
— Да, конечно… Конечно. Мы почти закончили.
Эссиорх распахнул дверь.
Гурий Пуппер шумно выдохнул. В кабинет вошла девушка лет двадцати — яркой, поразительной, незабываемой красоты. Роскошные рыжие локоны спускались до лопаток и обрамляли изящное миловидное лицо. Тонкий аккуратный нос, маленькие пухлые губы, глаза… огромные, сияющие изумруды, обрамленные пушистыми темными ресницами. Легкое струящееся платье, — девушка не сковывала себя ни корсетами, ни кринолинами, — подчеркивало прелести совершенной фигуры.
Татьяна казалась хрупкой, невесомой, почти тростинкой — такой беззащитной и очаровательной на вид… И вместе с тем, от нее веяло той же силой, тем же упрямством и разумом, что источал ее отец, десница Леопольд.
Королева была идеальна.
— Ну, и какие дела творятся в Темном королевстве? — низким спокойным голосом произнесла вошедшая.
— Мы только что подписали договор о дружбе и сотрудничестве, дорогая супруга, — отозвался император, с интересом наблюдавший за реакцией Пуппера.
Гурий промычал что-то нечленораздельное.
Монарх знал, какое впечатление молодая королева производила на мужчин.
После смерти его царственного отца, Тантала, — а также после рождения сына, девушка сильно переменилась. В ней появились стержень, ледяное спокойствие — наследство холодного Севера, и, при этом, особенная внутренняя сила. Она отрешилась от всего — и стала над происходящим. Она воспринимала все, как данность; она смирилась. Смирилась с тем, что она — королева. С визитами Глеба в ее спальню…
Она превратилась в женщину. Материнство меняет — и даже для Бейбарсова она стала недостижимой мечтой; она принадлежала ему, но отнюдь не являлась игрушкой в его руках… И это бесило больше всего.
— Вот как… Достойно. К вечернему пиру все готово, мой император, — девушка прошла к огромному окну, вымощенному серым мрамором, и осторожно присела на край подоконника.
Не по этикету — но она была королевой; она плевала на этикет, безбожно пользуясь своей красотой.
— Благодарю Вас, — кивнул монарх. Он наблюдал.
— Этот мычащий молодой человек — полагаю, принц Пуппер? — с усмешкой вопросила супруга.
— Правильно полагаете. Но Вы настолько сразили его своей красотой, что, боюсь, теперь он не сможет произнести ни слова.
В голосе Глеба звучала ирония.
— Гурий… Гурий Пуппер, принц Озерии… — воскликнул дипломатический представитель.
— Татьяна Гроттер, королева Тартара. Жена его Императорского Величества, — девушка улыбнулась одними уголками губ, и протянула руку для поцелуя — ленивым, немного высокомерным жестом.
Споткнувшись, Гурий подскочил ко все еще восседающей на подоконнике королеве, и в восхищении приложился губами к ее тонким пальцам.
— Осторожно, дорогая супруга. Еще немного, и принц Гурий, впечатленный Вами, забудет о нашем мирном договоре. Вы же не хотите стать причиной войны? — с усмешкой поинтересовался Глеб.
— Как можно… Мы слишком умны, чтобы этого не допустить, не так ли?
Разумеется, дорогая. Разумеется.
— Я… Я, пожалуй, пойду, — пробормотал Пуппер, и галопом метнулся к выходу.
— Вы довольны? — прозвучал вопрос Гроттер, едва за принцем закрылась дверь.
— Вполне, дорогая супруга.
— Тогда, если Вам больше не требуется демонстрация Ваших богатств, я хотела бы вернуться к сыну.
Бейбарсов кивнул.
— Вечером на балу будет много представителей иностранных держав. Я жду, что Вы произведете не меньший эффект.
— Разумеется, Ваше Величество, — Гроттер отвесила вежливый поклон.
— Мне также нужен озерийский кардинал.
— Я поняла Вас.
Гроттер покинула тронный зал и направилась в собственные покои, где в ее отсутствие малыша Владияра развлекала Дафна. У нее есть пара часов… А потом следовало привести себя в порядок.
Глеб обожал демонстрировать свою красавицу-жену и свое владение этим сокровищем. Он неплохо использовал ее красоту и обаяние — чтобы обворожить нужного человека, Татьяне требовалось всего три-четыре минуты разговора: девушка находила подход к каждому, даже самому упертому барану. По истечению этого времени каждый ее собеседник был до смерти счастлив от знакомства с королевой Тартара, и был готов исполнить любую ее просьбу — или же с легкостью шел на компромисс с ее императорским супругом.
Шагая по длинным коридорам, Татьяна остановилась перед огромным зеркалом — и, посмотрев на свое отражение, испытала сильнейшее желание разбить стекло собственными кулаками.
Она проиграла. Она сдалась, хотя и не показывала этого; за эти два года Гроттер превратилась в дорогую игрушку Его Величества Императора…
