Рождики

      Мужчина бежал сквозь лесную гущу. От бега дико болело горло и легкие, но остановиться он не мог. Передышка могла стать последним прижизненным действием.       Каждый шаг давался всё сложнее. Зимний лес был не лучшим местом для бега. Ноги по щиколотку погружались в пушистый рассыпчатый снег, из-за чего каждый шаг забирал вдвое больше сил.       Саймон проклинал себя за то, что умудрился заблудиться в трёх соснах с детства знакомого леса. Он до самого вечера пытался найти выход, но безуспешно.       А во всём виноваты они — рождики. Наверняка опять деревья переставили. Скоро совсем стемнеет, надо торопиться.       Вот зачем он так далеко забрался за этим треклятым зайцем? Наверняка скоро пробежал бы другой.       Лук и колчан за спиной подпрыгивали вместе с носителем. И они порядком раздражали, если бы не стоял вопрос жизни и смерти, возможно хозяин давно бы от них избавился, но это приведёт к замедлению бега.       Солнце пробивалось прощальными лучами сквозь ветки. Если он не успеет выбраться из леса до темна, то скорее всего станет бездушной оболочкой.       Сколько он уже видел этих несчастных, до которых добрались пожиратели душ. Они опустошали сосуд оставляя ему разум. Но мало кто из этих людей жил дольше года — или уходили из жизни сами или умирали от неизвестного недуга.       Саймон знал одного опустошенного. Он рассказывал, что после встречи с рождиками перестал чувствовать тепло и холод. Не понимал, что должен чувствовать по отношению к людям. Еда и вино потеряли вкус.       Он даже пробовал напиться после той треклятой Рождиковской ночи. Но алкоголь не произвел на организм совершенно никакого эффекта.       Мужчина какое-то время выходил в селение. Старался поддерживать беседы, что всегда давалось ему с большим трудом. Но в итоге по весне вошел в реку.       Рождики активизировались один раз в год — зимой, примерно через равный период времени. Похоже сегодня именно тот день.       Солнце всё ниже, а выхода так и не видно. Похоже он пропадет. Саймон выбежал на относительно свободный участок леса, где в основном росли хвойные.       Он остановился. Ноги подкашивались и дрожали, а легкие требовали больше пространства в груди. Но медлить нельзя.       Чем же можно отпугнуть пожирателей? Стрелы тут бесполезны, ведь рождики состоят из снежной пыли.       Саймон ни разу не встречал того, кто бы сохранил душу после встречи с ними. Да и по большому счету на какую-то защиту просто не остаётся времени, они нападают слишком быстро.       Как гласят легенды, рождики нападают стремительно. В свой день они пытаются забрать как можно больше душ, чтобы бы не голодать весь цикл.       Никто не знает сколько их и почему они охотятся только один день, но все знают, что две недели в этот период выходить в лес опасно. Каждый из четырнадцати дней может быть Рождиковским.       Саймон потерял целых полминуты, прежде чем понял, что нужно сделать хотя бы что-то. Первое что пришло ему в голову, это разжечь огонь. Ведь они из снега, а тот тает от тепла.       Он начал ломать сухие лапники с елей. И пытаться разжечь огонь. Лишь бы хватило времени.       Солнце блеснуло последним лучом и скрылось, тьма окутала Саймона. Как раз в этот момент произошло несколько событий: загорелась первая искра, и прилетели рождики.       Мужчина успел попрощаться с душой, но огонёк с удовольствием начал поглощать сухие еловые ветки и довольно потрескивать.       Он смотрел широко раскрытыми глазами на то, как ворох снежной пыли мчится навстречу. Рождик начал формироваться в более плотное облако снега, но почему-то не нападал.       Когда огонёк выплюнул смолу хвои, рождик вздрогнул и немного разредился. Саймон разжал кулак выпуская сушняк в занимающихся костёр. Пламя довольно затрещало, а пожиратель опять замерцал.       Мужчина оглянулся, но больше не нашел под рукой сушняка, а отходить от огня не осмелился. И тогда он достал стрелу из колчана и подставил кончик огню. Древко неохотно загоралось. Саймон достал остальные стрелы и поступил так же как и с первой.       Рождик отлетел и, разогнавшись, дунул на костерок. Из-за чего угли рассыпались по ели и замерцали в ночи. Саймон забрался под хвойное дерево, держа тлеющую стрелу.       Пожиратель рассеялся вокруг дерева на почтительном расстоянии. Но с каждым моментом сжимался всё плотнее. Пока не погас последний уголёк на дереве.       У мужчины оставалась последняя надежда в руках, которую он сжимал немеющими пальцами. Но стрела подвела хозяина и капризно потухла.       Рождик вновь отступил и сформировал плотное облако, а затем начал обволакивать Саймона. С каждой секундой мужчина всё сильнее чувствовал как его разрывает изнутри. Это было похоже на то, что его свежуют заживо, отделяя плоть от костей.       Он не мог кричать, так как тело было ему неподвластно. И лишь слезы текли, тут же застывая на щеках. Когда рождик покинул жертву, мужчина остался сидеть в той же позе ещё добрых сорок минут.       Под утро в селение вернулся мужчина, сжимающий в руках одинокую обгорелую стрелу. Его взгляд был пуст, как и он сам.       Первое что он говорил знакомым при встрече было: «не дай огонькам на ёлке потухнуть».