Бисер

Месяц вышел на небо - два дня уже как ущербен... "Да, соблазн есть, конечно, но это запрещено." Я плюю на запрет - нет причины бояться смерти. Запираю покрепче дверь на большой засов, запираю все ставни - чтоб больше не жалил стёкла свет молочный луны и блеск остальных светил. Без тебя в этом мире слишком промозгло, блёкло, и не помнится даже, как ты меня любил. Заплетаю в косицы мак, розмарин и руту. Зажигаются свечи сами, за кругом круг. Я зову Госпожу на чай. И текут минуты, и немеют руки в холоде бледных губ. Госпожа, улыбаясь, видит мои обряды, принимает нарциссы в жертву. Горит самшит... Так свечою я так целых три ночи кряду, чтобы милый далёкий просто остался жив. Тлеет платья подол, и уголья тихонько тлеют. Закипает под кожей зелья горячий след. Госпожа, улыбаясь, целует безмолвно в темя. Полумаскою-черепом лоб покрывая мне, забирает с собой, в костяные дворцы, под землю, где герои забытые сладко-забвенно спят. Но не время. Не время, милый, идти за смертью, и я знаю, что там не встречу сейчас тебя. То, что должно, исполни. Бремя четвертой тени, о которой не вспомнит ныне никто живой - быть служанкой у Смерти. Ты должен вернуться. С теми, кто поверил в тебя, кто твой охранял покой. Но однажды она покажет тебе, как письма, мой прозрачный букетик бледных немых нарциссов. 4.01.18