watch you sleep

Нежные солнечные лучи проскальзывают сквозь тонкие, словно бумага, шторы на его смугловатую кожу, лаская расслабленное лицо и спину, оставляя на теле теплые узоры. Окна открыты, и Джун чувствует легкий ветерок, что пробирается в спальню сквозь щелки между окном и оконной рамой. Стены окрашиваются в пастельные тона, солнечные зайчики прыгают по комнате, но ему все равно. Намджун разглядывает лишь умиротворенное лицо напротив.       За этими стенами мир грузно просыпается, лениво разлепляет глаза, совершенно не радуясь новому дню. На улицах нет места радости и улыбкам, нежности и любви. Там опасно и страшно, одиноко. Но это снаружи. А в этой спальне, под тонкими простынями — они оба в безопасности.  — Я не хочу уходить, — еле слышно перебирает сухими губами Нам, нежно очерчивая взглядом любимые черты напротив. — Я останусь здесь навсегда и буду смотреть как ты спишь и слушать твое сонное дыхание. Мне никогда не надоест смотреть на тебя.        Мужчина испуганно замирает, ведь все еще спящий Джин пару раз дергает носом, мило морщась. Намджун продолжает монолог дальше в своих мыслях.       «Потому что каждый раз я вижу что-то новое. Например, тот твой шрам на позвоночнике. Ты упал с крыши, когда тебе было десять, пытаясь достать свой заброшенный во время веселой игры мяч. Так странно, ведь…ты жил своей собственной, другой жизнью до встречи со мной. В твоей жизни до меня было много других людей, теплых касаний, нежных улыбок, робких взглядов, веселого смеха и горьких слез. Ты — целая книга, которую я никогда не смогу прочесть до конца. Ты — огромная галактика, но лишь мой микрокосмос…»       Джин резко вздыхает, немного дергаясь, и закидывает руку на грудь Кима, пару раз причмокивая пухлыми губами. А Нам лишь нежно улыбается на такой детский жест, переводя взгляд с лица на изящную кисть, что так удобно расположилась на его теле. Так интересно…пальцы Сокджина немного неровные, кривоватые, но это не уродует его, а даже наоборот — с этим, как называет его сам мужчина, «дефектом» он выглядит еще идеальнее, нереальнее. Все именно так, как должно быть. Все детали на своих местах. Сокджин — паззл, головоломка. И Намджун собрал все его детали воедино, разгадал. Чем? Своим присутствием.       Джину казалось раньше, что чего-то не хватает. Словно нет одной очень важной детали, ее забрали или забыли положить вообще. Как музыкальная шкатулка с ключиком. Раньше, до появления Джуна в его жизни, мужчина словно не мог нормально существовать — он просыпался, ел, учился, работал, ложился спать. Но ему постоянно чего-то недоставало. Словно было в нем пустое место, трещина, а деталь эта, что смогла бы убрать пустоту, была далеко. Он, как музыкальная шкатулка, должен был воспроизводить прекрасную мелодию. Она жила в нем, хотела выбраться наружу, но что-то не давало ей сделать это. Крышка его шкатулки была наглухо закрыта и никак не поддавалась. Мелодия билась в нем, она желала выбраться на свет, показаться миру, но ключ, что мог освободить ее, увы, не был рядом. Но он был. И вот однажды, в один момент ключ нашелся сам. Джин уверен: в момент его встречи с Намом планеты встали в одну линию и родилась сверхновая звезда, замыкая собой паутину их созвездия. Именно в эту секунду сказочная мелодия его души вырвалась наружу, с грохотом распахивая тяжелую крышку музыкальной шкатулки. Намджун же уверен, что в глазах Сокджина отражается именно их созвездие. Новое и прекрасное. Неизведанное.        Карий омут напротив затягивает. Он пока еще сонный, прячется за тонкой гранью между миром снов и реальностью, но уже безумно тянет, не жалея. А мужчина и не против утонуть, захлебнуться в нем, ведь знает, что ни боли, ни муки не будет: его вытолкнет на прогретый бесконечной любовью берег осторожно, бережно.  — О чем думаешь? — раздается немного хрипло, но оттого так нежно и так нужно, что мурашки бегут по телу, а на губах сама по себе расцветает улыбка. — О своей личной галактике. На самом дне карего омута загораются звезды. Но свет их не холоден. Нет. Он греет изнутри, просачивается в кровь, сливается с клетками. Чуть кривоватые пальцы поднимаются с чужой груди к лицу, скользят от бровей по виску, опускаются ниже, чуть касаясь немного шершавой щеки, проводя по нижней губе, нежно поглаживая, возвращаются на щеку, словно пряча от чужих завистливых взглядов милую ямочку. — Давно проснулся? — Не знаю, — шепчет Намджун совсем тихо, рассеянно улыбаясь. — Время течет совсем по-особенному, когда ты рядом.  — Я думал, только у меня такое.  — Ты ошибался. Джин улыбается, счастливо вспоминая, как ночью он точно так же разглядывал любимые черты напротив, освещаемые лишь светом их созвездия.