обувь счастливого человека

pow джисон 30.06.19 17:45 кажется, любой бы хотел прожить жизнь, так, чтобы сказать: «я бы не хотел ничего менять». я бы поменял в своей жизни все, от начала до конца. я никогда не жалел о своих поступках настолько сильно. я бы обвинил тебя, ведь в первую очередь виноват только ты. только отчего то ты уже забыл, что такое чувствовать, а мое сердце продолжает болезненно сжиматься. спасибо, что открыл мне глаза. 14.01.19 16:32 уджин сказал, что пододеяльник перестанет колоться через два - три дня. он просто слишком чистый. для них вообще чистые вещи - роскошь. я не раз слышал, что в сто восьмую не заходят ни проверяющие, ни уборщицы. (на самом деле, я сам ни разу этих людей в глаза не видел, так что поверить в это можно легко). но, кажется, это мало кого волнует. сынмину, как я посмотрю, намного удобней раскладывать нитки на коврике возле кровати, а чанбин прыгает в собственную кровать прямо в одежде после трехдневного отсутствия. феликс убирается здесь изредка. в основном, в собственном уголке. - не хочу в чужое пространство лезть, - ответил как то, подбирая обертки от батончиков с пола. - им так удобней. я не один здесь живу. я тогда, честно сказать, очень удивился. феликс больше на монашку смахивает: смущается часто, всем на помощь первый самый бежит, не курит и не пьёт. и больше всего меня волнует вопрос: как же его здесь приняли? - бельчатина, - я чувствую, как кто-то щекотит мою пятку, из-за чего сразу же выпадаю из мыслей. - харе в облаках витать, - уджин плюхается на край моей кровати, видимо, чувствуя ладонями чистый пододеяльник. - ты все с высшими порешал? - да вроде, - немного прижимаюсь к стенке, давая уджину больше места. - сказали подписать пару бумаг, остальные матери отправят. - значит, ты на занятия можешь теперь ходить? - к сожалению, видимо, так и есть. не то, чтобы я учиться не любил, просто разгромить ларёк или скоммуниздить магнитолу из разваленного жигули звучало иногда намного интересней. - у вас тут уроки прогуливать можно? - я интересуюсь, честно, из собственных побуждений поспать чуть дольше и, возможно, пролежать весь день в красте, пока не задохнусь от табачного дыма. - нам можно, - уджин прикладывается на мою щиколотку. - мне кажется, даже если мы сбежим к чертям собачьим, нас никто искать не станет. - так почему бы нам не сбежать? уджин только нервно посмеивается и глубоко вздыхает. - хороший вопрос. снег за окном все продолжает валить. кажется, до лета он вряд ли растает. - толкан прямо и налево? - спрашиваю, чувствуя, как сынминовская нитка упирается прямо в живот. - зачем тебе в общий? в комнате сходи. - прогуляться хочу, - не дожидаясь ответа, я аккуратно спихиваю голову уджина со своей ноги, но он лишь тряпичной куклой валится на матрац. - у всех ещё занятия идут? - ага, - старший чешет пятку об угол тумбочки и слегка морщится. - постарайся не попадаться на глаза преподам, а то объясняться долго придётся. я только махаю рукой, давая понять, что понял. правда, и уджин, и я знаем, что скрываться я не буду. попаду в передрягу - да насрать в принципе. мы тут в свободной стране живём, верно? я обвожу рукой печатные стены коридора, по которому шёпотом проносятся голоса преподавателей. скучно. деревянная дверь выделяется на фоне белых стен. я открываю с локтя, не обращая внимание на дикий скрип. воняет жутко. удивляет, как внешне это здание отличается от того, что внутри. более того - что скрывается ещё глубже: краста, дупло, подвалы, общественный, блять, туалет. вообще, тут ничем не лучше, чем у нас в школе. стены оббиты голубой, местами потрескавшейся, плиткой. раковины облиты ржавчиной, а на небольших зеркалах красуются прилипшие жвачки. не знаю зачем, но заглядываю в своё отражение. да, подстричься бы пора, иначе совсем плохо выгляжу. дверь в кабинку открывается тяжко. плохо смазанные петли еле поддаются напору, но я тащу ручку во всю силу на себя, наконец, выдыхая, когда дверь чуть ли не вылетает вместе со мной. привычного звука от пряжки ремня нет. вместо этого пытаюсь развязать узел (который мне заебошил чонин) на сынминовской нитке. облегчаясь, не сразу замечаю, как из соседней кабинки вылетают клубни дыма (кажется, я просто привык к ядовитому воздуху в красте). меня это честно не волнует. ну курит чувак, так пусть курит. странно, что не в красте. ладно, ещё более странно, что тут вообще кто-то кроме наших курит. - слышь, - голос до жути знакомый. - хватит тут ссать, не видишь, я курю? - хватит тут курить, не видишь, я ссу? - о, - эхом отбивается от стен. - я же тебя знаю. по голосу узнал. - не дай бог, - я быстро застегиваю ширинку. - помимо своих соседей по комнате, я знаю здесь лишь одного человека, и мне совершенно не хотелось бы с ним встречаться. это ведь он, джисон, без вариантов. - много тебе про меня наговорили? - я слышу, как щеколда с соседней кабинки щёлкает. - достаточно, чтобы я хотел прямо сейчас съебать отсюда, - я не выхожу, пытаясь параллельно с разговором завязать узел потуже. - выходи, я не кусаюсь. - звучит нихуя не убедительно. - могу быть убедительней. - нет уж, помилуй, - узел получился что-то вроде: бухой, жутко нервничающий чувак пытался завязать на своих кроссовках бантик. я, через минуты полторы, выхожу из кабинки, пиная дверь (снова заедающую) ногой. должно было выйти эпично, но ни черта. как и знал. хенджин высокий довольно, странно, что в первую встречу я это не заметил. укладка у него неплохая, не то что бывалое гнездо после сна (как у меня сейчас, например). он снова одет во все чёрное, кладя большой хуй на форму. признаться, ему более, чем просто идут эти обтягивающие чёрные штаны с завязками, которые завязаны так же дурно, как и шнурок вместо моего ремня. у него в пальцах тлеет бонд с двумя кнопками, а мне лишь кажется, что денег у этого паренька более, чем просто «много». - почему не в красте куришь? - я держу дистанцию где-то в метр, когда хенджин решает присесть на подоконник. - меня туда не пускают, - он пожимает плечами. - твои не пускают. садись, - он хлопает ладонью рядом, а я решаю не провоцировать его. бетон слишком холодный. - видимо, у них есть на это свои причины. - видимо, ты многого не знаешь, - он посмеивается, отчего табачный дым выходит через ноздри. - тебе вообще что-нибудь рассказывали про меня? - нет, - подбираю правую ногу под себя. - нахуя ты мне сдался? хенджин оголяет ровные зубы, но после вновь прячет улыбку в фильтре сигареты. - нас точно жизнь здесь ещё сведёт. - как свела вас с сынмином? - ой, язву включил, совсем вовремя. - а говоришь, что я тебе не сдался, - с явным задором. - но в любом случае, надеюсь, что так не сведёт, - он сбрасывает пепел куда-то за батарею. - ты красивый, но нет. во второй раз я на это говно не куплюсь, - он истерично посмеивается. - волосы у тебя только странные. соломенные. а минхо понравились. отчего-то я накручиваю прядь волос на указательный палец. странно как-то. - почему занятия прогуливаешь? - спрашивает темноволосый. - я только сегодня официально зачислился, - замечаю, что от хенджина сигаретами и не пахнет. - с завтрашнего дня на учебу. а ты? - а я просто хочу, чтобы меня побыстрее отсюда выкинули, - он поднимает бычок вверх фильтром. - видишь? - крутит. - я хочу надоесть им до такой степени, чтобы они просто не выдержали моего присутствия здесь. отчего-то сердце пропускает удар. прямо как на математике, когда к доске вызывали. такое ощущение знаете...когда вообще нихуя не понимаешь. логика не прослеживается просто. - разве не проще отсидеть годик спокойно, чтобы тебя выпустили за хорошее поведение? - кажется, я слишком мямлю. - проще, но разве уджин с чанбином пытаются хоть немного притвориться хорошими? - вопрос в лоб, на который я не нахожу ответа. - мои родители проплатили мое нахождение здесь до двадцати одного года, - резкое отчаяние. - даже не представляю, сколько денег они влили в это, - замечаю, как он начинает затягиваться все сильнее. - не знаю, что мне нужно сделать, чтобы высшие просто вернули эти бабки моим родителям, - хван говорит серьёзно слишком. - если меня сейчас поймают на курении, то это будет мой сотый раз в изоляторе, - я сразу пугаюсь цифры. - после ста раз переводят в корпус для более сложных детей. там шансов больше. молчание тучей нависает, а у меня отчего-то сердце в жалости биться начинает. слишком быстро, слишком честно. несправедливо и подло. у этого паренька наверно отношение к миру с презрением лучше зрения, а в душе ни капли надежды на человеческое добро. хотя, мне ли знать? хенджин даже не дергается, когда слышит шаги за дверью. в отличие от меня. я тут же подрываюсь с места, вертя головой в поисках тлеющего в руках звана бычка. тот крепко держит его в левой руке, между указательным и средним пальцем, а взглядом упирается в пол. в тот момент, кажется, мне было вообще без разницы, как сильно хенджин возненавидит меня за этот поступок. за секунду до того, как скрип двери оповещает о новой паре глаз, я выхватываю у парня сигарету из рук, кое как вставляя фильтр себе между губ. и выдыхаю. готов поспорить, что хенджин бесится. мне даже не надо поворачивать голову, чтобы понять это. - на выход с сигаретой! - тут же опаляет криком стены седой мужчина в костюме. похож на ректора, что я видел у высших. - снова твои проделки, хенджин? - и зачем к нему прикопался, если сигарета у меня. хенджин уж было подрывается с места, пытаясь что-то объяснить, но я обгоняю: - а тут курить нельзя что ли? - я наигранно удивляюсь. - простите, ей богу, - кладу руку на сердце. - сейчас, последнюю тягу сделаю, и тут же бычок выкину. тут пепельницы нет случайно? - я оглядываюсь, неявно натыкаясь на взгляд хенджина. - прошу, дайте объяснить, - хван даже прокашливается. - это моя сигарета, он ее просто взял подержать! честно! - в какой-то момент мне даже показалось, что он расплачется. - зачем новенького на первой неделе в изолятор сажать, верно? кажется, хенджин говорит что-то и после, но я уже не слышу, потому что зацикливаю внимание на грубой хватке на моей рубашке. никогда не думал, что меня будут выносить из общественного туалета за шкирку. - за тобой должок, - кричу я вслед, цепляясь за карниз. - хочу с тобой ещё поболтать, - кажется, под ногтями остаются занозы. наверное, уджин меня убьёт.