Мой свет

Из-за холодного света ноутбука мои глаза уже начинали слезиться. Мелкие чёрные буквы разбегались по всему экрану, от сильнейшего желания уснуть. Но нет. Мне нельзя спать в эту ночь, иначе ничего не изменится. Наступит утро, и моя жизнь закипит новыми страданиями и проблемами. Я делаю ещё один глоток энергетика со вкусом… из-за его пены во рту, вкуса уже не чувствуется. Слишком газированное, дешёвое пойло. Но главное, что бодрит. Мои уродливые пальцы, украшенные многочисленными шрамами и следами от сигарет, тихо нажимают на потёртые кнопки клавиатуры. Символы заполняют поисковую строку.

[способы само_|]

На миг останавливаюсь, перевожу покрасневшие, сухие глаза на часы. 2:54. До утра ещё очень долго. Может, стоит всё хорошо обдумать? Нет. Это единственный способ всё решить. Заканчиваю фразу. Посреди экрана высвечивается телефон доверия. Мои пальцы хорошо помнят кнопки телефона, на которых напечатаны эти цифры. Презрительно хмыкаю. /- Алло! — мой, тогда ещё детский голос срывается от крика и плача. — Это служба доверия? — Да, да, что у вас случилось? — голос оператора грубый и усталый, слышно, что ему нет дела до моих проблем. Но тогда он казался мне спасительным пением. — Мама… па… — из-за шума в квартире мне сложно сформулировать мысль. Я должна говорить тихо, чтобы меня не услышали. — Папа опять бьёт маму и моего маленького братика! Что мне делать?! — мне было лет восемь. — Повторите громче? — гаркнул голос из трубки. — Папа… — дверь со скрипом открывается, отец срывает её с петель. Что было дальше я помню плохо. В моём мозгу надолго застывает телефонный гудок, прерывистый, похожий на писк кардиомонитора: пип-пип-пип… А затем он сливается в единый звук, и мне кажется, что это моё сердце остановилось… После этого инцидента всё моё тело было в синяках и ссадинах. Что не так с моей семьёй? Есть мама и папа, двое детей. Всё, как и в других семьях, не так ли? Но я не чувствую их теми, кому могу доверять. Я боюсь находиться с ними в одной комнате. Но почему? Почему наша жизнь не похожа на столь идеальные «дочки-матери»? Отец потерял работу и начал пить ещё когда мне было три года. Мама была невероятно красивой женщиной, богачи неплохо платили ей за одну ночь. Она всего лишь хотела поставить нас с братом на ноги, а отец как-то об этом узнал. — В нашу квартиру пробрался вор… это он сделал… — мама говорила с трудом из-за сломанной челюсти. Отец, стоявший в углу комнаты, одобрительно кивал. Я до сих пор не могу понять, почему она не сказала правду. Почему эта тварь обрекла нас и себя на жизнь в этом грёбанном аду?! Вот уж минуло моё четырнадцатилетие, а я до сих пор не могу понять… / Открываю первый сайт.

Интересные факты о самоубийстве!

Ну, посмотрим… ▹ Весной уровень самоубийств на 4–6% выше, чем в остальные месяцы года. Некоторые исследования утверждают, что в деревнях самоубийства случаются чаще, чем в городских районах; Да. Желание умереть пришло мне именно в мае, а ведь он — преддверие свободы и тепла… ▹ Исследователи, занимающиеся проблемой самоубийств, активно критикуют телевизионщиков, сообщающих о самоубийствах в новостях, так как считают, что это подталкивает потенциальных самоубийц к решающему шагу; Ха-ха. Интересно, а скольких несчастных, ну, или глупых людей совершат самоубийство, после того, как в шесть часов вечера, в новостях расскажут обо мне? ▹ Люди сводят счёты с жизнью самыми разнообразными способами, например, глотая ядовитых пауков, просверливая отверстия в голове, задыхаясь в нижнем белье, вкалывая арахисовое масло в вены, ломая шеи в тисках, и ныряя в чаны с пивом, чтобы утонуть; Хм… я бы с удовольствием сожрала пару-тройку каракуртов, чтобы свести счёты с жизнью. Хотя нет… паучков, всё-таки, жалко. ▹ В семьях, где кто-то из родственников совершил самоубийство, вероятность самоубийства других членов семьи повышается; Что ж. Я надеюсь, что моя «семья» не последует за мной. Пусть и дальше гниют в этом аду. Ах, ну что за бред я читаю. Это мне никак не поможет. Вновь открываю поисковую строку.

[безболезненный метод суицида_|]

И сразу же натыкаюсь на огромную таблицу, с перечнем способов сдохнуть.

Прыжок с высоты.

Надёжность: 93,44% Время: 4,56 мин. Болезненность: 17,78

Идеально. То, что мне и нужно. Быстро, не больно и надёжно! Да и крыша нашего дома всегда открыта… Мой взгляд привлекает следующая статья: Часто человек превращается в фарш. Содержимое кишечника и мочевого пузыря от разрыва вытекает на асфальт. Кости, которые ломает удар, вылезают наружу на всеобщее обозрение. Внутренние органы и их содержимое вываливается в пыль и грязь. При ударе могут ломаться зубы и тоже разлетаться по земле или даже оставаться на балконах, об которые ударялся в полете суицидник. Кстати, если падение было ступенчатым (то есть тело задевало препятствия при падении), то оставить на балконах можно не только зубы и части одежды, но и части тела. При приземлении совсем некрасив беззубый рот, наполненный кровью. Прекрасно. Пускай все видят, до какого уродства меня довёл этот чёртов мир! Я слезла с кровати, опустив тонкие ноги на ледяной пол. Мягкое, но тёплое одеяло отлетело в угол комнаты. Натянула потёртый свитер жёлтого цвета и взяла со стола телефон с наушниками. Дверь тихонько скрипнула, когда моя рука осторожно нажала на ручку. В коридоре сильно пахло перегаром. Да. Вечно пьяный отец, мать, прикованная к инвалидной коляске… в этой квартире всегда царили скорбь и одиночество. Я накинула лёгкую, осеннюю куртку, с пачкой сигарет в кармане. Их там две или три осталось… — Мокко? — чёрт. Мелкая гнида проснулась. — М? — лишь бы не разбудил родителей. — Что такое, Суми? — Сестрёнка, куда ты идёшь? — мой шестилетний брат так назойлив… ненавижу. Я слишком долго терпела этого спиногрыза. — Я… в путешествие, из которого ещё никто не возвращался. — говорю загадками, чтобы заставить его задуматься и отвлечься от меня. — Что? — Просто гулять. — Ночью? — Это нормально. Спи иди. Папе расскажу, что ты шлялся по ночам. — это напугало мелкого, и он, наконец, заткнулся. Миновав грязный подъезд, я, наконец, оказалась на крыше, желая вдохнуть на конец свежий воздух… снова ошибка. Его едва ли можно назвать свежим: небо этого ненавистного мне города насквозь пропахло дымом кораблей и заводов. Дым повсюду. Я скоро тоже стану дымом. Достаю длинную полоску никотина со вкусом яблока. Винстон. Ах, как же противно это слово… / Сложновато жить с отцом-алкоголиком, матерью-инвалидом, и мелким братом, которому отдают всё, такое маленькое, пособие… Я пыталась зарабатывать, устроившись в «бургер кинг». Но кто-то из сотрудников повадился воровать продукты, и подумали все, конечно, на «эту нищебродку Мокко!». Многие говорили мне, что я красива, несмотря на дешёвую одежду. В школе я была душой компании, однако не было ни одного человека, которого я бы могла назвать «лучшим другом». Это до восьмого класса. Ко мне стал подкатывать один мажор. Он вёл себя так, будто я действительно ему нравилась. А я… всеми силами отыгрывала взаимность. Обман — моя стихия. Врать, создавать иллюзии я умею лучше всего на свете. Началось что-то похожее на жизнь. У меня появлялась новая одежда, дорогие гаджеты, друзья… а всего лишь нужно было притворяться, что я его девушка. Он познакомил меня со своей семьёй. И она была похожа на сказку: любящие родители и послушные дети… мне хотелось остаться с ними. Но, как говорится, в семье не без урода. Мой парень тратил отцовские деньги на алкоголь и сигареты, иногда — что-то похуже. Теперь я и дня не могу прожить без Винстона. В четырнадцать лет у меня был первый секс… я на всё шла, чтобы остаться с ним. Но в один день всё разрушилось: он нашёл кого-то покрасивее, выкинув меня, как использованную вещь. Тогда я первый раз порезала руки. Порезы так похожи на штрихи, когда ты хочешь перечеркнуть неверно написанный текст… Попытка перечеркнуть самого себя. А в один день лезвие кромсало не кожу, а мои волосы… я была слишком похожа на мою мать, женщину, которую ненавидела сильнее всех. Но на внешности наша схожесть не заканчивалась: я следовала её примеру, спала с богатеньким мальчиком, чтобы заработать. Только вот мама все заработанные деньги отдавала нам. А я забирала всё себе. / Из-за этого я себя и ненавижу. Делаю первую затяжку, и мои лёгкие наполняются густым дымом. Ещё немного, и он вырвется на свободу, смешается с небом этого города. «Едкий дым впитался в небо, Звёзды сделав лишь мечтой, Я хочу вернуться в лето, Чтоб с тобой дышать рассветом, В нём не слышен ветра вой…» — в наушниках играет песня Skittles, моей любимой исполнительницы. Её музыка всегда жизнерадостна, а клипы яркие. Такая сладкая ложь… Ладно. Уже пора. Я очень устала от этого всего. Кидаю окурок с крыши. Надеюсь, он станет причиной пожара… мои пальцы стучат по клавишам телефона. Меняю статус в соцсетях на «Я оставляю вас с вашими заботами в этой сладкой помойке. Удачи» Ха, теперь пользователь с ником «𝙼𝚘𝚔𝚔𝚘 𝙻𝚘𝚟𝚎 𝅘𝅥𝅯» никогда не отобразится на ваших экранах как «онлайн». Интересно, существует ли реинкарнация? Быть может, я смогу переродиться? И там, в другой жизни, в другом месте, в другом времени, я принесу хоть какой-то толк… — Пошла ты, чёртова Йокогама… — я разбежалась и, наконец, сделала шаг, который планировала уже много месяцев. Я летела к земле со скоростью 200 километров в час. Моя смерть наступила ровно в 3:12. Причина смерти: разрыв сердца, повреждение лёгких сломанными рёбрами. В те несколько секунд, пока моё тело ещё было в сознании, я, чёрт возьми, поняла, какую же глупую ошибку я совершила! О, почему нельзя переместиться назад во времени?! Я не хочу лежать на холодном асфальте, разбитая на тысячи кусков плоти, истекающая кровью и лимфой… Я, чёрт возьми, хочу жить! По-другому, но жить!!! Всё моё тело пронзила сильнейшая, безумная боль, поглощающая всё. Я не слышала ничего, а вокруг была лишь тьма. И не сразу я поняла, что чей-то душераздирающий крик казался мне тишиной. Кричала я. Только вот голос был не моим. Мои глаза широко распахнулись, и первое, что открылось моему взору, были глаза. Алые глаза, наполненные ненавистью и злобой. — Что произошло… — я с трудом могла связать и пары слов. Мой голос сильно изменился, я почему-то начала шепелявить. Мой язык казался мне каким-то длинным… — А вы кто? — я разглядывала мужчину, стоящего предо мной. — Я, наверное, попала в рай, а вы Майкл Джексон какая оригинальная шутка? Мужчина не ответил мне, в глазах снова потемнело, и я опять провалилась во тьму.

× × ×

Я умерла, а после смерти как-то оказалась в теле девушки, обращённой в демона… Конечно, эта догадка пришла ко мне не сразу, а через некоторое время. Проснувшись, я уже знала и о демонах, и о том, как я стала им. Видимо, Господин смог передать мне часть своих знаний вместе с кровью. — Ничего так… — я видела своё отражение в небольшой луже. Этот облик кардинально отличался от моего предыдущего. Короткие волосы с двумя прядями, завивающимися вверх, как рога, были тёмно-зелёные, я бы даже сказала, малахитовые. А глаза — розовые, со спиралями поверх зрачков. Мой язык всегда немного торчал изо рта, ибо стал слишком длинным. Я часто его прикусывала. Но почему Господин выбрал именно меня? Почему, увидев моё тело, решил, что я смогу принести ему пользу? Быть может, в этом мире есть место?! — Мой Господин, спасибо! — прокричала я. — Вы даровали мне новую жизнь! — какое же счастье носить кровь нашего хозяина в своём теле! Ах, его часть внутри меня… От этой двусмысленности так захватывает дух! Какая же это честь, просто думать о нём, просто понимать, что он избрал тебя, а не кого-то другого! Какая же честь, что на тебя обратило внимание столь возвышенное и прекрасное существо, словно сама луна! Моё тело само закружилось в прекрасном танце. Я впервые за такое долгое время была счастлива… Я больше не буду пытаться умереть! Раз господин Кибутсуджи (ах, как же прекрасно звучит это имя… Печально, что я не имею право произносить его, наслаждаясь такой сладостью на губах…) избрал меня, значит, я буду служить ему вечно!!! Я не умру, я не потеряю ни капли этой прекрасной крови… Запах человеческого мяса резко достиг моего носа, возбуждая все рецепторы. Я так голодна! Я так хочу кушать! Поглощать, рвать их ещё живые, тёплые тела на куски!!! По подбородку стекали капли слюны, голову заполнял сильнейший звон, казалось, желающий разорвать мои барабанные перепонки изнутри! И вот, я уже бегу за человеком, бросаюсь на него и, лёгким движением руки, сворачиваю его шею. Кровь брызжет на моё белое кимоно, расшитое розовыми цветами. Рукам горячо от тёплого тела. Мои зубы прокусывают все, от костей до потрохов, я вырываю ещё бьющееся сердце из грудной клетки. Это великолепно… Я кружусь вокруг тела, моё движение схоже с кровавым танцем. Пью кровь, что брызжет из прокусанной артерии. Так осуши смертных до дна, до их последней конвульсии! Насладись же их падением! Это кровавое пиршество, сладостный эликсир, дарующий страдания! Человеческая кровь — особый сорт вина, изысканный смертельный нектар, согревающий меня изнутри! Такой восхитительно вкусный, пускай же он течёт по всему моему телу! Поглощать, поглощать! Больше! Я случайно прикусываю язык, начинаю судорожно слизывать с земли капельки крови. — Кровь нашего хозяина не должна пропасть… И не будет конца моему кровавому пиру, пока в один день я не окажусь в аду!

× × ×

Я должна развить мою технику демонической крови, чтобы стать одной из лун. Чтобы хоть на один шажочек приблизиться к Господину, к моему светилу, даровавшему мне шанс на бессмертие! Главное — съесть много людей, не попадаясь на глаза охотников. И я нашла способ поглощать много, при этом безопасно. Человеческое мясо содержит все нужные аминокислоты в оптимальных соотношениях, богато витаминами и минералами. Калорийность зависит от содержания жира, варьируясь от 250 до 450 ккал на 100 г, углеводов довольно мало, примерно 20% быстрого белка, жирность колеблется в широких пределах в зависимости от образа жизни особи. По вкусу напоминает свинину, немного горчит. Однако это не делает его менее вкусным. Отныне Аокигахара, лес самоубийц близ Токио — мой дом. Ежегодно в нём находят около ста тел! Главное — просто находить их первыми! Питаться падалью — не лучший вариант. Я дарую спокойную смерть тем, кто всеми силами хочет найти её. Благодаря моей технике крови я создавать реалистичные галлюцинации: слуховые, визуальные и тактильные. Человеку кажется, что умирает он рядом с теми, кого любит, но на самом деле он находится в лесу, рядом с кровожадным демоном. Я же освобождаю этих несчастных глупцов от страданий! За что же охотникам ненавидеть меня? Я не творю зла! «Ваша жизнь является бесценным даром от ваших родителей. Подумайте о них и о вашей семье. Вы не должны страдать в одиночку.» — гласит одна из табличек в лесу. Глупость. ГЛУПОСТЬ, БРЕД!!! Я тоже не должна была страдать в одиночку! Но мои родители не желали разделить со мной мою боль! Даже мать, которая, казалась, пойдёт на всё ради сохранения этой загнивающей семейки, не слушала меня! Они не были моей семьёй, и не важно, что в наших жилах протекала схожая кровь. Но это в прошлом. Сейчас эта порочная кровь остаётся лишь на асфальте рядом с нашим домом, и в кошмарах тех, кому не посчастливилось стать свидетелем моей гибели. Моё тело полно чистейшей крови нашего господина. Я одно из высших существ, и каждый день идеален, и даже мрачный лес самоубийц схож с райским садом, когда я думаю о моём милом Кибутсуджи и о том, как он похвалит меня, если я стану сильнее!

× × ×

— То есть, ты хочешь вызвать меня на поединок крови? — задумчиво произнес пятая низшая луна. Я хотела сразиться с ним, чтобы занять его место. Почему именно этот мелкий, бледный засранец? Он обитает в лесу, мне будет легко сражаться на такой территории. — Да-а… — прошло полтора года с тех пор, как я была обращена в демона. Я съела не мало людей, и отточила свою технику крови до совершенства (как мне тогда казалось). Я могла создавать невероятно правдоподобные галлюцинации. Обман — моя стихия. Врать, создавать иллюзии я умею лучше всего на свете. Я стану одной из лун без риска для жизни! Охотникам не за что убивать меня, а демон не может уничтожить себе подобного. В крайнем случае просто отправлюсь домой залечивать раны. — Займу твоё место, если мне удастся снести твою голову. По рукам? — протягиваю я ладонь с блестящими, зелёными когтями. — Ну… А если ты проиграешь? — меня почему-то раздражает его сиплый голос. Он не естественен для существа, выглядящего младше меня. — Тогда… — Да-да, сделаю всё, что угодно, — я не верю, что могу проиграть. Я же так долго готовилась! — Интим не предлагать… Хаптьфу! — я сплюнула. Вряд-ли он такие шутки поймёт… Я ненавижу шутить, когда никто даже не посмеётся. — Как хочешь. — демон похрустел пальцами. Бесит, что он даже не был взволнован. Думаешь, то, что ты низшая луна, делает тебя всесильным?! Ничего. Победа будет за мной! Глубоко вдыхаю воздух, пропахший лесной сыростью. Теперь вокруг туман, видимый лишь мне. Это моя распылённая кровь. Вдохнёшь её - и твой разум в моей власти. Ребёнок даже не дёрнулся с места, лишь поднял руки и, взмахнув ими, создал сеть из полупрозрачных нитей. Она куполом накрыла моё тело, разрезав его на много кусочков… вернее, это ему только показалось. Я сидела на дереве, наслаждаясь шоу. Нужно было просто измотать паучка, чтобы незаметно подобраться к нему. — Забавно-забавно… — он так смешно сражался с воздухом. — но пора заканчивать… — я мягко спрыгнула с дерева, затем побежала на него, готовая нанести удар. Я тренировалась и на других демонах, просто доводила их до изнеможения, а потом била, рвала клыками и когтями, от чего они умоляли лишь о пощаде… Моя нога с силой врезается в шею мальчика. Я ожидаю хруст позвонков и крик, однако… этого не следует. — Поразительная магия крови… — произносит паук, и в следующий момент моя плоть разлетается на несколько крупных кусков. Чёрт! Я не могу так глупо проиграть, я пытаюсь вновь использовать искусство крови, но это бесполезно: моя голова уже отрезана, как и я сама от победы. — Неплохо… — он смотрит на меня сверху вниз. Омерзительно! Только Господин властен так глядеть на меня, только он способен распоряжаться мною, как вздумается! — теперь ты будешь обязана выполнить то, что я скажу. И что же?! Чёрт, да я ни за что на свете не стану подчиняться этому мелкому гаду! — Станешь частью моей семьи. — да что за бред он несёт?! — Замуж меня, что ли, зовёшь?! — Нет. Ты будешь моей старшей сестрой. Сестрой? В семье? А я всё своё существование мечтала о семье. Не о просто горстке людишек, являющихся твоими сородичами, а о тех, кто способен разделить твои чувства с тобой, кто будет радоваться и грустить, если ты чувствуешь то же. О тех, кто бы меня любил. — В каком смысле? — моё тело регенерировало долго, пришлось нести голову в руках. — Я не понимаю, как я могу стать твоей сестрой, нас не одна мамочка родила, — да и вообще я родилась в другое время, этот шкет мне в прадеды годится! Мои слова он просто игнорировал. Мы шли по лесу довольно долго, пока не оказались перед небольшим заброшенным домиком. Демоны, населявшие его, были внешне похожи на Руи (таково оказалось имя пятой низшей луны), и можно было сказать, что они — одна семья. — Отныне ты станешь одной из нас. — паук протянул мне свою руку. Что ж… Я не против. Иметь любящих родителей, много милых братиков и сестричек… Разве это не то, о чём я мечтала до становления демоном? — Хорошо. — его ладонь была маленькой и холодной. — Я согласна.

× × ×

Обращение в павука я легко перенесла. Падать с крыши было намного больнее. Я не сильно изменилась, волосы остались зелёными (я и так неплохо вписывалась в их семью), только вот кожа приобрела бледный оттенок, словно лист бумаги. Конечно же я понимала, что никакая это не семья, так, игра в «дочки-матери». Но… Я безусловно счастлива, что стала её частью! В детстве я часто играла, в «дочки-матери» с братом и куклами. Это помогало нам сбежать от родителей, от отца, дававшего лишь побои, и бесхребетной мамаши. Я так любила мечтать о семье, о счастливых мамочке и папочке, о куче братьев и сестёр… Этот паучий кукольный домик — идеальное воплощение моей мечты. Семья. Куча родственников и все счастливы. Роли распределены верно: родители защищают детей, а старшие защищают младших. Раньше правила были совершенно другими: старшим детям положено защищать младших от разъярённых родителей… Но чёрт возьми. Даже в такой, казалось бы, идеальной, простой игре можно нарушить правила. — Руи… Прошу, прости! — кто там орёт?! Я только удобно устроилась, чтобы поспать, как кто-то устроил концерт. — Ну, потише нельзя… — выглянув из комнаты, я остановилась, протирая глаза. То, что я вижу — взаправду? Мама лежала на земле, пытаясь защититься от нитей, которыми Руи оплетал её шею. — Прости! Такого больше не повторится… Какого чёрта здесь происходит?! Я буквально чувствовала, как вены набухают на всём теле, а зрачки в ярости сужаются. — Ты с ума сошёл?! — я бегу на помощь к маме, однако острая нить останавливает меня, отрубая голову. Это не сильно мешает мне в негодовании орать: — какого чёрта ребёнок поднимает руку на свою мать?! Это не правильно! — Она не справляется с отведённой ей ролью. — коротко и холодно произнёс Руи, подходя ко мне. — Почему ты решила вмешаться? Действительно… Почему? Почему я испытала настолько сильную ненависть к «моему маленькому братику»?! Голова, наконец-то, приросла на место. — Потому что… Потому… — с моих губ слетает смешок, который перерос в дикий, клокочущий смех, — ах, как же долго я мечтала о нормальной семье, что любила бы и заботилась бы обо мне! Ах, как я люблю чёртовы дочки-матери, однако каждое нарушение правил — осквернение моей самой заветной мечты! Ты же здесь главный, какого хрена ты идёшь против своих же законов?! Твоё место — младший ребёнок семьи, вот и слушайся мамочку с папочкой… И кстати, уже поздно, малышам спать пора! — уже не помню, сколько раз я прикусила язык за этот монолог. Он очень длинный, с трудом помещается во рту и я его часто прикусываю. А из-за медленной регенерации приходилось его зашивать, благо паучьи нити всегда были под рукой. — Замолчи. — нити рассекли кожу на моём лице. Хах, бывало и больнее. — не вмешивайся. Разве ты не хорошая сестричка? Разве ты хочешь нарушать правила игры? Просто исполняй свою роль старшей сестры. Я больше не хочу играть идеальную старшую сестру. Я... Стану той старшей сестрой, какой была в прошлой жизни! — А ведь я могу быть твоей старшей сестричкой взаправду… — я делаю несколько шагов вперёд, вытягиваю руку, чтобы коснуться щеки Руи. Хочу грубо схватить его за подбородок, притянуть к себе. — Я же была ей, ещё будучи человеком… У меня был меленький братик, как же его звали… Ах да, Суми-кун! И знаешь, что? — в его глазах в первые за всё наше общение промелькнул интерес. — Я однажды чуть не утопила этого выродка! — горло рвёт от смеха. /Отец всегда любил Суми больше, чем меня. Мне доставались все побои. Ему же покупали хоть какие-то игрушки и одежду. Это заставляло меня ужасно злиться на невинного малыша. — Прошу, Мокко! — я макала его голову в ванную, полную холодной воды. — Сестрёнка, не надо! — Сестрёнка! Сестрёнка!!! Как мне осточертело быть твоей сестрой! Я больше не хочу быть сестрой такого куска говна, как ты!!! Мне было девять лет. Я и правда думала, что трёхлетний малыш виноват в синяках на моём теле. / — Ну, что, давай же играть в настоящую семью?! Не эти стереотипные дочки-матери, нет, мы больше не будем пытаться казаться идеальной семьёй. — я нависала над низшей пятой луной, и он казался маленьким и уязвимым, что моё сердце, почему-то, почувствовало что-то острое, словно игла. — Больше не будет «мест» и «ролей». Будет лишь реалистичная пародия на жизнь! Ну же, давай начинать… Онии-чан! Его зрачки стали узкими, в них читалось столько злобы и страха, что мне стало смешно. Паучьи нити резали моё тело, кромсали его на маленькие ошмётки плоти. Как банально. Крик вырвался из моего кровоточащего горла. Больно, мерзко и страшно, но я претерплю любые мучения, чтобы доказать этому мелкому, ползучему гаду, что его семья — невероятно отвратительно созданная фальшивка! — И что дальше… — шепчу я, плюясь кровью. — порежешь меня? Вырвешь глаза? Как же банально! — я должна казаться смелой. — Это меня не убьёт. — Но я могу подвесить тебя на солнце. — да что он себе возомнил?! — Ты не посмеешь этого сделать! — мне смешно, и я злюсь одновременно. — Господин выбрал меня, даровал новую жизнь, сделал меня демоном, и лишь он властен оборвать мою жизнь! — каким же удовольствием стала бы для меня агония «братика»! Я бы так хотела сделать с ним то же, что он делал со мной и другими членами, так называемой, семьи! Использую магию крови, чтобы его проучить! Конечно, способ, который я выбрала — отвратительный, мне так стыдно, но других вариантов просто не было. — Руи, — раздаётся чудесный голос нашего прекрасного Господина. — я с ней полностью согласен. Только я имею право решать, кому жить, а кто бесполезен. — и он явился, прекрасное создание, ступающее мягкими шагами по сырой лесной траве. Паучок так задрожал от этого чудесного, столь реалистичного видения. Он боялся нашего Хозяина… Но Господин не страшен, нет, Руи должен ненавидеть себя за то, что прогневал его! — Да, мой хозяин… — он, и та, кому было отведено играть роль матери, поклонились воздуху. Надо же… Моя магия крови даже пустоту может наполнить красотой, созданной лишь в моей фантазии. С того случая Руи стал мягче относиться к членам этой кукольной семейки. По крайней мере, не собирался убивать провинившихся. Я во всю использовала технику крови, что позволяло мне делать её лишь сильнее. Паукам лишь казалось, что я тренирую новые способности (а именно нити), что я присутствую с ними на этих глупых семейных ужинах. Я лишь сидела на дереве, в моём излюбленном гамаке из паутины, да управляла этими коллективными галлюцинациями. Только вот, когда мне нужно было охотиться, то, правда, приходилось что-то делать: не могу же я создать галлюцинацию со вкусом! Хотя… Вскоре и это станет мне подвластно. Тактильные глюки уже были на высшем уровне! Я брошу вызов четвёртой низшей луне, займу её место!

× × ×

— Ты съел много людей, Руи, стал намного сильнее. Я думаю, что ниспошлю тебе немного своей крови… — ах, Господин сам явился к нам! — Милорд! — я неслась со всех ног, чтобы хоть краешком глаза увидеть его прекрасный лик! Вернее, её, ибо сейчас он предстал перед нами в виде прекрасной девы. — Я так счастлива, что вы сами решили нас навестить! — Кибутсуджи-сама взглянул на меня своим лучезарным взглядом!!! Я так счастлива, я в самом сердце райского сада! — Ты принял её в свою «семью»? — с презрением (о, даже его ненависть прекрасна, но разве я прогневала милого Господина? Мне нужно понести наказание, самое жестокое и изощрённое, если это так!) он оглядел меня с головы до ног. — Да, Кибутсуджи-сама… — так значит, в его присутствии я могу произносить это имя?! — Господин Кибутсуджи… Ах, как же красиво ваше имя, как же сладко просто произнести его в слух! Дичайшая боль пронзила моё тело… Господин лишь взмахом его красивой, женской ручки отсёк мне голову. Но, за что?! Я же сделала ему комплимент! — Не вмешивайся. — молвил он/она. — Милорд, я так давно желала узнать ответ на один вопрос… Почему вы избрали именно меня? Чем я достойна получить ваше внимание, крупицу вашей чудесной силы? — я не могла сдержать своих эмоций. — Ну, скажем… — он/она ещё раз перевёл на меня свой взгляд. — ты просто подвернулась мне под руку. Может, ты будешь полезна мне. Что? Но, я думала, что Милорд узнал во мне что-то особенное… Почувствовал, что я достойна силы и бессмертия! Но… Это была чистая случайность. Хотя нет. Повезло даже не мне, а той девушке, в чьё тело я попала, переродившись в этом мире. — Я вовсе не особенная… — Господин ушёл пред самым рассветом, прежде чем утренний туман коснулся земли, оставив только раны, единственный дар, что могут получить — дрожащие души демонов. Я лежала на холодной лесной траве. — Я вовсе не получила дар свыше… Я такая, как и те многие несчастные, оказавшиеся не далеко от Господина… Это заставило слёзы катиться по моим щекам! Теперь мне придётся вечно цепляться за жизнь, пожирая человеческую плоть, а ради чего это всё?! — Кстати, Господин повёл себя иначе, чем в тот раз… — задумчиво произнёс Руи, глядя на меня сверху вниз. — Это кажется мне странным, раньше он действительно вёл себя так, будто ты и впрямь для него важна. — Это была иллюзия. — в моём голосе слышится лишь нотка боли и печали. — Не только для вас, но и для меня. Я так хотела, чтобы кто-то посчитал меня нужной, особенной, той, ради кого можно отдать свои силы… Но теперь я понимаю, что Милорд не хотел помочь мне. Ему просто удобно заставить меня пожирать людей… Никто не хочет вложить смысл в моё существование. А я так надеялась, что Мудзану я нужна… Глупая! Ах, надеяться на лучшую жизнь так больно… Нити резали моё тело много раз, в наказание за тот проступок. А разве боль уже так важна? А разве я её не заслужила? Я читала «Божественную Комедию», в которой были описаны все круги ада, хотела убедиться, что пытки в нём похуже моей жизни. Суицидники попадают в ад, на пояс седьмого круга, под названием «Лес Самоубийц». И обращены они в ужасные деревья, терзаемые гарпиями. Быть может… Лес, в котором обитает наша «семья», и есть мой персональный седьмой круг? Я ведь согрешила, убила себя… И только здесь есть мне место. Плоть людей уж не кажется столь приятной на вкус. Каждый день полон мук и страданий, нити паука острые, и боль от них безумна. Я умерла в одиночестве и была повергнута в ад, где лишь темнота, и нет ни одного цветка. И как много алых рубцов на моём теле оставляет хлыст, сотканный из паутины, страшно это… Всё с каждым днём я испытываю всё больше жалости и сострадания к демонам, этим печальным созданиям, столь жестоко обращённых в марионеток. Ведь каждый день для нас это боль, ибо дьявол держит нас в своей руке. Для нас, бескрылых детей ночи, райские врата навеки останутся закрытыми, и никакая святая вода не сможет очистить наши грехи, и никакое благословение не спасёт наши души… Я готова к вечному путешествию в преисподнюю, и я прошла семь поворотов в этой долине ада. Вот уж весна навестила леса и долины, а мне до сих пор приходится плакать и лгать о том, как люблю своего братика. Сквозь этот ад и кроваво-красные цветы мои рыдания звучат протяжным стоном. Чрез семь гор и долин ада я путешествую одна. За это время ещё несколько несчастных стали моими «родственниками». А я стала той, кто приветствовал их в аду, где сверкающие пики гор вонзаются в свежую плоть.*

× × ×

— Быть может, мне нужно снова себя убить, чтобы стать счастливой? — рассвет наступит уже скоро. Это же очень легко, нужно просто посидеть на солнце. — Зато полюбуюсь солнышком в последний раз… — Эй. — окликнул меня Руи, стоявший под деревом. — ты собираешься домой? Рассвет скоро. Я легко спрыгнула с десятиметровой высоты. — Слушай, может просто привяжешь меня под солнцем, как сделал с той непутёвой девицей, м? — устало говорю я. — Надоела эта паутина уже… Дай подохнуть спокойно. — Я не избавлюсь от демона с таким сильным даром крови. Ты можешь быть очень полезна, если правильно исполнишь свою роль. — Я не актриса, знаешь ли… Между его пальцами появились тонкие ниточки паутины. — Да хватит уже, не страшно. — отмахнулась я. — Хех, я думала, что пауки жопой нити плетут. Питер Паркер хренов. — Кто? — А, ты не поймёшь. — а ведь так прикольно пошутить на эту тему можно было! Грёбаная эпоха тайсё… — Ты так яро доказывала, что наша семья — фальшивка. — да, тот раз был не единственным. Я, конечно, не оставляла попыток открыть ему глаза. Попытка — пытка. — Так, какую же семью можно назвать настоящей? — я то откуда знаю?! — Будь у меня настоящая семья — стала бы я себя убивать… — прошипела я себе под нос. — знаешь, у меня только догадки… Так-то семейка у меня была хреновой. Отец выпивал, мать… Мама под него прогибалась… — скорее всего чтобы загладить вину за измену, он внушал страх и ей. — меня совсем не защищала, младшему спиногрызу доставалось всё хорошее, а мне шиш с маслом. — Ближе к делу. — ну, ему явно не приятно это слушать. Мы остались в одной из комнат того заброшенного домика наедине. — Я так думаю, что идеальная семья, это когда ты можешь доверять всем её членам. Когда ты хочешь делать ради них всё, и это взаимно. Я бы умерла ради таких уз. Паучок дёрнулся от моих слов, и его взгляд… Он на мгновенье стал таким уязвимым, раненым, задетым… И будто старые воспоминания и ошибки потревожили его память. — Что? — переспросил Руи. Только вот, смотрела ли на меня пятая низшая луна в тот миг? Это точно был он? Взгляд изменился, с холодного и равнодушного, довольно строгого на… Чёрт, мне даже слов не подобрать, чтобы описать его. — Я бы умерла, ради этих чёртовых уз, ты глухой?! — эта неопределённость меня злит. — Мне показалось, что я вспомнил что-то… — задумчиво протянул мальчик (хотя, учитывая то, что он уже низшая пятая луна, ему лет двадцать, не меньше… Не правильнее ли называть его юношей? — И что же? — надменно фыркнула я. Забавно видеть его таким потерянным. И неприятно одновременно. — О-о, вьетнамские флешбеки… Ах да. Ты же не поймёшь. — Ты хорошо помнишь людскую жизнь? — печально спросил паук, и я ощутила странный порыв в груди, такое уютное чувство, желание доказать, что всё хорошо, и грустить не стоит. Возможно я ещё способна на сострадание? — Лучше бы забыла. — Иногда мне кажется, что быть человеком намного легче, чем демоном… — мне знакома эмоция, застывшая в его глазах в ту минуту. Это сожаление. Точно, сожаление о неправильном выборе! — Людям все дороги открыты. Люди могут создать настоящие семейные узы, они ещё не забыли, что значит чувствовать доверие, что значит любовь и поддержка. — Я только недавно поняла, что бессмертие так отвратительно! — воскликнула я. Я много думала об этом, и какими же глупыми мне казались существа, променявшие свободную, человеческую жизнь на демоническое существование. — Демоны не сильные. Демоны не прекрасные, как мне казалось раньше. Те, кто становится подобен К… — вот чёрт, я чуть не произнесла имя Мудзана в слух, что моментально убило бы меня. Хотя… Этот набор звуков без ошибок не произнесёшь! Кибутсуджи Мудзан, вот что за дебильное имя? — кто подобен Кибержиже, — отныне так буду звать нашего «прекрасного» господина. — обрекает себя на вечную боль и отчаяние! — Не говори так! — со страхом воскликнул Руи. — Да-да, я разошлась. В общем… Ничего хорошего в «жизни» демона нет. — Солнце уже взошло, но дом скрывал нас от его лучей. — Мы — проклятые дети ночи, существующие лишь для того, чтобы охотиться и убивать. А тень, скрывающая нас от жестокого солнечного света… Лишь она к нам милосердна! Мы избегаем света, боясь и ненавидя нашу «жизнь». — вздохнула я. — Мы волочим наше неуязвимое существование через тысячи веков, а для чего? В чём радость этой силы, скажи мне? Единственное, что нам остаётся — страдать от своего бессмертия от заката до рассвета! — я усмехнулась. Этот чёртов Мудзан! Я верю, что жизнь демона не приносит ему радости, для чего тогда заражать и ломать жизни другим?! Этот чёртов трус заслуживает гореть в аду до конца времён! — Наверное, сейчас прозвучит тупой вопрос, но… Получил ли ты хоть кусочек счастья, став демоном? — Наверное… — проговорил он тихо. — А я так не думаю. Может, моё мнение ошибочно, но это не счастье. Ты доволен своим положением: один из лун, любимчик Кибержижи, у тебя есть куча послушных собачек, готовых ради тебя на всё. Хех, не думала, что паучьи нити могут оказаться таким крепким поводком. — Не смей так говорить о… — его руки напряглись, готовясь выпустить мне в лицо острую паутину. — Знаю, семья, все дела… Мне лень с тобой спорить. — какой же упрямый и капризный этот ребёнок, сил моих больше нет! — короче… Счастье и довольство тем, что у тебя сейчас есть — вещи немного разные. — Ну и, какое же, по твоему, это самое «счастье»? А вот этот вопрос поставил меня в тупик. Я не мастер описывать эмоции, знаете ли. За исключением грусти или боли. — А чёрт знает, как описать его… — Ну… Какое оно на вкус? — он дурак или что? Как у чувства может быть вкус? Хотя… Если бы он всё же был, то каким? Чёрт, я только сейчас заметила, что сидим мы почти вплотную, он прижимается к моему боку. И мне стало слегка неловко. — У счастья… Вкус… Хм. — помню, как мы с моими друзьями залезли на крышу (на ту самую, с которой я потом совершила прыжок веры, ага). Мы веселились и играли, в шутку поцеловались с одной девочкой, что стало началом первой безответной влюблённости, потом ели там сухой доширак. Тогда мне правда хотелось, чтобы этот момент длился вечно, хотелось любить весь мир, я была готова через всё пройти, чтобы не забыть те минуты… Может, счастье имеет вкус дошика? Нет. Нужно что-то более яркое. Быть может, Skittles? Яркие, сладкие конфетки, каждая — словно отдельная эмоция. — Я не знаю, наверное, Skittles. Они очень лёгкие и сладкие, а главное… — да, поцелуй с той девушкой имел именно вкус яблочных Skittles. Я любила раз в жизни, только её. Последующие отношения были нужны только для того, чтобы вытянуть как можно больше денег из богатенького мальчика. — тёплые… Мне казалось, я чувствовала, как ветер ласкает моё лицо… Тогда я ещё могла наслаждаться небом и красивым закатным солнцем! Какую же я глупость совершила… Этот момент казался мне таким коротким и не таким уж и значимым, как боль, приносимая дома. Но… Если бы можно было, я бы вернулась домой, в «Чёртову Йокогаму», я бы претерпела тупых родителей и мелкого брата, лишь ради возможности вновь пережить такое… — А что такое Скиттлз? — недоумевающе вдруг спросил паук. — Это… — я, блин, сижу, распинаюсь, рассказываю ему, а он… — да ты не поймёшь!!! — я стукнула кулаком по полу. — да конфеты такие! Со вкусом яблок, апельсина, клубники… Долго объяснять. Скажем так, у счастья — вкус яблок. Яблоко всегда являлось символом искушения, чего-то греховного, его вкус никогда не должен был быть познан первыми людьми в Эдеме. Забавно. Значит ли это, что нам, демонам, запрещено надкусить запретный плод под названием «счастье»? К чёрту. Мы далеко не в райском саду, и над нашими головами нет ложных богов, запрещающих что-либо делать. — Почему-то, когда ты говорила о семейных узах… — он ещё плотнее прижался ко мне. Какого хрена?! — я вспомнил, что произошло… На секунду. Так много расплывчатых образов в голове, а я так и не могу собрать из них целое полотно… Но помню я лишь страшное ощущение, холод совершённой ошибки… Мне, почему-то, кажется… Что именно я всё разрушил… — с каждым словом его голос всё сильнее ломался, а последняя фраза так и вовсе стала предвестником слёз, бегущим по белоснежным щекам. Я должна была ликовать, видя, как тот, кого я всем сердцем (а у демонов вообще есть сердце? Интересно.) ненавидела. Но сейчас… Ах, как же я хотела обнять этого малыша, запутавшегося в собственных ошибках, не понимающего, как сделать шаг к исполнению заветной мечты — обретению семьи. Ведь, каждому ребёнку нужна семья. — Я могу понять тебя. — говорю я, кладя руку на его спину, от чего он дёргается, будто я чем-то его обожгла. — Мы оба совершили ошибку, уничтожившую столь хрупкое счастье. И мы оба мечтаем о нормальной семье. Похожим лю… кхем, демонам стоит держаться вместе. Наверное… — правда, сильным желанием поддерживать его я не сильно горела. Но настолько сильная ненависть прошла. Обычные прикосновения как-то плавно переходят в объятья, и он уже лежит, уткнувшись личиком мне в грудь. Ребёнок, как никогда нуждающийся в заботе… До ночи, времени, когда демоны покидают укрытия, и которое служит началом очередного кровавого пира, ещё далеко. Пока что мы можем не быть кровожадными монстрами. Пока что, мы — всего лишь два маленьких ребёнка, очень сильно нуждающихся в помощи и поддержке. — Ничего… — произношу я тихо. — я рядом. Я здесь, и я могу защитить тебя. Онии-чан.

× × ×

Время неслось беспощадной и быстрой рекой. Всего за несколько недель мы с Руи очень сильно сблизились. Я начала ощущать нечто похожее на чувства к той девочке… Да, чувствую себя главной героиней какой-то сёдзе-манги, которая мутит со своим братиком. Это даже мило. Уже радует то, что в меня перестали тыкать этими мерзкими нитями. Можно даже сказать, моя жизнь налаживается… Теперь я точно не на седьмом круге ада. Максимум на втором, куда отправляют грешников за похоть. Да, этого в нашей жизни стало предостаточно… Онии-чан стал тем, за кого я готова перегрызть глотку даже самому богу. Я нашла в нём что-то очень похожее на меня… Мне было приятно смотреть в его глаза, к сожалению, всегда наполненные либо холодом, либо грустью. Холодом — когда он смотрел на кого-то из нашей семьи. Грустью — когда на меня. И лишь иногда в этом взгляде появлялись прожилки спокойствия и умиротворения.

× × ×

— Скоро опять этот чёртов рассвет. — ныла я, лёжа в гамаке рядом со спящим онии-чаном. Мне в последнее время очень сильно нравится гулять ночью. Но гадское солнце всё портит (сразу на ум приходит тот мем, где чел направляет водяной пистолет на солнце). Вот я бы, на месте Кибержижи, переехала бы туда, где месяцами солнце не восходит, куда-то на север. Как в фильме «тридцать дней ночи». — Ладно, вставать пора… Я аккуратно коснулась губ паучка, чтобы его разбудить. Руи приоткрыл глаза и немного резко меня отпихнул, разорвав поцелуй. — Ты что делаешь? — Ах, ты разве не слышал миф, что если спать с открытым ртом, то пауки могут в рот залезть! — я игриво нависла над ним. — Хочешь прикол? — Я его пойму? — уже всех достало то, что Руи не понимает моих шуток, поэтому он всегда спрашивает меня, как я собираюсь шутить. — Поймёшь. О’ни-чан! * — Вот это — игра слов… — немного смущённо он отвёл свой взгляд. А после, сквозь болезненную бледность его кожи, на щёчках проступил румянец. — Ох, милашка! Ладно. Нас там заждались уже. Нужно быстрее бежать домой, пока солнышко не оставило от нас пару кучек пепла. И вот, с каждым днем мрачный лес всё больше и больше походит на райский сад. И я найду то заветное дерево. И я обязательно стану тем змеем-искусителем, что предложит тебе отведать запретный плод, под названием «счастье», お兄ちゃん ___________________ * Игра слов: o'ni (с Яп. демон) и onii-chan (братик) довольно схожи по звучанию. お兄ちゃん — onii-chan.