Watch me now.

      — Посмотри на меня, — девушка остановилась позади Дио и вздохнула, понимая, что он не повернется к ней. Не сможет. Не сможет посмотреть на нее, как бы там он не хотел. Брандо делает глубокий вдох и продолжает попытку выйти из комнаты, однако Элисон скидывает с ног туфли и обгоняет брата, заставив того посмотреть прямо на нее.       Блондин смотрит в эти голубые глаза и убирает с лица девушки локон волос. Они были красивее и золотее любой монеты в мире. К ним хотелось тянуться. Как и к ее шее. Хотелось прижать к стене и покрывать поцелуями бледную кожу. Грязнить ее засосами, но что главное — укусами. Хотелось сделать своей вопреки всему и всея. Вопреки кровной связи.       Зачем?       Хотелось видеть ее улыбку столько времени, сколько будет им отведено.       Вечно? Вечно.       Мгновение? Мгновение.       Дио хмурится и отталкивает сестру вбок, заставляя ее перецепиться через какую-то вещичку и упасть прямо в кресло. Девушка вздрогнула, когда блондин скосил на нее бездушный взгляд, пропитывая её тело этим самым холодом. Брандо поспешил покинуть комнату, оставляя Элисон слушать как громко грохотает ее сердце в груди. Как шумно носится по венам кровь, оглушая юную девушку. Ей казалось, что ещё пару минут такой тишины и она сойдёт с ума. Начнет бредить или даже видеть что-то не то.       — Ух, какая сладенькая~ — хрипит сбоку зомби и тут же проскальзывает перед креслом, в котором сидела Элисон. Он поддается вперёд, ближе к бледному личку девушки и та пятиться назад, вжимаясь в спинку кресле. Зомби облизывает свои губы и расплывается в кривой улыбке, потянувшись жуткой ладонью к девушке, что заставило ее скосить взгляд и прикусить губу.       — Тронешь меня, мусор? Да кто ты такой, чтобы касаться меня? — шепчет Брандо и замечает как зомби отстраняется и задумывается о чем-то, но тут же цокает и вновь начинает тянуться к щеке Элис. Та фыркнула и посмотрела в глаза мертвецу, без всякого страха поддавшись вперёд, — ты разве не знаешь, что он приказал? Никому не прикасаться ко мне.       — Ой, ну фу, ну что с тобой будет! — бурчит обиженно вампир и высовывает язык. Он убирает руки и трёт ладони друг об друга, облизываясь, при этом глядя на тонкую шею Элисон, усеянную мелкими родинками. Но самая главная — на мочке ее уха. Как у Дио. Они оба были счастливчиками. Детьми дьявола, если быть точнее, — подумаешь, я всего лишь попробую твою вкусненькую кровь.       — А знать тебе откуда, что она вкусная? — блондинка усмехается и падает обратно в кресло, тяжело и наигранно вздохнув. Она накручивает на палец локон золотистых волос, не отрывая взгляда от отребья, продолжающее тянуть свои гадкие рученки к её лицу, — згинь, пока он не вернулся. Иначе не миновать тебе гнева Господина Брандо. Я же всего лишь могу указать на тебя пальчиком и все, пуф, нет тебя. Сгоришь, как страницы книги в этом камине.       — Да кто ты вообще такая?! — вампир выходит из себя и кричит прямо в лицо блондинки, однако та не пугается тому, что зомби обхватывает руками ее шею, сдавливая. Девушка откидывает голову и заливается смехом, наполняя им комнату и коридор сквозь приоткрытую дверь.       — Ох, я?! — сквозь истерический смех интересуется Элисон и резко хватается за руки вампира, медленно убирая их от свое изрядно покрасневшей шеи, глядя на зомби с отвращением, — я? Ох, мой дорогой, я ещё та сучка, — вставая с кресла, блондинка хватает вампира за голову и резко окунает его в горящий камин, присаживаясь рядом и жертвуя своей рукой. Её кожа плавится. Горит. Мерзость, — я — Элисон, мать твою, Брандо.       Блондинка отпускает вампира и встаёт на ноги. Смотрит на свою руку и вздыхает, осматривая поплавленую руку до костей. Дио будет зол. Он любил ее изящные и нежные ладони, а теперь она их испортила. Брандо плюхается обратно в кресло и косит взгляд на рядом стоящий столик. На нем, какими-то образом, появилось некое письмо, блюдечко и горящая свеча. Сквозь боль и зубы Элисон открыла письмо, читая его. Подчерк Дио. Он всегда писал красиво, выводил каждую букву. Особенно если писал какое-то письмо ей. Это заставляло улыбаться Элисон сильнее. Особенно то, что было написано в письме.       — Нет, ну нельзя нормально пригласить на ужин? — влюбленно вздыхает блондинка и подносит край письма к огню стоящей рядом свечи, перечитывая греющую душу последнюю фразу в который раз.

«Любовь моя»

      Девушка смотрела на горящее письмо в своей руке и сильнее укутывалась второй в мягкую и теплую шаль. Она отпускает письмо и то падает на блюдечко, догорая до тла, рассеиваясь потоком воздуха от резко открытого окна. Повернув голову, бледнокожая закрыла глаза и вдохнула холодный воздух, что перемешался с пеплом.