You make my heart shake, bend and break

Оглядываясь назад, Тэхён не уверен, что побудило его сказать такое. Может, это всё кайф в затуманенной сексом голове, который охватывает его после минета — Чонгук только научился этой новой штуке с языком, и у Тэхёна от этого всё ещё кружится голова. Или это от того, как выглядит Чонгук, лежащий сейчас рядом с ним, сонный и без одежды, несколько выбившихся прядок волос спадают на его лицо. Из всех видов Чонгука, которые доводилось наблюдать Тэхёну — возбуждённого, сосредоточенного, сердитого, глупого — это, наверно, его любимый. Никаких барьеров, точечной фокусировки, без демонстрации на камеру — только он, расслабленный и счастливый. В последнее время ему удаётся видеть эту его сторону всё чаще и чаще, и в самом деле, может, это и побудило его сказать так — ошибочное чувство безопасности. Они во всём этом уже шесть месяцев — тут и встречи тайком, и улётный секс (серьёзно, он никогда не предполагал, что секс может быть таким), и, вероятно, наверно, влюблённость, хотя, может, эта последняя часть только со стороны Тэхёна. Он правда, правда надеется, что это не так, от одной только мысли тошно, но Чонгука иногда так трудно понять. Но, в любом случае, отбрасывая логическое объяснение (или всё же его отсутствие) в сторону, факт в том, что он это сказал. — Как думаешь, нам стоит рассказать парням? — говорит он тихо, надеясь, что его голос звучит непринуждённо, а не уязвимо. Они лежат в комфортной тишине уже несколько минут, глядя в потолок в тэхёновой комнате, и никто из них особенно не торопится двигаться. Это их последний вечер перед тем, как все они расстанутся на несколько дней, отправляясь домой, чтобы провести праздники со своими семьями. Тэхён в восторге, ждёт с нетерпением, когда будет дома и проведёт по-настоящему полезное время с семьёй, но это также самое долгое, когда он будет вдали от Чонгука, с того момента, как всё у них началось, и от этого его желудок сворачивается в узлы. Не то чтобы они говорили об этом, но именно поэтому Чонгук прежде всего сейчас здесь — вломился к Тэхёну в комнату полчаса назад и прорычал «Собираюсь получить столько тебя, сколько смогу перед завтрашним днём», прежде чем подхватил Тэхёна и буквально бросил его на кровать. Это было абсурдно, безумно горячо, но вот о чём он действительно не может перестать думать, так это осознание, что Чонгук тоже будет скучать по нему. Поэтому, ещё раз, возможно, он и решил сказать эту глупость. — Рассказать им о чём? — осторожно спрашивает Чонгук. Тэхёну интересно, это серьёзный вопрос, или он просто прикидывается дурачком. — Типа — об этом, — говорит он, поворачиваясь к нему лицом. — О нас. Как только он произносит это, ему хочется взять слова обратно. Он чувствует, как в комнате что-то меняется, чувствует, как Чонгук отступает, хотя он и остаётся неподвижно лежать на кровати. — Оу. Тэхён хочет умереть. — Что, эмм, — и что бы мы сказали? — он перекатывается на бок, глядя на Тэхёна, опираясь на локоть. — Эй, ребята, просто к вашему сведению, мы потрахиваемся между делом где-то месяцев шесть. Не удивляйтесь. Тэхён слабо смеётся, хотя и чувствует, будто желудок сжимает тисками. — Ну, если так выразиться… «Потрахиваемся между делом» — не совсем то выражение, которое он бы использовал, чтобы описать это прекрасное, всепоглощающее нечто между ними, но, очевидно, он понимает ситуацию абсолютно неверно, если это то, как видит их Чонгук. — Прости, мне просто — кажется, что проще не вмешивать их сюда, понимаешь? Справедливее. — Ага, — глухо говорит Тэхён. Он задумывается, может ли Чонгук услышать разочарование в его голосе, ему кажется, что может, хоть ему и хватает приличия не упоминать об этом. — Да, нет, ты прав — это была дурацкая идея. Чонгук всё ещё выглядит, как будто ему некомфортно, и Тэхён хочет вернуться в прошлое и придушить себя пять минут назад, потому как думал, что этот разговор будет хорошей идеей. Теперь он всё испортил, и прямо перед тем, как расстаться почти на неделю. — Я, эм — мне, наверно, стоит пойти дособрать вещи, — неловко говорит Чонгук, полностью садясь на кровати. Он нашаривает свои джинсы и боксеры (опасно свисающие с тэхёновой кровати) и натягивает их. — Хорошо, — жалко говорит Тэхён, внезапно ощущая необходимость отвести взгляд. Он хочет попросить Чонгука остаться подольше, может, даже провести ночь, так как завтра они разойдутся разными путями, но у него ощущение, что такой шаг сейчас будет неверным. — Ну, э, завтра попрощаемся, да? — говорит Чонгук, уже полностью одетый и стоящий рядом с кроватью. Он никогда не выглядел настолько не к месту в тэхёновой комнате с момента — Тэхён даже не может вспомнить, когда такое было. Может быть, когда они впервые встретились, и Чонгук ещё привыкал к его особенному типу странности. — Да, конечно. — Хорошо. — Он наклоняется, натянуто чмокая Тэхёна в губы, и, вероятно, это пока что самое ужасное, что случилось за этот вечер. — Чонгук, извини, если я, если я всё усложняю, или… — говорит Тэхён в спешке, слова слетают с его языка, когда Чонгук поворачивается, чтобы уйти. — Всё хорошо, — торопливо произносит Чонгук, перебивая его. Он, кажется, стремится уйти, и Тэхён думает, что его сейчас стошнит. — Я просто — увидимся завтра. — И потом он выходит за дверь, прежде чем Тэхён что-то может ответить. Комната кажется удручающе тихой без него, и Тэхён проваливается обратно в подушки, проигрывая их диалог в голове снова и снова. Он не понимает, как он мог перейти от такого счастливого ощущения к такому ужасному состоянию за такой короткий промежуток времени, но каким-то образом это произошло, и он не уверен, его это вина или Чонгука. Конечно, они и правда никогда не определяли, что это между ними, но для Тэхёна всегда казалось очевидным, что это больше, чем просто секс. Хотя для Чонгука, может, это не было очевидным, а Тэхён был слишком захвачен своими чувствами, чтобы распознать, что на самом деле происходит. Или, возможно, Чонгук просто испугался мысли, чтобы поделиться их секретом с другими людьми, даже если это только Чимин и их хёны. Он лежит в кровати, мучаясь из-за этого какое-то время, даже порываясь написать Чонгуку сообщение, пока не осознаёт, что это, наверно, напугает его ещё сильнее. В конце концов он впадает в беспокойный сон, надеясь, что всё просто вернётся в норму, когда они будут прощаться утром. *** Утром ничего не приходит в норму. Если честно, утро само по себе как хаос. Все семеро носятся по коридорам, в последнюю минуту проверяя свои списки и бросая отдельные вещи в чемоданы. Чонгук продолжает спать после звонка будильника и требует персонального вытаскивания себя Намджуном из кровати, который на удивление при этом аккуратен, тогда как появляется Юнги и просто шарахает его подушкой по голове. Короче говоря, Тэхён в действительности даже не сталкивается с Чонгуком лицом к лицу, пока они все не собираются у входной двери, прощаясь. У Чонгука с Чимином рейс раньше всех, Намджун едет с ними в аэропорт. И снова, просто безумие, все спотыкаются о сумки друг друга, когда начинают обниматься. Можно подумать, они разлучаются на несколько месяцев при всём уровне показной мелодрамы, но Тэхёну вроде даже нравится — они как семья в конце концов, и при всём том времени, проведённом вместе, неделя вдали друг от друга кажется большим сроком. — У нас всегда есть общий чат! — в отчаянии выкрикивает Хосок, хватая Чимина за плечи, и они все смеются. Как-то получается, что Тэхён в итоге прощается с Чонгуком последний. Они неловко стоят лицом к лицу, Чонгук теребит один из замков на своей сумке. — Увидимся, — говорит Тэхён, желая оказаться наедине, чтобы по-настоящему поговорить. Он не упускает иронии, что если бы им не надо было побыть наедине, то разговор не был бы первой необходимостью. — Счастливого Рождества. — Спасибо, — говорит Чонгук, наконец встречаясь с ним взглядом и чуть улыбаясь. — Тебе тоже. Тэхён не может себя сдержать — такое близкое присутствие рядом с Чонгуком приносит боль в теле, которое он не может контролировать. Он порывается вперёд и закидывает руки вокруг него, утыкаясь лицом в плечо Чонгука. Чонгук, кажется, вздрагивает, тихо произносит «ууф!», но всё равно обнимает его в ответ. Немного напряжённее, чем обычно, но всё же Тэхён засчитывает это как победу. — Увидимся перед новым годом? — бормочет он. Все семеро договорились вернуться в Сеул в канун Нового года и провести его вместе. Никаких вечеринок и лишнего шума — только они и угрожающе огромное количество алкоголя. После такого года, какой был у них, это кажется самым подходящим вариантом. — Конечно, — говорит Чонгук, кивая. Когда они отстраняются (слишком быстро, всегда слишком быстро), Тэхён ловит взгляд Чимина, подозрительно его разглядывающего, который он намеренно игнорирует. К счастью, их выталкивают за дверь, прежде чем он что-то скажет, и вот так — всё прощание с Чонгуком на целую неделю. Тэхён надеялся на что-то вроде облегчения, но вместо этого чувствует себя одиноко. *** Дома правда очень хорошо. Один из огромных недостатков его теперешней жизни — то, что ему редко удаётся видеть свою семью, и он безнадёжно скучает по ним, пока он от них далеко. Какое облегчение — просто упасть в объятья матери, когда он приезжает домой, по-настоящему поговорить с отцом и повеселить брата с сестрой. Он всегда для них будет просто Тэхёном, неважно, насколько богатым или знаменитым он станет. Смена обстановки отвлекает его мысли от Чонгука, а постоянный поток родственников и еды служит столь необходимым развлечением. Он скучает по нему, он бы соврал, если бы отрицал это, но перемещение из общежития и от их совместной жизни делает его отсутствие чуть менее болезненным. Они вообще не разговаривают все эти первые дни (даже ветка группы в чате довольно тихая), и Тэхён старается не придавать этому слишком много значения, говоря себе, что Чонгук просто занят со своей семьёй. Он и сам более усердно сосредотачивается на своей семье, приглашая однажды вечером всех на ужин, помогает по дому, а также засиживается поздно вечером за просмотром фильмов и хохочет с братом и сестрой. В рождественский день он сдаётся. Это был уютный, радостный день, с пылающим камином, множеством подарков и ещё большим количеством еды. Ужин был долгий, затянувшийся, и, к тому времени, как он заваливается в кровать вечером, он чувствует себя тепло, счастливо и немного пьяно. Ранее днём они все обменялись поздравлениями с Рождеством в чате, но Тэхён не может выдержать мысли о том, что сегодня он не услышал голос Чонгука. Алкоголь, весело бурлящий по венам, убеждает его, что это хорошая идея, и, прежде чем он передумает, он находит Чонгука в списке контактов и нажимает иконку «звонок». Проходит три гудка, а потом шорох на том конце линии и последующий сонный голос Чонгука: — Алло? Желудок Тэхёна сжимается от этого звука. — Привет, — тихо говорит он, внезапно нервничая. — Привет, — отвечает Чонгук, всё ещё немного отстранённым голосом. — Прости, я разбудил тебя? — Нет. — Тэхёну кажется, что он слышит, как тот сдерживает зевок. — Ну, я вроде задремал на диване, кажется. Тэхён смеётся, представляя его разнеженным и помятым от сна, возможно, растянувшимся в какой-нибудь странной позе. — Ну, прости. Я только… хотел поздравить с Рождеством. — С Рождеством, — говорит Чонгук. Голос звучит опасливо, будто он не уверен, к чему идёт разговор. Тэхён терпеть такое не может. — Ты, эм, хорошо провёл день? — вопрос кажется мучительно примитивным, но по какой-то причине в его мозгу совершенно пусто. — Да, было здорово. Семья, еда, понимаешь. Как обычно. Как у тебя? — О, то же самое. Здорово быть дома. Повисает пауза, и Тэхён судорожно придумывает другую тему разговора, уже сожалея об этом решении. Это странное напряжение между ними убивает его — они всегда умели говорить непринуждённо, даже прежде чем произошло что-то большее. Изначально это было одной из причин, почему его привлёк Чонгук. — Получил какие-нибудь хорошие подарки? — безнадёжно спрашивает он, внутренне съёживаясь от того, как натянуто это звучит. — Ох, эмм — я правда не очень люблю, когда они мне дарят какие-то вещи, знаешь, не то чтобы мне что-то нужно. Но мама не может устоять и не подкинуть мне что-нибудь, мне кажется. — Он прочищает горло. — Как насчёт тебя, ты приготовил мне что-то хорошее? — Я думал, это не принято с тем, кого ты потрахиваешь между делом, — говорит Тэхён. Слова слетают с его губ, прежде чем он может их остановить, и даже несмотря на то, что это должна была быть шутка, горечь в его голосе не скрыть. На другом конце линии тишина, такая долгая, что Тэхён даже проверяет, не скинул ли Чонгук звонок. — Тэхён… — говорит он, кажется, через целую вечность, и его голос невозможно понять. — Забудь, — резко говорит Тэхён. Он не хочет слышать, что Чонгук собирается сказать, ему не нужно так просто оказаться брошенным, или что там ещё может произойти. Весь этот звонок был ужасной идеей, просто очередной в серии ужасных идей, которые возникали у него в последнее время, и когда он научится держать свой глупый рот на замке? — Я должен идти, уже поздно. Извини, что разбудил тебя. — Без проблем, — говорит Чонгук, и его голос всё так же нечитаемый. — Спокойной ночи, — говорит Тэхён и кладёт трубку, прежде чем услышит ответ Чонгука. *** Они совсем не разговаривают несколько следующих дней. Тэхён делает всё возможное, чтобы сохранять бодрое выражение лица при семье, и даже вытаскивает себя на встречу с парой старых школьных друзей. Он очень решительно не думает о Чонгуке, что, конечно, означает, что он проводит всё своё время, думая о том, чтобы не думать о нём, но становится только хуже, когда он в одиночестве ложится в постель ночью. Ему кажется, что он — ходячее клише, идиот, у которого появились чувства, однако с Чонгуком он был потерян ещё до того, как у них всё началось. Перспектива возвращения в Сеул, постоянного вынужденного присутствия рядом с ним, когда между ними эта отвратительная тяжесть, заставляет его желать залезть под одеяло в кровати и никогда не вылезать. В его день рождения, за день до того, когда он собирается лететь обратно, он просыпается с миллионом сообщений от его друзей и членов семьи, не говоря уже об очередном миллионе твитов от фанатов. Это немного радует его (хотя среди них нет сообщения от Чонгука), и он оживляется даже больше, когда его брат и сестра вваливаются в его комнату, запрыгивая на кровать и скандируя «хэппи бёздэй!» День проходит достаточно приятно, с непрекращающимся потоком пожеланий. Чимин даже звонит ему, что очень мило, а Хосок шлёт ему видео с кучкой таких же радостных членов семьи, улыбающихся и машущих на заднем плане. Его мама сжаливается над ним и помогает ему собрать чемодан, мягко пожурив его за то, что за какие-то несколько дней его вещи оказались разбросаны по всему дому. Этим вечером он идёт с друзьями в бар, и в нём уже два бокала, когда его телефон начинает вибрировать от звонка Чонгука. Он таращится на него, замирая, потом перенаправляет вызов в голосовой ящик и незамедлительно выпивает залпом остаток напитка. Потом они заказывают серию шотов, потом ещё одну, и Тэхён становится гораздо пьянее, чем мог бы быть при других обстоятельствах. Плюс в том, что он не проверяет свой телефон до того момента, когда ложится лицом в кровать в ту ночь, удивляясь, почему кружится комната. У него пропущенное сообщение от Чонгука. привет, прости, я не дозвонился. с днём рождения. Тэхён засовывает телефон под подушку и отрубается. *** Перелёт обратно в Сеул на следующий день — возможно, самый ужасный опыт в его жизни. Его будильник звенит в шесть утра, и он просыпается, чувствуя себя, как будто только что вылез из задницы дьявола. Его голова раскалывается, в желудке бурлит, и ему удаётся избежать рвоты по пути в аэропорт, но очень близко к тому. Он обнаруживает Юнги уже в зоне выхода на посадку, потягивающего кофе со льдом и выглядящего решительно несчастным оттого, что пришлось быть так рано, и ещё к тому же в аэропорту. Один только взгляд на Тэхёна, и он начинает смеяться. — У тебя адский видок, — говорит он, стирая слёзы с глаз. — Бурная ночка? — О, да, я тоже рад тебя видеть, — ворчит Тэхён, роняя сумку на пол и падая на свободное место рядом с Юнги. — Прости, бро, с прошедшим, — говорит он, похлопывая Тэхёна по плечу. — Нет, серьёзно, что, чёрт возьми, ты вчера делал? — Я пил, — говорит Тэхён, закрывая глаза, когда его накрывает очередная волна тошноты. — Всё. — Ииу, — произносит Юнги. — Ты понимаешь, что больше уже не подросток, так ведь? Тэхён глядит на него. — Меня буквально стошнит НА тебя. Юнги примирительно поднимает руки. — Просто сказал. Если ты готов тусить сегодня вечером. Тэхён покорно кивает, хотя он, наверно, быстрее бы сдох, чем выпил ещё что-то алкогольное в ближайшее время. Потом, опять же, он не уверен, что смог бы выстоять лицом к лицу с Чонгуком без бокала в руке. Ему просто надо поспать, возможно, вечно, и когда он проснётся, всё будет хорошо, и он будет готов справляться со своими проблемами как взрослый человек. Или, по крайней мере, он избавится от самой ужасной части похмелья и будет в состоянии вернуться к своему обычному подходу заливания своих чувств алкоголем. И то, и другое кажется нормальными вариантами. Они спят в самолёте, а потом они спят в машине на пути из аэропорта домой, и когда они добираются до общежития, Тэхён позволяет Намджуну с Сокджином обнять себя, прежде чем отправиться прямиком к себе в комнату и отрубиться на шесть часов. Когда он просыпается, уже вечереет, и происходят две вещи: он смутно чувствует себя снова человеком, и за окном идёт снег. Сильный. Он выпивает две полные бутылки воды, принимает душ и потом выходит из своей комнаты в поисках какой-нибудь жирной пищи. Когда он заходит на кухню, он находит своих хёнов, включая Хосока, который, должно быть, приехал, пока он спал, — в суматохе. — Что за фигня происходит? — спрашивает он, открывая холодильник и сразу же вытаскивая четыре блюда за раз. — Ты не видел общий чат? — спрашивает Хосок. — Я выпал из окружающего мира на прошлые шесть часов, так что нет, — отвечает Тэхён. — В чём дело? — Чимини написал, — жалобно говорит Сокджин. — Их с Чонгуком рейс отменили из-за снега. Они думают, что не доедут сегодня до вечера. Тэхён почти роняет контейнер с сомнительными остатками еды, который он держит. — Блядь. Конечно, он мучился от того, что увидит Чонгука снова, но ему даже не приходило в голову, что они не будут вместе в новогоднюю ночь. Это планировалось месяцами, он на это рассчитывал. Идея праздновать, когда двое из них отсутствуют, кажется невозможно удручающей. — Вот отстой, — говорит Намджун, и остальные согласно кивают. Тэхён вытаскивает свой телефон и пролистывает непрочитанные сообщения, быстро находя чиминово. парни, наш рейс был отменён :( :( :( не думаю, что мы сможем добраться до дома до завтра От Чонгука ничего нет ни в общем чате, ни отдельно Тэхёну. Не то чтобы это должно удивлять, что Тэхён единственный, кто страдает из-за того, что в полночь они не будут вместе. Он швыряет свой телефон на стол и поднимает взгляд на остальных. — Ну, так это значит, что нам просто стоит начать пить? *** — Что если мы поедем на машине? — говорит Чонгук, бешено шагая взад-вперёд в одном из залов ожидания аэропорта. Он не перестаёт двигаться с тех пор, как они узнали, что их рейс отменили, и это вызывает у Чимина головную боль. — Поедем? — спрашивает Чимин, поднимая бровь. Он удручённо сидит на своём чемодане, подпирая подбородок рукой. — Типа в Сеул? — Ага, — подтверждает Чонгук, взволнованно кивая. — Мы могли бы взять в прокате машину и просто поехать. Чимин смотрит на него как на безумного. Что, возможно, так и есть. — …Там метёт. Чонгук пренебрежительно машет рукой, как будто нет никакого предупреждения о сильной снежной буре на половине страны прямо сейчас. — Да, да, но мы могли бы это сделать — пока всё не слишком плохо. И у нас ещё столько часов до полуночи. — Это кажется категорически ужасной идеей, — говорит Чимин, не убеждённый. — Думаю, нам стоит просто поехать домой и вернуться завтра. — Но тогда мы пропустим новогоднюю ночь! — кричит Чонгук. Чимин пожимает плечами. — Это отстой, но не конец света. — Чимин. — Интонация Чонгука меняется на отчаянную. Он прекращает шагать и встаёт прямо перед Чимином, умоляюще глядя на него. — Пожалуйста. Чимин разглядывает его с подозрением. — Почему ты так сильно хочешь туда попасть? — Я просто хочу быть с… со всеми вместе. В полночь, — говорит Чонгук, избегая прямого зрительного контакта. — Херня, — говорит Чимин, и Чонгук с удивлением поднимает брови от ругательства. — Если ты скажешь мне реальную причину, то, может быть, я подумаю. Чонгук хмыкает, скрещивая руки на груди. — Это и есть настоящая причина! — Думаю, тогда мы просто едем домой. — ХОРОШО, — рявкает Чонгук, выглядя убийственно. — Потому что я влюблён в Тэхёна, и мне кажется, что я налажал, и мне нужно вернуться к нему до полуночи, чтобы я смог всё исправить. Чтобы мы могли… начать год вместе. — Всё это выливается в спешке, кроме последней фразы, которую он добавляет тихо, смущённо. Чимин таращится на него в ошеломлённом молчании, с огромными глазами. — Вот, получил ответ, теперь, пожалуйста- — Вы, парни, влюблены? — говорит Чимин, перебивая его. Его глаза гигантские. Чонгук издаёт грустный смешок. — Ну. Я да, по крайней мере. — Он тоже, — уверенно говорит Чимин. — Поверь мне. Чонгук не отвечает, только смотрит вниз на свои ноги. Его плечи опущены, и, чёрт побери, Чимин не может видеть своих товарищей по группе грустными. — Ну, тогда, какого хрена мы всё ещё тут делаем? — говорит Чимин, поднимаясь. — Нам пора! Чонгук резко поднимает голову, и на лице у него ошарашенное выражение. Чимин просто жмёт плечами и улыбается, а потом чуть не падает с ног, когда Чонгук налетает на него, крепко обнимая. — Спасибо, — мямлит он. — Да, да, — говорит Чимин, хлопая его по спине. — Можешь осыпать меня нежностью в машине. Чонгук счастливо улыбается ему. — О, и кстати, — говорит Чимин, поворачиваясь к нему, когда они хватают свои сумки и направляются к стойке аренды автомобилей. — Я нахрен знал это. *** В действительности они не начинают пить прямо сразу, но в течение часа заказывают хренову тучу еды из доставки и откупоривают бутылку шампанского. От тёплой еды в желудке и с бокалом в руке (опохмел, что ещё сказать) Тэхён чувствует себя немного лучше, но не совсем. Атмосфера в целом достаточно подавленная, никто из них не может игнорировать отсутствие двух младших мемберов. Они коротают время, фоном работает телевизор, пока они играют в игры и вспоминают прошедшие двенадцать месяцев. Это был невероятный год, несомненно, но Тэхён не может не цепляться за тот факт, что человек, ответственный за большинство невероятных моментов, отсутствует. Он сдаётся в попытках игнорировать телефон и вместо этого навязчиво проверяет его, хотя и знает, что Чонгук не напишет ему, а сам он слишком упрямый, чтобы писать Чонгуку. Около одиннадцати вечера слышится сильный грохот из главного коридора. Они все подскакивают, лихорадочно переглядываясь друг с другом. Прежде чем кто-то из них может пошевелиться, запакованные, запорошенные снегом фигуры Чонгука и Чимина возникают в проёме комнаты для отдыха. Тэхён чувствует, как его сердце останавливается. — ЧТО! — восклицает Хосок, вскакивая на ноги. — Мы сделали это, — провозглашает Чимин, вскидывая руки вверх. Остальные ликуют, а затем все срываются в радостные совместные объятья. — Как, чёрт возьми, вы добрались сюда? — спрашивает Сокджин, и они с Намджуном затягивают снежных макнэ в комнату и берут их сумки. Тэхён, со своей стороны, парализован, оставаясь немного позади. Он не может отвести взгляд от Чонгука, который здесь, во плоти, и намеренно смотрит в пол. — Мы арендовали машину и поехали, — гордо объявляет Чимин, отбрасывая шарф. — Вы сумасшедшие?! — говорит Намджун, ужасаясь, хотя и суетливо стряхивая снег с их пальто. — На улице метель! — Мы просто… — начинает Чонгук, наконец заговорив. Он выглядит бледно, с тёмными кругами под глазами. — Надо было сюда. — Его взгляд прикован к Тэхёну, и Тэхён ощущает дрожь во всём теле. — Вы, парни, придурки, — говорит Юнги, качая головой. — Но, конечно, мы рады, что вы здесь. — Выпьем за это, — говорит Хосок, и хлопок очередной бутылки шампанского вытягивает Тэхёна из ступора, вызванного Чонгуком. Повсюду шампанское, сопровождаемое частыми тостами за Чимина и Чонгука, величайших макнэ, когда-либо живущих на земле. Тэхён проживает всё это в некотором тумане. Когда ситуация немного успокаивается, и все возвращаются к своим разговорам, Чонгук оказывается рядом с ним. — Привет, — говорит он тихо, наклоняя голову в сторону двери. — Мы можем поговорить? Тэхён чувствует, как в животе узлом завязывается страх, однако молча кивает, следуя за Чонгуком в тускло освещённый коридор. Они проходят вперёд и за угол, так что им только слабо слышны голоса из общей комнаты. Когда они останавливаются, Чонгук поворачивается к нему с мученическим видом. Прошла всего лишь неделя, но такое близкое к нему присутствие снова, настолько близкое, что можно рассмотреть каждую черту его лица, заставляет всё тело Тэхёна дрожать от острого, болезненного желания. Решая игнорировать это чувство, он скрещивает на груди руки и выжидающе смотрит на Чонгука. — Ну? — резко говорит он. — В чём дело? — Прости, — выдаёт Чонгук. Тэхён пристально смотрит на него. — За что? — говорит он вызывающе. — Я психанул, — говорит он, проводя рукой по волосам, что он делает только в том случае, если он пародирует Чимина, либо реально переживает. — Когда ты упомянул, чтобы рассказать другим. Я испугался. Ты должен понять, то, что с нами — я никогда не думал, что у меня будет такое, или будешь ты. Мне всё ещё не верится. Но это случилось, и это так хорошо, и с того момента я просто так боюсь, что всё почему-то пойдёт не так. Что если мы расскажем другим и всё испортим? Я не смогу — не смогу так. Странно думать об этом — о времени, когда всё было, и страстная тоска, и взгляды украдкой, и долгие прикосновения. Какая-то невыносимая боль в воспоминаниях о том времени, но сейчас всё настолько реальнее, острее чувствуется. Тэхён ощущает, как сердце бьётся у него в горле, пока приходит осознание слов Чонгука, но он молчит, хотя Чонгук испытующе вглядывается в него. — Я знаю, что должен был сказать тебе это ещё тогда, прости меня, — настаивает он. — Я не хочу, чтобы ты вообще когда-нибудь думал, что для меня это не важно, потому что это важно. Так сильно. — Так что, тогда мы не «просто потрахиваемся между делом»? — говорит он. Это звучит мерзко из его уст, но он думает, что это нужно осознать, иначе это навсегда застрянет у него в подсознании. В потёмках он видит, как лицо Чонгука вытягивается. — Тэ, пожалуйста, — говорит он отчаянно. — Ты должен знать, ты гораздо больше значишь для меня. — И всё же, что это значит? — настаивает Тэхён. Он так сильно хочет просто упасть в чонгуковы объятья, но он обязан знать, на какой они сейчас стадии. — Для нас? — Думаю, это значит… я весь с тобой, — говорит Чонгук, выражение его лица наиболее открытое и уязвимое, чем он когда-либо видел у него. — Если ты будешь со мной. — Чёрт, — говорит Тэхён, судорожно вздыхая, чувствуя, как последняя капля его решимости испаряется. Его сердце распирает. — Я скучал по тебе. Чонгук издаёт какой-то звук, подозрительно похожий на полувсхлип облегчения, напирая на Тэхёна и обхватывая его руками. Так хорошо снова закутаться в нём, погрузиться в его запах и тепло его тела. — Поцелуй меня, ты, придурок, — говорит Тэхён, его голос теряется в чонгуковом плече, и Чонгук выдавливает слабый смех. Он отстраняется, нежно обхватывая ладонями лицо Тэхёна, и целует его. Тэхён поднимает руки и берётся за чонгуковы запястья, заковывая его. Издалека доносится радостный возглас откуда-то из коридора, и на одно пугающее мгновение Тэхён думает, что их застали. Потом он понимает, что звук доносится из комнаты отдыха, где их хёны почти наверняка заставили Чимина выпить шот, беднягу. — Думаю, нам стоит вернуться обратно, — неохотно говорит Чонгук, всё ещё держа одну руку на щеке Тэхёна. — Нам не обязательно рассказывать им прямо сейчас, — говорит Тэхён, дотрагиваясь до другой его руки и переплетая пальцы. — Раз мы знаем, в каком мы положении, я буду ждать столько, сколько тебе нужно. — Я рассказал Чимину, — внезапно говорит Чонгук, как будто он только вспомнил. Тэхён вскидывает брови — он не ожидал такой информации. — Ты что сделал? Когда? — Это был единственный способ убедить его поехать со мной на машине, — объясняет Чонгук. — Я рассказал ему, что влюблён в тебя, и- Время замирает на мгновение. — Что. Чонгук замолкает, неожиданно выглядя поражённым, когда осознаёт свою ошибку. — Ох, блядь- — Скажи ещё раз, — говорит Тэхён, его голос чуть громче шёпота. — Я, — запинается Чонгук. — Я люблю тебя, Тэ. Я влюблён- Тэхён прерывает его поцелуем, обвивая руками шею Чонгука и притягивая его ближе. — Я тоже люблю тебя, — бормочет он в губы Чонгука и больше чувствует, чем видит, широкую улыбку в ответ. Ему кажется, его сердце может взорваться от счастья. — Господи, нам реально надо лучше объясняться, — говорит он с грустным смехом, когда они разрывают поцелуй, всё ещё соприкасаясь лбами. — Всё это время мы были в одной точке, и оба боялись сказать об этом. — Он рассеянно перебирает мягкие волосы на затылке Чонгука. — Каково было рассказать Чимину? — Хорошо, он был в восторге, — говорит Чонгук, слегка посмеиваясь. — Хотя, мне кажется, он вроде и так знал. — Я догадался. — Тэхён перехватывал достаточно понимающих взглядов Чимина, чтобы понять, что он, наверно, что-то подозревает. — Я правда хочу рассказать им всем, понимаешь, — откровенно говорит Чонгук. Тэхён снова целует его, ободряюще сжимая его руку. — Как только ты будешь готов. *** Они проскальзывают обратно в тусовку относительно незамеченными, все слишком пьяные и счастливые, чтобы спрашивать, где они были. Все, кроме Чимина, который утягивает Чонгука в сторону, пока Тэхён наливает им обоим по кружке шампанского. Тэхён видит, как они разговаривают, склонив головы вместе, потом наблюдает, как Чонгук кивает с улыбкой на лице, а Чимин закидывает на него руку, крепко обнимая. Когда он поднимает взгляд и видит, что Тэхён наблюдает за ними, он улыбается и показывает большой палец вверх. Тэхён отвечает ему тем же, чувствуя, как будто он плывёт. — ВНИМАНИЕ! — кричит Намджун в 23:58. — Осталось две минуты в 2017 году. Братья — это был удивительный год, и для меня настоящая честь — испытать всё это вместе с вами, — говорит он, используя ту интонацию, когда он говорит что-то исключительно трогательное, что обычно заканчивается тем, что у Тэхёна перехватывает дыхание. Он поднимает стакан, и все следуют его примеру. — Давайте сделаем 2018-й ещё лучше. — Все чокаются, и Чонгук улыбается Тэхёну из-за края своей кружки. Когда начинается отсчёт с десяти секунд, они кучкуются возле телевизора, глядя, как цифры приближаются к нулю. — ДЕСЯТЬ! — кричит Хосок, и все присоединяются. — ДЕВЯТЬ! Тэхён запоздало понимает, что он и Чонгук стоят на противоположных сторонах небольшого полукруга, который они образовали у телевизора. Он не то чтобы думал, что они смогут поцеловаться в полночь, не тогда, когда все вокруг, но всё же, он надеялся, что они могли бы держаться за руки. — ШЕСТЬ! ПЯТЬ! Чонгук находит глазами его глаза, и всё остальное, кажется, понижается до фонового звука. — ТРИ! ДВА! Кажется, всё происходит в замедленном темпе. Они стоят, так и замерев, глядя друг на друга, остальные парни суетятся рядом, пока выкрикивают отсчёт. Тэхён ощущает сладкий привкус шампанского, пощипывающего на языке, и то, как гирлянды, развешанные по комнате, как будто мерцают над их головами. Потом Чонгук сдвигается, делая два больших шага через круг. — ОДИН! Их губы встречаются, пока парни взрываются ликованием, чонгуковы руки обхватывают его лицо. Поцелуй простой и сдержанный, идеальный, губы Чонгука слабо отдают шампанским, и Тэхён настолько ошеломлён, что к тому времени, как он решает сделать что-то со своими руками, Чонгук уже отходит назад, робко смотря на него. Примерно секунд пять вокруг них полная тишина, очевидно, пока остальные ребята осознают, что только что произошло. Потом: — Подождите-ка, — говорит Хосок, голова его крутится туда-сюда между ними двумя. Тэхён по-прежнему так поражён, что не может даже говорить, но Чонгук плавно поворачивает голову к остальным. — Это по правде или вы прикалываетесь над нами? — медленно спрашивает Намджун. — Эм, да, — говорит Чонгук, прочищая горло. Он смотрит на Тэхёна, который тихо кивает и наконец-то приходит в себя, чтобы взять его за руку и сжать её. — По правде. Уже какое-то время, вообще-то. Повисает какая-то ошеломляющая тишина, в течение которой Чимин просто сияет, как гордый родитель, глядя на них (Тэхён может поклясться, что видит предательский блеск слёз в его глазах). Потом Сокджин кричит «Я ШИППЕРЮ!» и в то же время Юнги бормочет что-то подозрительно похожее на «блядь, наконец-то», и их двоих втягивают в очередные групповые объятия. Тэхён ожидал, что парни классно к этому отнесутся и поддержат, но даже он удивляется, насколько естественно ощущение, когда они знают. Сначала у них появляются вопросы, например, как («Это просто случилось») и когда («Около шести месяцев?» «Вы, парни, скрывались ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ?!»), и кто сделал первый шаг («Тэ», за что он получает похлопывания по плечу), но в основном просто… всё в норме. — Ну, парниии, — говорит Сокджин, падая на диван рядом с ними немного позже. Тэхён сидит на коленях Чонгука (не то чтобы он не сделал бы этого раньше, но всё равно это мило), чонгуковы руки обхватывают его талию. — Это так здорово. Я всегда думал, что у вас двоих безумное количество нерастраченной сексуальной энергии. — Поверь мне, она тратится, — говорит Тэхён, и Чонгук фыркает. Юнги, сидящий по другую сторону Сокджина, выглядит в замешательстве. — Твоя кровать — наше любимое место для этого, Юнги-хён, — подкалывает Тэхён, пытаясь сохранять невозмутимое лицо. — Клянусь тебе, — говорит Юнги, и Тэхён с Чонгуком оба начинают истерически хохотать. — Я ненавижу тебя, — ворчит он, дуясь, пока Хосок со смехом не утаскивает его, чтобы выпить ещё шот. — Я мог бы иногда трахать тебя на его кровати, — бормочет Чонгук, кусая Тэхёна за ухо. — Или прямо здесь, на этом диване перед всеми, и это даже не будет иметь значения. Тэхён вздрагивает, одной рукой сжимая бедро Чонгука. — Оставь это на потом, ковбой, — ласково журит он, и Чонгук только смеётся ему в шею сзади. Чимин находит Тэхёна позже этой ночью, когда Чонгук занят в каком-то абсурдном танцевальном баттле с Хосоком. Они пытаются перещеголять друг друга, кто сделает наиболее нелепое танцевальное движение, что довольно странно сочетается с тем фактом, насколько они оба неприлично талантливые. — Мне кажется, я должен поблагодарить тебя, — говорит Тэхён, когда Чимин проскальзывает на свободное место рядом с ним на диване. — Думаю, у меня была бы совершенно другая ночь, если бы не ты. Чимин пожимает плечами и отмахивается. — Вы, парни, всё бы решили. — Чимин делает глоток шампанского и очаровательно икает. — Но я правда счастлив за вас. — Спасибо, Чимини, — говорит Тэхён, закидывая руку ему на плечо и притягивая его ближе. — Я на самом деле хотел рассказать тебе, понимаешь. — Я знаю. Я понял, — говорит Чимин, укладываясь головой на его плечо. — В любом случае, у меня было какое-то ощущение. Вы не очень-то незаметные. Тэхён смеётся, а потом Чимин начинает хихикать, а потом они так сильно хохочут, что у обоих слёзы в глазах, отчасти потому что смешно, но в основном от шампанского. Везде тепло и счастье, и веселье, и Тэхён думает, из этого вырисовывается одна из самых счастливых ночей в его жизни. *** К трём утра всё значительно стихает. Как и ожидалось, Юнги уснул на диване, спящий Чимин приткнулся к его боку. Хосок и Сокджин усаживаются по обе стороны от них, рисуя на их лицах и хихикая, как пара школьников. Тэхён делает себе внутреннее напоминание проснуться вовремя, чтобы застать Юнги в гневе утром. Тэхён сидит на столешнице кухонного гарнитура, Чонгук стоит между его ног, оба разговаривают с Намджуном про предстоящий год. Когда в разговоре возникает пауза, Намджун ставит свою кружку на стол. Тэхён уже давно потерял счёт, сколько бутылок с алкоголем они прикончили, но он знает, что этого достаточно, чтобы все почувствовали это утром. — Джентельмены, — говорит Намджун. — Пора этому старому человеку укладываться в кровать. Было очень приятно. — Он зевает. — О, и ещё — поздравляю с тем, что вы влюблены и всё такое. Я очень рад за вас. — Спасибо, хён, — хором произносят они, и он слегка им машет, прежде чем исчезает в коридоре. Чонгук разворачивается лицом к Тэхёну, руками приобнимая его за талию. — Кровать? — спрашивает он, наклоняясь за поцелуем. Это всё ещё кажется сумасшествием, что они просто могут делать это не скрываясь. — Мм, — соглашается Тэхён, легонько целуя его в ответ. — Оуф! — вскрикивает он, когда Чонгук реагирует на это, поднимая его со столешницы и направляясь к той же двери, откуда только что вышел Намджун. Тэхён цепляется ногами за талию Чонгука и крепко держится. — Спокойной ночи! — радостно кричит он Хосоку и Сокджину, которые так увлечены рисованием пенисов на лице Юнги, что едва отражают его. — В спальню! — говорит он тише, чуть подпинывая пяткой Чонгука в попу и показывая через своё плечо. Они тратят вдвое больше времени, чем следует, чтобы добраться до комнаты Чонгука, возможно, потому что они то и дело врезаются в стены и целуются по пути. Прижатый к стене, смеющийся Чонгуку в рот, путаясь пальцами в его волосах, Тэхён думает: наверно, вот на что похоже — быть по-настоящему, до глубины души, всецело влюблённым. Ему кажется, он мог бы привыкнуть к этому ощущению. Они неосторожно вваливаются в комнату Чонгука, чуть не падая на задницы, когда Чонгук пытается открыть дверь, не выпуская Тэхёна. Каким-то образом им удаётся добраться до кровати, не получив серьёзных телесных повреждений, всё так же задыхаясь от желания и смеха. — Подожди! Мне надо снять ботинки! — заявляет Тэхён, седлая колени Чонгука. — Просто оставь их, — дуется Чонгук, хватая Тэхёна, пока тот соскальзывает и начинает бороться с ботинками. — Ты хочешь трахнуть меня, пока на мне надеты тимберленды? — смеясь, спрашивает Тэхён. — Я не какая-то девушка в стиле пинап, на которой только туфли на шпильках, извращенец. — Я просто хочу трахнуть тебя сейчас, — возмущается Чонгук, и Тэхён правда не может с этим поспорить. Он торопливо скидывает ботинки, отбрасывая свою футболку впридачу, и залезает обратно Чонгуку на бёдра. Он ощущает его, уже наполовину твёрдого, своей попой, и, несмотря на то, что прошла всего неделя, это всё равно заставляет его вздрогнуть. — Господи, я до ужаса хотел добраться до тебя, — говорит Чонгук низким голосом, когда притягивает к себе Тэхёна. Он всегда становится болтливым, когда выпивает, что Тэхён часто принимает за доказательство того, что на самом деле он очень хорош в грязных разговорчиках, когда не думает об этом слишком много. К сожалению для них обоих, заставить Чонгука не слишком много думать практически невозможно. Но сейчас он возбуждённый и раскованный, снимает свою футболку, садясь прямо, чтобы как следует поцеловать Тэхёна. Тэхён оценивающе скользит ладонями по его плечам, широким и мускулистым, потом вниз, царапая по спине, когда губы Чонгука перемещаются на его шею. — В какой позе ты хочешь меня? — задыхаясь, спрашивает он, откидывая голову назад. В девяноста процентах случаев он задаёт этот вопрос только из-за того, что это заводит Чонгука. Как и ожидалось, Чонгук стонет Тэхёну в шею, обхватывая его рукой за талию и переворачивая их в качестве ответа. Тэхён откидывается на подушки, вытягивая руки над головой и позволяя Чонгуку самому избавиться от оставшейся их одежды. Когда они полностью обнажены, Чонгук снова нависает над Тэхёном, крепко целуя его. — Я думал об этом всю неделю, — говорит он между поцелуями. Тэхён одобрительно мычит, дотягиваясь до тумбочки, пока тот говорит. — Дрочил в своей подростковой кровати, представляя тебя под собой. — Блядь, — говорит Тэхён, нащупывая смазку. — Блядь, это так горячо. Он вдавливает тюбик Чонгуку в ладонь, и тот на минуту останавливается, глядя вниз, что это. Когда он осознаёт, он выругивается, склоняется обратно и пошло целует Тэхёна. — Трахни меня, — шепчет Тэхён в чонгуковы губы, и Чонгук зажмуривает глаза и быстро кивает. Тот хватает собственные ноги, притягивая их вверх и в стороны, чтобы дать Чонгуку больший доступ, и у Чонгука буквально отваливается челюсть. — О, боже мой, ты нахрен меня убиваешь, — хрипло произносит он, жадно пялясь на Тэхёна, пока пытается открыть смазку. Тэхён опускает голову назад на подушку и закусывает губу, балдея от его внимания. Он вскрикивает, когда скользкий палец находит его вход, осторожно проходя внутрь. — Нормально? — тихо бормочет Чонгук, смахивая прядки волос со лба Тэхёна. На его лице очаровательная смесь сосредоточия и возбуждения, и Тэхён действительно охренеть как любит его, вот в чём дело. — Да, да, хорошо, — говорит Тэхён, чуть поскуливая. — Правда хорошо. Чонгук кивает, медленно проталкивая второй палец, и потом третий. Тэхён уверен, что он намеренно сдерживает себя, не спеша, чтобы он мог сделать всё правильно, — почти так же, как в первый раз, когда они это делали столько месяцев назад. Обычно Тэхён подгонял бы его, слишком отчаявшись ждать ещё хоть секунду, но этой ночью он просто лежит и принимает, разглядывая лицо Чонгука и выгибаясь от его прикосновений. К тому времени, как Тэхён полностью растянут, они оба задыхаются и дрожат. — Детка, — говорит Тэхён, тяжело дыша. — Я готов. — Да? — говорит Чонгук, вытаскивая пальцы и хмурится, когда Тэхён морщится от пустоты. — Да, — выдыхает Тэхён, раздвигая ноги шире. — Пожалуйста, давай. — Понял, — успокаивающе говорит Чонгук, оставляя поцелуй ему под коленкой, и это так чертовски нежно, что Тэхён почти плачет. — Просто подожди. — Он снова берёт смазку и покрывает свой член дрожащими пальцами, поднимая взгляд на Тэхёна, когда пристраивается к его входу. Тэхён высоко стонет, когда тот скользит внутрь, и Чонгук тотчас же нависает сверху, сжимая его руку, которую он всё так же держит возле головы. Он начинает толкаться медленно, постепенно набирая темп и поднимая тэхёновы ноги выше вокруг своей талии. — Вау, чёрт, — говорит Чонгук, когда Тэхён начинает подаваться бёдрами навстречу ему. Тэхён мычит в ответ, впиваясь пальцами ему в спину. — Чёрт, я люблю тебя. — Люблю тебя, — выстанывает Тэхён. Он уже в слишком безнадёжном состоянии, чтобы произнести целое предложение, но по тому, как Чонгук смотрит на него тёмными, нежными глазами, кажется, он представляет всю картину. У них всегда хорошо получалось трахать друг друга, поэтому неудивительно, когда Чонгук находит идеальный угол, касаясь простаты, или что Тэхён точно знает, как сжаться вокруг его члена, чтобы тот на самом деле потерял голову. Однако новизна во влюблённости, или, по крайней мере, для них ново признать это, и это до чёртиков сентиментально, но Тэхён думает, что, возможно, это даже лучше, чем секс. Когда они оба уже близко, Тэхён вцепляется в чонгуковы плечи и говорит: — Быстрее. — Перевернёшься? — задыхаясь, спрашивает Чонгук, и Тэхён кивает, зашипев, когда Чонгук выходит из него. Он перекатывается на живот, от трения его члена по одеялу ему сносит голову, а Чонгук мгновенно снова оказывается внутри него. Он прислоняется к его спине, вжимая его в матрас. В этом столько страсти, в том, как Чонгук накрывает его всем своим телом, так близко, что Тэхён чувствует, как громыхает его сердце под рёбрами. Чонгук срывается тазом вперёд, и новое положение настолько хорошо, что Тэхён даже не запаривается, чтобы заглушать в чонгуковой подушке звуки, которые он издаёт. Он надеется, что весь чёртов дом слышит его, хочет, чтобы они знали, как хорошо Чонгук его трахает. — О, боже мой, — говорит Чонгук, и Тэхён запоздало понимает, что, возможно, он произнёс эту последнюю часть вслух. Упс. Но, кажется, Чонгука это только подстрекает, и он вбивается сильнее, ритм его движений становится всё более хаотичным. Его голова падает Тэхёну на спину, и Тэхён чувствует лёгкий налёт пота на лбу, когда тот прижат между его лопатками. Он выкрикивает имя Тэхёна, когда кончает, его тело вздрагивает, а затем расслабляется. Тэхён извивается под ним, потираясь о член Чонгука, в то время, как его собственный трётся об одеяло под ним. Чонгук стонет от излишней стимуляции, но не выходит, вместо этого обхватывает рукой Тэхёна за торс и приподнимает его на руки и колени. Он оборачивает ладонью член Тэхёна и дрочит ему, целуя вдоль позвоночника. — Давай, кончи для меня, — шепчет он, так Тэхён и делает, содрогаясь всем телом. Они падают на бок, изнурённые, едва избегая мокрого пятна на кровати. Тэхён смутно думает, что им придётся заняться стиркой завтра, когда наступит похмелье, но прямо сейчас он не заморачивается об этом, не сейчас, когда рука Чонгука лежит на его талии, а губами он прижимается к его плечу. — С грёбаным Новым годом, — говорит он, и Чонгук смеётся, его дыхание опаляет тэхёнову шею. — Ага, — соглашается тот, зевая. — Будет хороший год. — Я люблю тебя, — говорит Тэхён, потому что может. — Я тоже люблю тебя, — отвечает Чонгук, потому что это правда. Вскоре после этого их обоих накрывает сном. *** Тэхён просыпается в первое утро 2018-го от звука Юнги, преследующего Хосока с Сокджином по коридорам, кричащего о росписи членов на его лице. У него похмелье, и он спит на заляпанных спермой простынях, но, судя по всему, чувство это гораздо лучше, чем двадцать четыре часа назад, в последнее утро 2017-го. Для начала, он думает, что, может быть, ему удастся победить похмелье парой таблеток обезболивающего, и есть вещи похуже грязных простыней, особенно если они — прямой продукт прошлой ночи с его супер-горячим парнем. И, что более важно, у него всё ещё есть Чонгук, свернувшийся рядом с ним и сладко спящий. 2018-й обещает быть вполне хорошим годом.