Обреченные

Телефон оповещает о критически низком заряде, мигая красным индикатором батареи. Глаза слезятся от усталости, но Хёкдже упорно обновляет приложение, чтобы узнать, когда нужный человек был в сети. Донхэ перестал звонить и писать сообщения два дня назад. Хёкки игнорировал его все это время, но прямо сейчас в три часа ночи, обновляя все приложения и не получая ни одного уведомления, он чувствует, как внутри расползается мерзкое чувство разочарования. Не то чтобы он ожидал, что Донхэ будет крутиться вокруг него и вымаливать прощения, просто теперь казалось, что их отношения изначально были обречены и, наверно, не стоило переступать тонкую грань их некогда крепкой дружбы. Экран мигает в последний раз и гаснет, еще раз напоминая хозяину, что пора бы выспаться самому и подзарядить телефон. Парень устало собирает свои разбросанные вещи, выбрасывает накопившийся мусор и выходит из зала. Впервые за несколько дней, не подозревая, что это не самая лучшая идея. Ынхёк бы хотел ничего не чувствовать, но, как бы это банально не звучало, все что осталось от сердца больно сжимается. Он бы хотел ничего не видеть, но отвернуться просто невозможно, когда самый важный человек обнимает другого. И не важно, что они расстались недавно, и что Хекдже сам положил конец всему, потому что догадывался. Догадывался, но хотел бы не верить своим мыслям. Донхэ спит на диване в гостиной с Рёуком, когда уставший Ынхёк возвращается в общежитие к началу четвертого часа. На первый взгляд нет ничего, что могло бы выходить из рамок дозволенного - они вроде бы друзья, но проклятая ревность, что следует за парнем по пятам, душит, застилает глаза, хотя ровно до этого момента Хёкдже утверждал самому себе, что все в прошлом. Но нет, ничего не в прошлом. Танцор неосознанно успокаивает себя "вроде бы друзья", хотя внутри змея так и шипит ненавистно, что именно "вроде бы". Он с трудом берет себя руки, в последний раз тяжело вздыхает и направляется в комнату. Все правильно. Ему должно быть все равно с кем теперь спит Донхэ, потому что их больше ничто не связывает кроме работы. Но не смотря на все свои твердые убеждения, он дрожит и еле сдерживает рвущиеся наружу эмоции.

***

Музыка раз за разом повторяется, обрываясь где-то в середине. В зале душно и жарко - кондиционер не справляется, но не смотря на это они продолжают тренировку, прокручивая каждое движение и оттачивая их до идеала, пока никто не будет ошибаться или отставать. Все почти валятся с ног. Рёук хмурится и тяжело дышит, стараясь не запутаться в ватных ногах - он пропустил пару репетиций из-за индивидуального графика, и теперь казалось, что он отстал от группы на несколько лет. - Заново! - недовольно выкрикивает Ынхёк, перезапуская трек. Никто не возражает, безмолвно возвращаясь в исходную позицию. - Черт подери, Рёук! - взрывается Ынхёк на очередном переходе партий, когда Вукки чуть не сшибает с ног Кюхёна. - Ты когда нибудь сделаешь все нормально или нет? Вечный макне испуганно замирает, обводя каждого участника виноватым взглядом. - Простите я... - Хватит мямлить уже, просто делай все как надо! - от злобы в голосе танцора бегут неприятные мурашки по вспотевшей спине и Рёук опускает свой растерянный взгляд к полу, затылком чувствуя, что не только Ынхёк недоволен им на сегодняшний день. - Может хватит сцепляться к нему? Мы все устали, - внезапно возражает Донхэ, в упор смотря на Ынхёка. Вукки испуганно смотрит то на одного, то на другого парня, чувствуя как внезапно потяжелел воздух в помещении. Музыка стихает по одному щелчку пульта, что находилась в руках их главного танцора. Каждый кто находится в зале и осведомленный последними событиями, что происходило в группе, задерживает дыхание, обмениваясь предупреждающими друг друга взглядами, боясь что конфликт в любой момент может перерасти в нечто большее. Как на зло, ни одного менеджера с ними не было, кто бы мог как-то препятствовать напряжению. - Раз мы устали, так давайте разойдемся и так же будем халтурить на концерте, - Ынхёк бросает короткий, раздраженный взгляд через отражение в зеркале. - У нас еще есть время, - не унимается Донхэ, отходя к диванам и принимаясь вытирать лицо и шею полотенцем. - Да неужели? А ты уверен, что за это время твой друг научится делать все правильно? За столько лет у него это ни разу не удавалось... Брошенное с вызовом слова пронзают насквозь. Рёук чувствует себя, как будто его только что окатили холодной водой. К горлу подкатывает ком из обид и злости. Он в последний раз ловит взгляд полный ненависти, что так давит его, и под общее затишье с притворным спокойствие покидает зал. Свежий ночной воздух приятно охлаждает разгоряченную кожу и успокаивает разбушевавшиеся нервы. Рёук прислоняется к бетонным перилам балкона и на минуту закрывает глаза, старясь убедить себя, что все хорошо. Но унять учащенное сердцебиение, что буквально выталкивает к горлу мерзкий ком, не удается ровно также, как и, непрерывно заползающие в голову, разные мысли. Вукки тянется рукой к карманам, надеясь, что телефон будет при нем. Но аппарат не обнаруживается, а возвращаться в зал нет никакого желания, остерегаясь, что застанет парней в нелегкой ситуации. Раньше он мог бы перевести эту щекотливую для него тему с танцами в шутку, потому что никогда не отрицал, что он плох в этом, но теперь улыбаться становилось труднее. Особенно, когда слова пронизывают насквозь и оставляют за собой шипящую боль, словно стрелы, пропитанные ядом. За спиной с тихим скрипом открывается дверь, и Рёук, мелькнувшей радостью в глазах, оборачивается, но тут же его улыбка стирается. - Ты как? - Донхэ ловит его потухший взгляд и виновато улыбается. - Ты не меня хотел увидеть? - Ничего страшного, - уверяет его Вукки, но все же с последней надеждой бросает взгляд за спину друга. - Я в порядке. Донхэ облокачивается рядом на перила и утыкается лбом в сложенные руки. - Ничего ведь не случилось? - Нет, - коротко отвечает Донхэ и Рёук вздыхает с легким облегчением. Разговор снова не вяжется, но даже без слов вечный макне понимает, как все угнетает Донхэ. Это тяжело разругаться с тем, с кем провел большую часть своей сознательной жизни, с кем пережил многое. Рёук уверен, что сейчас остальные ребята злы на них, ведь никогда раньше личные отношения не срывали репетицию или же групповую деятельность. Рёук обнимает друга за плечо и утыкается ему в шею, очень надеясь, что его объятия хоть чуточку окажут необходимую поддержку, которого не хватает ему самому. Он тяжело вздыхает и устало прикрывает глаза. Йесон заботливо собирает оставленные вещи Вукки в его рюкзак, пока остальные парни, о чем-то тихо переговариваясь, выходят из зала. Наткнувшись на его телефон, он все же решает пойти поискать его по зданию, хотя уже знает, что он не один. Чонун с сожалением отмечает про себя, что следовало пойти за ним прежде, чем это сделал Донхэ. Он слишком долго задумался, хотя раньше всегда был первым, кто заступался за Вукки. Могло ли это что-то значит? В темном коридоре, выходящим на балкон, куда мог уйти Рёук, он замечает Ынхёка, который облокотился плечом об стену и наблюдал весьма трогательную сцену. - Как в кино, не правда ли? - ухмыляется Хёкджэ, заметив тихо подкравшегося вокалиста. Йесон молчит, тяжелым взглядом проходясь по парням. - Нам следует выпить, - кивает блондин и толкает локтем в бок, давая понять, чтобы последовали за ним.