Кролик. Пасхальный Кролик

Песочник никогда не рассказывал друзьям свою историю. Да что там... Он вообще не мог говорить. Он с рождения был немым. Немой малыш родился в давние времена, когда люди были юными, а деревья - высокими. Его звали Сайленс. Он боялся всего: темноты, высоты, змей, пауков... Его страх был так силен, что он порой всю ночь не мог заснуть. Он жег свечу и пристально глядел в окно, все боясь, что в его дом заглянет чудовище... Шло время, мальчик превратился в юношу. Однажды Сайленс решил прогуляться по лесу. Гулял он как всегда один. У него не было друзей и не было любимой: никто не хотел дружить с немым. Бедный, бедный Сайленс! Это сослужило ему плохую службу. Он шел по знакомой тропе и вдруг увидел... Какая красота! Это была самая красивая поляна с огромными розовыми цветами. Сайленс восторженно улыбнулся, запустил пятерню в золотые волосы... Можно набрать цветов и подарить их одной девушке из деревни - она нравится ему больше всех... ... Он выбежал на поляну и радостно схватился за один крупный цветок. Он потянул на себя тугой бутон... Не отрывается! Сайленс нахмурился и выпрямился, и вдруг ощутил, как земля под ним заходила ходуном. Испуганный, он раскрыл рот для крика - но оттуда не вырвалось ни звука. Болото! Юноша забрел в самую трясину. Его ноги провалились глубоко в зеленую жижу. Как он не заметил, что эти розовые цветы - кувшинки! Болото хлюпало, трясина стонала... А немой юноша погибал, даже не в силах позвать на помощь. И когда болотная жижа утянула его на самое дно, под коряги, затолкав в глубокую черную яму, его немой рот наполнился песком... А болото все пожирало его. Оно сплющивало его бедные кости, оно сжимало его... ... Искалеченный, изуродованный, он исчез для всего мира - и только колосья зреющей пшеницы, золотые, как его волосы, шептали тихо имя - Сайленс... В темной яме стояла огромная клетка, в которой запросто мог поместиться лев или тигр. А в клетке был совсем не хищный зверь. На холодном мраморном полу лежала девушка. Ее золотые волосы сияли ровным светом, и тьма отступала от нее. Мягкие белые перья, которыми было покрыто ее платье, испачканы в крови - а несколько шелковистых перышек выпали из роскошного покрова. Она подняла тонкую руку и слабо прошептала: - Пить! Но Кромешника только рассмешила просьба. Он сухо рассмеялся, вглядываясь в ее бледное лицо. - Я не знаю, как убить тебя, Клоя, а ты просишь меня о чем-то? Ну нет. Ее губы дрогнули, и она снова опустила голову на пол. Ее грудь тихо, редко вздымалась. - Когда ты умрешь, наконец? - не выдержал Кромешник, и его лицо исказила ярость. - Я день и ночь мечтаю о том, что ты сдохнешь, чертова любовь! И тогда никто в мире не будет верить в добро. - Я буду держаться, - сказала Клоя, и в ее темных глазах блеснули слезы. - Я буду держаться, во что бы то ни стало. Кромешник зарычал, и по мановению его руки в клетке появились его ужасающие Кошмары. Они набросились на хранительницу... Она закричала, закрылась от опасности руками - и тьма поглотила ее...