Если бы не ты...

Утром Серёжа разбудил нас рано, накормил яичницей, напоил кофе и оставил одних: в 8 часов он уже укатил в аэропорт, а мы тихонько стали собираться в школу. На улице выпал снег, но при этом было вполне тепло. Усадив сына в машину и пристегнув, я направилась на место водителя, но не успела сесть в авто: меня остановила рука, нагло захлопывающая дверь у меня перед носом. -Здравствуйте, Мария! – улыбнулась невысокая девушка с диктофоном в руках и камерой наперевес. -Доброе утро! – поздоровалась я в ответ – чем могу помочь? -Вы живёте в этом доме? – спросила она, держа диктофон неподалёку от наших с ней лиц. -Какая вам разница где я живу и кто вы вообще такая, чтобы я что-то вам объясняла? – возмутилась я и попыталась развернуться, как вдруг девушка вновь обратила меня к себе лёгким движением руки. -Извините! Забыла представиться – улыбнулась она, не обращая внимания на мой гнев и не сбавляя оборотов своей наглости – Меня зовут Наталья и я журналист газеты «***». В этом доме проживает певец Сергей Лазарев. Вчера ночью вы приехали сюда с чемоданом: вы с Сергеем решили жить вместе? Настолько серьёзны ваши отношения? -Вы ведь понимаете, что я не стану отвечать на ваши вопросы?! Моя личная жизнь и жизнь Сергея не касается ни прессы, ни общественности хотя бы потому, что она ЛИЧНАЯ! – прикрикнула я - Позвольте мне уехать! -У публичных людей не может быть ничего личного! – оповестила Наталья – Так вы живёте с Сергеем вместе? Он отец вашего ребёнка? А вы планируете заводить ещё детей? Не боитесь, что это повредит вашей карьере модели? – вновь стала осыпать меня вопросами журналистка. -Мне пора! – отмахнулась я и резко отдёрнув её руку, придерживающую дверь, села в авто и завела мотор. Руки тряслись, словно я только что подралась с кем-то…Какую нужно иметь наглость, чтоб вот так бесцеремонно накидываться на человека во дворе его дома с расспросами? И ведь не глупая – понимала, что я не стану отвечать, а всё равно лезла! Ни стыда, ни совести у этих писак! Прогрев мотор, я тронулась с места и через секунду уже скрылась за поворотом: хотелось поскорее укатить подальше от этой полоумной, нервно щелкающей меня камерой, надеясь уловить лицо сквозь тонировку. Я отвезла сына в школу и поехала к Миле: нужно пообщаться на счет работы и квартиры. -Привет, Ми! – взвизгнула я, увидев вальяжно восседающую в своём кабинете Ермолаеву. -Маруська! Привет, красавица! – воскликнула подруга – как ваше ничего? -Да ничего! – рассмеялась я, усаживаясь в кресло. Люда вызвала секретаршу, попросила её приготовить нам чай и принялась расспрашивать о подробностях нашего с Серёжей примирения. Выложив ей практически всё, что было, я перешла непосредственно к сути визита. -Мил, что на счет квартиры? – нервно прикусив губу, спросила я. -Маш! Звонила сегодня Герману, на которого надеялась, но он на Сейшелах. Вернётся только через пару недель. Придется подождать, т.к. его гаврики в фирме такие дела не решают в короткие сроки. -Блин блинский! – озадачилась я – и сколько ж мне тогда придется жить с Лазаревым? -Шо делать с Лазаревым?!?! – удивилась подруга. -Жить, Милка! Он вчера нас с Тошей увёз к себе и никаких возражений не принял! Я же не могу Ксеню отправить в гостиницу, а втроём там совсем не айс…Вот Серёжа и принял такое решение. Но сам он сегодня укатил во Францию записываться, а потом гастроли, так что мы почти не увидимся. -А как Антон на это отреагировал?! -Как-как?! Помог Лазареву собрать вещи и впереди планеты всей шагал к машине! Доволен до ужаса! -Ну слава Богу! Не уж то всё наладится? -Да кто его знает!? Ну вдруг у него снова что-то переклинит и он поймает «звезду»?! Что нам тогда делать? -Мне звонить! Я ему быстро мозги вправлю! – рассмеялась Мила – Главное, что вы уже очень большой шаг к сближению сделали, пусть и так спонтанно! Кто знает, когда бы вы решились, а тут вон какой случай подвернулся! -Может и так…Сама не знаю…Будь что будет! – отмахнулась я – Меня другое интересует: я нужна сыну – он становится нервным и требовательным, гнёт свою линию и постоянно спорит. Я боюсь упустить его из под контроля, но с этими разъездами, кастингами, показами я абсолютно не могу заниматься его воспитанием! Сейчас вот контракт предлагают: каждые выходные в Болгарию летать на съемки нужно будет. Не могу уже мотаться всюду, зная, что Антошка в России один, без меня… -Разъезды - специфика моделинга: ничего не поделать. – объяснила Мила – вы как командировочные, как дальнобойщики, только красивые - расхохоталась подруга. -Я хочу уйти – объяснила я – как ты считаешь: это верное решение? -Это решение ТВОЁ – подчеркнула Люда – и оно верно для тебя. Что там скажут или подумают окружающие: пустое! Ты готова покинуть эту индустрию? Расстаться с красивой одеждой, модельерами, поездками по миру? -Думаю, что да… - неуверенно проговорила я – понимаю, что быть мамой и моделью одновременно очень сложно, но я не могу сдать его на нянек: он и так долго был без меня. -В большинстве случаев модельная карьера заканчивается с началом мате-ринства…У тебя не стандартный случай – хмыкнула Мила, призадумавшись – а что, если тебе попробовать открыть модельное агентство? – выдала она после пары минут молчания – Уже и по подиумам топать не обязательно, за то молодым девчонкам дорогу давать появится возможность. Подобных кантор в Москве, разумеется, уже великое множество, но ведь не у всех есть такие друзья в маркетинге, как у тебя – расплылась в гордой улыбке Ермолаева – и будут к тебе кулёмушки из всяких там Мухосрансков приезжать и умолять сделать из них Маш Родионовых: идеальных, статных манекенщиц с неистовой энергетикой и 1000000 % отдачей камере. -И ты вот правда считаешь, что я смогу? – засомневалась я – Я сына не могу отучить грызть ногти и спать отдельно от меня, а тут ответственность за судьбу и карьеру молодюсеньких, ничего не смыслящих в жизни девчушек? Для меня это слишком… -Ну а чем бы ты хотела заниматься? – полюбопытствовала Милка – моду откидываем на второй план, раз на счет неё мы не до конца уверены. Петь сможешь? Быть теле- или радиоведущей? Журналистом? Массажистом? Дворником, в конце концов!? -Нет, нет, нет, нет, нет! – отмела я все варианты по очереди – издеваешься, да? -Пытаюсь выяснить, куда тебя пристроить! – добротно рявкнула Мила – А раз ты сама не знаешь, чего хочешь, то лучше не дёргайся и занимайся пока тем, что стабильно приносит доход. А когда найдёшь ту сферу деятельности, в которой тебе комфортно: смело уходи. -Опять ты права, Ермолашечка! – обняла я Люду за шею и чмокнула в щеку – ну а что с сыном делать? Если я снова улечу в какой-нибудь Багдад, он тут на стены полезет без меня. -Тьфу ты, человек-паника! Да ты ему как собаке пятая нога щас нужна! – махнула на меня рукой – он в школе с новыми друзьями общается, писать, читать, считать учится, целыми вечерами с Савой войнушки воюют за диваном у меня в гостиной. Он растёт сам, и твоё вмешательство сейчас не обязательно. Чем больше ты его опекаешь, трясёшься с ним, как курочка с яйцом, тем больше он тобой манипулирует! Вот будешь ты уезжать, он будет скучать по тебе, ждать, а по приезду ни на шаг не отойдёт и будет послушный-препослушный! Сама его не узнаешь! -Значит, нужно нанимать няню, которая будет забирать его из школы и заниматься дома, пока я буду в разъездах. Может, посоветуешь кого? – попросила я. -У Савы была своего рода няня до 4 лет, когда я прям моталась из страны в страну со своими проектами и бизнесом. Но я не думаю, что тебе этот вариант понравится и вообще подойдёт. – поделилась Мила. -В смысле? – не поняла я, что подруга имеет ввиду. -Она хорошая, добрая, заботливая женщина, с педагогическим образованием, но… -Что «но»? – я никак не могла дождаться ответа. -Это мама Лазарева – проговорила Мила – Валентина Викторовна. И всё бы ничего, но они с Серёжей не общаются уже года 3 как. -Вот тебе здасьте! – столько новостей за пару секунд… - почему они не об-щаются, ты знаешь? -Ох… я туда не лезу… Валю последний раз видела года 2 назад. Но спрашивать о Сережке не стала: не моё это дело… -Так вот почему он ни слова не говорит о семье… - осенило меня. Я уже 8 раз забыла, что искала няню для Тошки: теперь я думала, как могу помочь Серёже. Ведь если его отношения с мамой наладятся, возможно, он прекратит своё бессмысленное прожигание жизни, одумается и у нас и в прям может что-то получиться… -Дай её адрес! – проговорила я, пялясь в одну точку, по прежнему прорабатывая в голове этот сумасбродный план: помирить Лазарева с семьёй. -Думаешь, она возьмётся за Антошку, когда узнает, что ты и Серёга… ну… вместе, вроде как…? - настороженно поинтересовалась Мила. -Дело не в Антоне! – ответила я – дай адрес, Ми! Я позже всё объясню! Примерно полтора часа я добиралась до нужного дома: пробки и незнакомый район сделали своё грязное дельце. Быстро вычислила нужный подъезд, позвонила в домофон, и спустя время стояла на пороге квартиры, в дверях которой меня встретила милая женщина, лет 45-50 – точная копия Лазарева! Глаза, губы, нос: всё, как у Серёжи! Она смотрела немного подозрительно и потому сурово. -Здравствуйте! Я Мария! – протянула руку для знакомства – Мне посоветовали вас, как замечательную няню! -Здравствуйте, Мария! – улыбнулась дама, но настороженный прищур глаз с её лица никуда не пропал – я Валентина Викторовна. Но с чего вы решили, что я работаю няней? -Ой! Какая же я глупая! – воскликнула я – Мне посоветовала обратиться к вам Люда Ермолаева. Она сказала, что в своё время вы очень помогли ей с сыном. -Ах, Людочка! – искренне улыбнулась мама Серёжи и от этой улыбки у меня появилось ощущение, что я с Лазаревым разговариваю: очень похожи! – Это правда! Я водилась с Савиком, пока его мама не осела в Москве окончательно. Да вы проходите, Машенька! Мы прошли на кухню, и за чайком обсудили почти все «организационные» моменты. Было понятно, что у Милы и Валентины сложились очень тёплые отношения: мама Серёжи с безграничным трепетом и заботой вспоминала время, проведённое с их семьёй, рассказывала, как Савелий привязался к ней и как потом было тяжело ему отвыкать, когда Мила купила квартиру в другом районе и переехала. На сегодняшний день Валентина Викторовна работает логопедом в частном детском саду по 3 часа в день, и, следовательно, вполне может забирать моего мальчика из гимназии и проводить с ним время, пока меня не будет в стране. Но основной целью моего визита было не получение её согласия, а разведывание отношений с собственным сыном. Мне, конечно, до настоящих разведчиков очень далеко, но разговор принял нужное мне русло. Возможно, она сама хотела с кем-то поделиться этими переживаниями, а возможно и я спровоцировала её на откровения… Не могу сейчас точно вспомнить, но то, что рассказывала Валентина, пробирало до дрожи в конечностях. -Он ведь у меня хороший был! – рассказывала она про Серёжку – добрый такой, хозяйственный! А вот попал к этому Топалову и изменился до неузнаваемости! Стал грубить, приходить по ночам, частенько пьяный. Очень уставал и находил себе отраду и отдых в алкоголе, но в итоге, кроме хронического психоза ничего не нажил. А когда группа распалась, то и вовсе с катушек съехал! Меня винить стал, что это я к Генриховичу ходила и просила, чтоб он проект закрыл и сына отпустил! А я никогда бы против его воли не пошла! Он хотел петь-я только ЗА была всегда! А тут виновата оказалась…- она развела руками в стороны, как бы подытоживая – Ну что теперь поделать?! Он давно ушел и общаться не желает, вот я и вожусь с чужими детками, чтоб хоть чуть-чуть эту пустоту заполнить. Да что ж я тебе всё это говорю, девочка?! – опомнилась она, когда уже всё выболтала – у тебя своих забот-хлопот хватает, а тут ещё я… -А вы пробовали поговорить с ним? – не обращая внимания на последние фразы женщины, вопрошала я – почему он так изменился? Почему ушел? -Ему не до меня! – отмахнулась она – у него гастроли, выступления…Он даже с днём рождения меня поздравил через директора: Миша привёз корзину цветов. Даже без открытки и пожеланий… - казалось, она вот-вот расплачется. Я встала со стула, подошла к ней и обняла за плечи. Она ответила на мой порыв и обняла меня в ответ. Господи! Как же мне не хватало этого! Родительского тепла, заботы, исходившей от неё: я столько лет не видела свою маму, не держала её за руку, не прижималась к ней, когда было больно и плохо… -А вы знаете, что чувствует он? – осипшим голосом проговорила я – ему ведь наверняка, тоже одиноко! И, вероятнее всего, больно где-то глубоко в душе. Но он не скажет… промолчит, виня себя и боясь признаться в своей неправоте… В ответ женщина лишь всхлипнула и пожала плечами…Она не знает…Не знает ответов на эти вопросы, потому что сын её гордец ещё тот! Но ведь ко мне он пришел, переборов свою гордость, значит и к маме может прийти! Надо только подтолкнуть! Но как быть: рассказать ей, что я люблю Серёжу или умолчать? Не справедливо… Она и так намаялась и заслуживает правды! -А я знаю! – заявила я, шмыгая носом и утирая слёзы – он хочет прийти и хочет попросить прощения, но боится… Боится быть отвергнутым и непонятым! -Откуда ты знаешь? – недоуменно смотрела на меня заплаканная Валентина Викторовна. -Я люблю вашего сына и хочу, чтоб он был спокоен и счастлив. – отчеканила я и улыбнулась, в ожидании реакции. -Так выходит, ты…вы…он… Он знает, что ты здесь? – продолжала удив-ляться она. – Это он послал тебя? -Нет, нет! – помотала я головой – я пришла сама! Он улетел на запись сегодня утром, а я… И я рассказала Валентине Викторовне всю подноготную моей жизни. Всю-всю-всю! И даже то, что скрыла когда-то от Серёжи: он принял меня в придачу с этими нелицеприятными фактами биографии, а значит выбор сделал. А врать его маме нет смысла: рано или поздно всё равно всё всплывёт, так что пусть лучше сейчас и от меня, чем потом и из газет! Поведала я и о сыне, о его болезни, о наших лечениях и периодических вылетах за границу для наблюдения. Рассказала о родителях, о Меньшовой, живущей у меня и о том, что на сегодняшний день мы с её Серёжей живём вместе. Валентина Викторовна выслушивала, открыв рот, лишь изредка перебивая меня для мелких уточнений. -Я не знаю, как сложатся дальше эти отношения, но хочу попробовать сде-лать для него что-то значимое, чтобы он понял: он мне не безразличен и я переживаю за его душевное состояние! – подытожила я. -Маша, но как в эту историю вписываюсь я? – вновь удивилась мама Лазарева – В смысле, чем я могу помочь вам? И ему… -И себе! – закончила я её фразу – вы должны помочь себе в первую очередь, потому что вы переживаете, вам больно! Надо встретиться с ним и всё решить. Просто поговорить по душам! -Он не станет говорить со мной с пустого места! Сам сюда не приедет-это как пить дать! – пожаловалась она. -Не буду нести пургу про гору и Магомеда: вы сами всё понимаете! - усмехнулась я – Теперь я живу на его территории и ничто мне не мешает пригласить вас к нам на ужин! – гордо повествовала я. -Частично ты права! – согласилась женщина – но что дальше? -А дальше разговор на повышенных тонах: зная его психи, так и будет! - проговорила я – но после того, как вы выскажите всё, что наболело и тогда и сейчас, он просто не сможет остаться равнодушным! И не переживайте: всё сложится! -Почему я тебе так верю?! – вновь удивилась она – вижу тебя впервые в жизни, а выдала всю свою жизненную драму и соглашаюсь на твои афёры… -Потому что я Гитлер, Наполеон и Цезарь в одном лице – хохотнула я – Вы не можете противостоять моему гипно-взгляду и сопротивляться моим доводам! -Это верно – выдохнула Валентина Викторовна – будь что будет: всё равно за столько лет ничего с мёртвой точки не сдвинулось и легче не стало ни на грамм, а тут пришла ты и я могу дышать…Просто дышать полной грудью, потому что выговорилась: а это уже дорогого стоит! -Нам обеим просто нужно было выговориться и выплакаться! – обняв её, произнесла я. -Ты вино пьёшь? – вдруг сменила тему моя почти свекровь. -Ну… как бы… да – неожиданно для себя самой заскромничала я. -У меня есть бутылочка красного сухого! – заговорщицки подмигнула она и потопала к холодильнику – предлагаю её уничтожить в честь знакомства! – что-то общее у них с Серёжей всё-таки есть: в клубе он тоже без ума «обмывал» наше знакомство лонг-айлендом! Хорошо хоть маму его тащить к себе не придётся. Я выпила с ней бокальчик вина и распрощавшись, удалилась восвояси. Доехав, что называется, «под мухой» до дома, я поднялась на этаж, открыла дверь и поняла, что жестоко лоханулась: на диване в гостиной сидела Ксюшка с кружкой чая и пялилась в телик. С непривычки я приехала в свою квартиру… Поболтав с подругой пару часов и вконец протрезвев, я поехала к Миле: делиться новостями, планом действий и забрать ребёнка. -Мама! – чуть не сбил меня с ног Антошка в коридоре, когда я вошла – ну где ты пропала? Я всю Милу замучил вопросами! -У меня были дела, малыш! – поцеловав сына я стала параллельно снимать верхнюю одежду. -Тётя Маша, привет! – поприветствовал меня Савелий, не отрывающийся от приставки, в которую они играли с Антоном. -Привет, красавчик! – чмокнула я его в макушку и удалилась на кухню к Люде, готовящей ужин. -Мы вот только час, как приехали! – поведала она. – А ты где шастала, деловая моя? -Была у Валентины Викторовны! – заявила я, запихивая в рот печеньку из вазочки. -Вот те на! – воскликнула подруга – я знала, что ты поедешь к ней, но что прям вот так сразу, и не испугаешься… -А что её бояться? Она милая! -Верю! – улыбнулась Мила – Позови обезьянок кушать, а после ужина поговорим о Вале, хорошо? – предложила она. -Окей! – согласилась я и отправилась за «обезьянками». После ужина мы с Милой обговорили всю мою идею, Ми внесла свои кор-рективы и мы с Антошкой отправились домой. Утром следующего дня я прям почувствовала себя звЯздой! Ну честное слово: много всего про меня писали газеты и про Лазарева тоже предостаточно, но вот чтоб о нас двоих, да разом, да такие подробности чуть ли не до цвета нашего постельного белья – такое впервые! Я ржала, как сумасшедшая: откуда только у людей берется фантазия, чтоб придумать такое… Журналюгам уровня этой Натиальи, подловившей меня у дома, надо медаль за «выдумку и смекалку» давать. Мне то плевать, да и Серёге тоже, по большому счету, а вот как отреагируют его фанатки на меня, а мои поклонники на него: вот это будет сюрпрайз для всех! Серёжка вернулся из поездки почти через месяц: за это время он записал 4 новые песни и дал концерты в нескольких городах бывшего СССР. Но и мы в свою очередь не сидели сложа руки. Валентина Викторовна стала частым гостем в нашем…хм…в Серёжином доме. Она возилась с Антошкой, без конца повторяя, что узнает в нем маленького Лазарева: по её словам, у Серёжи в детстве тоже было «шило в одном месте». Антон очень привязался к бабушке Вале, как он сразу стал её называть, а она много времени проводила с ним, позволяя мне заниматься работой. Пару раз я уезжала в небольшие командировки на Украину, но в основном работала в Питере и Москве. Я очень ждала, когда приедет Сергей и как он отреагирует на няню Антона… -Маааш! Я приехал! – проорал он с порога, ввалившись в квартиру в 6 часов утра: только с самолёта, потный, чумазый, уставший, но при этом довольный, и, как мне показалось, пьяненький… -Че мы орём, как блажные?! – пробухтела я, выйдя ему на встречу в его мятой футболке: все эти дни я спала только в ней, потому что так было ощущение его присутствия. -Ну вообще-то, я по вам соскучился! – объяснил Лазарев. -Ну вообще-то, сейчас 6 утра и мы пока спим! – парировала я, приблизив-шись и поцеловав его в щеку – Опять пил?! – сурово взглянула я. -Ну Мааась! – заныл он – не надо тока нотаций, ок?! Мы с Мишкой в аэро по соточке виски всего пригубили! -И за руль?! – я упёрла руки в бока, грозно глядя на его виноватую физиономию – Не зли меня, лучше! Быстро в душ и в кровать! -В кроваааать?!??! – мечтательно протянул он и принялся резво скидывать пальто и ботинки – Ээээто мы щас быыыыстренько!!! Я соскучился по своей красавице – Серёжа сгрёб меня в охапку и начал расцеловывать лицо, попадая то в щеки, то в лоб, то в нос, потому что я старательно отворачивалась. -Лазарев, отстань! – ругнулась я – бриться не пробовал: всё лицо мне исцарапал своей щетиной! Фу! Уйди, пьянь! -Ну че ты?! – обиделся он – чего сразу пьянь, Маш? Ну я ж сказал, что соточку всего лишь! – он потерся холодным носом о моё голое плечо – мне тебя очень не хватало! -А меня?!?! – прозвенел голос Антошки где-то за моей спиной. -Антониус!!! – приветственно прокричал Серёга, и, не выпуская меня из объятий, одной рукой подхватил сына на руки и обнял нас обоих – я по вам двоим очень скучал! -И мы ждали тебя, пап, и очень скучали! – протараторил Антон – Правда, мам?! -Правда, правда! – я поцеловала своих мальчиков в щеки – Серёж, давай в душ и спать, а мы пошли досыпать свой час, да сын? – обратилась я к Антону. -Да, мам! – мальчик сонно потёр глазки. Спустя пару минут в ванной зашумела вода и послышались песнопения: вот что за человек этот Лазарев? Только с гастролей – не уж-то не напелся? Я уложила сына в кровать и устроилась рядом с ним, пока он не уснул. Я аккуратно встала с постели и направилась в спальню Лазарева, который уже благополучно искупался и возился, выискивая что-то в шкафу. -Что мы потеряли? – прищурила глаз, словно подозреваю его в чем-то не очень хорошем. -Ищу свои трусы! – недовольно рявкнул он. -А! Ту кучу, что бесхозно валялась в уголке шкафа? – ерничала я – так они НА МЕСТЕ лежат: там, где у нормальных людей хранится нижнее бельё - ответила я уже более спокойно – ящик комода открой, голожопик! -А чего ты вдруг раскомандовалась? – насупился Лазарев – лежали они раньше кучей, никому не мешали…Вот и лежали бы дальше! -Мне мешали, Серёж! Вот перееду от тебя-тогда и разводи тут снова срач, а пока я у тебя живу, тут будет порядок! – пригрозила я, забираясь на кровать – а ещё с этого дня торжественно объявляю тебя засобойсмывальщиком и посудомойщиком! И не сметь даже вякать, понял? – фыркнула я. – А щас быстро спать! -Кого в дом пустил… - ворчал не отрезвевший мужчина. -Женщину хозяйственную, домовитую, работящую и при том ещё умную, красивую и скромную! – сквозь смех прорекламировала себя я, умиляясь его неуклюжим манипуляциям с выключением ночника: никак ему не удавалось попасть по кнопочке… -Тебе надо не моделью, а пиарщиком работать! – пробубнил Лазербой, и перевернувшись на живот, захрапел. А я так и не смогла заснуть: смысл, если осталось каких-то несчастных 30 минут дрёмы? Наблюдая за его сном, я кайфовала всё больше: он такой смешной, ворчит что-то себе под нос во сне, дышит на меня перегаром, но вместе с тем он самый любимый для меня человек после сына… И ведь он такой один в этом мире: мой Лазарев! Мой и только мой! По крайней мере, я так думала… До того чертового дня, когда я отменила съёмку из-за ужасного самочувствия…Лучше бы поехала на студию: может всё обернулось бы иначе… Да что теперь гадать: случилось то, что случилось…