Лилс?

Он присел рядом на скамью. Я вздрогнула, но зачем-то всё равно сделала вид, что не заметила. Он прочистил горло. Ха-ха, я всё ещё тебя не замечаю! Какой чертовски красивый потолок, этот насыщенный серый цвет камня… — Лилс? — наконец сказал он, проведя рядом со мной, разглядывающей потолок, достаточно много времени. Я очень правдоподобно, поверьте мне, оторвала взгляд от потолка и задумчиво повернулась к нему, как будто бы только заметила. А ещё округлила наивно глаза. — О, Скорпиус… а я тебя не увидела, — рассеяно пролепетала я. — Оу, ну да… — он свёл брови домиком, выпятил челюсть и не забыл выразительно выпучить глаза. — А я подумал, что ты просто не хочешь говорить о том, что произошло… ох нет! Какая чушь, ты ведь никогда так не делаешь, верно? — Да. Я лишь рассматривала потолок. Заметил, насколько цвет камня сочный? — Сочный? — Да, именно сочный. — Если бы не ты, то никогда! — Ага, — кивнула я, откинувшись на стену. Он откинулся вместе со мной. Мы вдвоём уставились в окно, где за горизонт плавно уплывало солнце. Уверена, в этом романтичном свете заката мои царапины, подтёки и синяки выглядели особенно шикарно. — Так ты подралась из-за меня? — И вовсе нет. — С Примроуз Джонсон. — Да я вообще ни с кем не дралась. Это злые языки. — Твой вид говорит об обратном. — Упала. С лестницы. Возможно, когда она двигалась? — Возможно. А Примроуз? — Наверное, она упала с соседней лестницы. Во всяком случае, я падала одна. Он захихикал. Я начала грызть губы. Да, именно грызть. — Хочу заметить, что она пострадала от падения гораздо сильнее тебя. Этот огромный фингал под глазом невероятно фиолетовый. А губа распухла так… В общем, никогда не видел ничего омерзительней. — Спасибо. Подожди, ты что, её разглядывал? Скорпиус бросил на меня весёлый взгляд. — Так это всё же ты. — Ха-ха. — Ради меня? — Не дождёшься. — Мне приятно. Но я и сам могу постоять за себя. — Да, конечно. Каждый раз, когда все вокруг сплетничают о твоём происхождении и кричат, какой ты мерзкий сын Волан-де-Морта, ты лишь мило улыбаешься и фыркаешь, — негодующе воскликнула я и вскинула руки к потолку. Затем ойкнула и отдёрнула их обратно. Странно, побиты только костяшки, а шевелить больно всей ладонью. — И они замолкают, кстати. — Он немного сжал кулаки. Скорпиус не любил этой темы. Зато я не любила, когда он не замечал, как его оскорбляют. — А теперь впредь они будут гораздо реже даже пытаться начинать этот разговор. Ведь ни один из этих языкастых хлюпиков не умеет работать кулаками! — Особенно Примроуз Джонсон. — О, она в первую очередь, как ты мог заметить! Скорпиус разжал кулаки и улыбнулся краешком рта. Одну руку он убрал в карман, а другую подал мне, ладонью вверх. Я с радостью, и в то же время осторожностью, дала свою длань в ответ, аккуратно уложив на его, надо сказать внушающих размеров, лапищу. Хотя, конечно же, с длинными аристократичными перстами. — Может сходим к мадам Помфри и подлечим твои боевые шрамы? — Ну не знаю… Мой папа был бы против. Знаешь, он до сих пор имеет такой интересный шрам на лбу… говорят, достался из детства! — О, Лилс, ты ужасна! — Скорпиус чмокнул меня в макушку. Я расплылась в довольной улыбке. — В данный момент, не ужаснее Примроуз Джонсон.