Отважный Валечка

      Валечка был отважным с самого рождения. Родители, правда, считали его не отважным, а чудным, но сути дела это не меняло и влипать в разные истории не мешало. Да что там говорить: сам факт его зачатия — это нелепая история про некачественный презерватив.       Хлопоты предкам Валечка начал доставлять с той поры, как у Екатерины Васильевны в животе поселился, так что к моменту рождения неугомонного чада, то и дело пытавшегося покинуть место пребывания раньше срока и вертевшегося на УЗИ так, что разобрать его пол не удавалось, они смирились с тем, что оно (чадо то бишь) будет тем еще шилом во всех задницах, какие только попадутся ему на пути. Однако, они его эксклюзивность недооценили: прекрасный мамин облик затейливо наложился на нехилые папины причиндалы, в результате являя миру единственного и неповторимого Валечку, чья андрогинная внешность с самого детства ставила под сомнение его мужскую сущность. — Из него получится невероятно красивая Снежинка (Дюймовочка, Красная шапочка или Репка)! — восклицали воспитатели в детском саду и назначали Валечку главной девочкой в спектаклях. — Нам нужны добровольцы для школьного театра. Желающих нет? Что ж, тогда пригласим в добровольно-принудительном порядке, — решительно постукивали линейкой по столу учителя и давали ему главную женскую роль в постановках ненавистных русских классиков.       Валечка устраивал громкие скандалы, ставил невыполнимые условия… получал, что хотел, и блестяще отыгрывал самые сложные женские роли, что сказывалось на его репутации самым пагубным образом, привлекая к его неоднозначной персоне поклонников обоих полов. Валечка терзался сомнениями, бросался из одной крайности в другую и в итоге был в буквальном смысле взят штурмом старшим братом одного из одноклассников на пьяной разгульной вечеринке после выпускного. Осадное орудие умелого штурмовика сделало свое грязное дело и склонило чашу Валечкиных весов в сторону мускулистых мужиков и голубых единорогов.       Однако, как и все в жизни Валечки, бурный роман с братом одноклассника продлился недолго. Предки штурмовика были вовсе не так лояльны к сыну, как ему бы того хотелось, а потому осенью он был сослан копать траншеи рядовым в военную часть где-то под Хабаровском, а Валечка отправился грызть гранит науки в университет на физико-математический факультет, где по его мнению обитали настоящие мужчины.       Как и следовало ожидать, настоящих мужчин он там не обнаружил. Разочаровался в точных науках, раскрошил зубы о гранит физ-мата уже на втором семестре и был отправлен в ссылку на гуманитарный факультет после попытки соблазнить ректора университета в преддверии надвигающейся сессии. Секретарша вошла в кабинет как раз в тот момент, когда Валечка собирался как следует ректору отсосать, так что соблазнение и компромат были, а секса не было. Расстроился по этому поводу только немолодой уже ректор, в скучную и размеренную жизнь которого такие яркие птицы, как Валечка, не залетали по определению.       Новая группа встретила отважного покорителя пыльных каньонов и запредельных высот искусствоведения с недоверием, настороженностью и предчувствием крупных неприятностей, которые и случились в одной из зимних поездок в Европу, где Валечка отличился так, что всю группу вернули в Москву первым же рейсом, запретив всем участникам поездки въезд во все страны Евросоюза аж на три года. Этого Валечке простить не смогли, а потому вылетел он из университета на четвертом курсе без пяти минут бакалавром. — Пора мне заняться настоящим мужским делом! — пожал на это плечами Валечка.       Составил список «настоящих мужских дел» и пустился во все тяжкие. Затевал авантюры, огребал ворох неприятностей, разочарованный, но не сломленный бросал все на половине пути и возвращался домой с пустыми руками. — Тебе не дело нужно мужское, а настоящий мужик, — качал головой Петр Игнатьевич после очередного сыновнего провала и шел на балкон дымить трубкой и размышлять о вечном. — Папа прав, сыночек, — заламывала руки Екатерина Васильевна. — Мир жесток, а ты так наивен! Тебе нужен защитник. — Где я вам в Москве настоящего мужика найду? — печалился Валечка и шел в любимый гей-бар, чтобы развеять тоску, подзарядиться энергией и придумать что-нибудь новенькое.       Месяц шел за месяцем, идеи заканчивались, а настоящий мужчина в жизни Валечки, несмотря на все его усилия, так и не появился. Он страдал, рыдал по ночам в подушку и принимал волевые решения: уйти в армию (в военкомате над ним поглумились и отправили плоскостопать домой), стать моряком (сам передумал, блеванув за борт прогулочного катера, взятого напрокат в Питере), заняться боксом (мама запретила после первой же тренировки, с которой он вернулся с разбитым носом не потому, что по нему получил, а потому, что о мат запнулся) и прочим, прочим, прочим.       И вот однажды вечером, глубокой мрачной осенью, когда идеи кончились, приключения приключаться прекратили, очередной бойфренд растворился в тумане без объяснений, а на голову медленно бредущего по полузаброшенному парку в великой печали Валечки какнула ворона, случилось чудо. — Эй, красава! У тебя шапка в дерьме. Сними, не позорься. — Ой, и правда птичка накакала, — стянул с головы шапку Валечка. — Что же мне теперь делать? — Постирать, выкинуть и купить новую или подождать, пока засохнет и само отвалится, — перечислил варианты высокий, крепкий парень, подпирающий неработающий уличный фонарь в двух шагах от остановившегося посреди аллеи Валечки, умело потягивая спрятанную в руке сигарету. — Она ж у тебя вязаная? — Есть такая вероятность, — покрутил шапку в руках Валечка. — Но я не об этом. Мне до дому полчаса, а то и больше идти. Как же я без шапки? Холодно! — Мою возьми, — предложил парень.       Выкинул сигарету, стянул черную пидорку с головы и, недолго думая, натянул ее на Валечку. Заправил длинную светлую прядь за его ухо и неожиданно чмокнул в губы. — Ой! — ахнул Валечка, прикладывая к губам руку. — Это мне от тебя в благодарность, — подмигнул ему парень. — Шапку можешь не возвращать. У меня еще одна есть. — А девушка у тебя есть? — ляпнул Валечка, умело влюбляясь в наглеца с первого взгляда и по самые уши. — Хочешь ею стать? — приобнял его за талию парень. — Очень.       Парень замешкался на секунду, а потом сжал в руках так, что Валечка пискнул. Прижался губами к его виску и прошептал жарко:  — Ты безумно красивая! У меня таких никогда не было. Знай: в постель затащу на первом же свидании! — Хулиган! — игриво стукнул его по руке Валечка, разрываясь между желанием немедленно ему отдаться и страшной обидой на то, что его опять приняли за девчонку. — Хулиган, — согласился парень и подтолкнул Валечку к фонарю и густым высоким кустам возле него. — Ну так что? Устроим первое свидание не сходя с места? — Отпусти меня, маньяк, а то кричать начну, — отважно-послушно отступил вглубь кустов Валечка.       Терять-то ему все равно было нечего, а тут такое приключение! Адреналин жахнул разрывным прямо в мозг, а член согласно подпер ширинку джинсов, наплевав на поджавшийся в преддверии возможной порки анус. — Если ты и закричишь, то только от удовольствия, — пообещал парень и развернул его лицом к дереву, живущему в центре кустистых зарослей.       Прижался к спине грудью, притерся пахом к заднице и запустил руки под короткое Валечкино полупальто, расстегивая ремень на джинсах. — Как насчет того, чтобы начать наше близкое знакомство издалека? — стянул пидорку с головы Валечка, приложил ее к дереву и уперся в нее лбом. — Это как? — Доставь удовольствие моим тылам, а дальше как пойдет, — прогнулся Валечка.       Нашлепал по ищущим рукам и сам приспустил джинсы с труселями с таким расчетом, чтоб причиндалами не светить и сексуального во всех смыслах слова маньяка от дела не отвлекать. ТАК он никогда в жизни не трахался! — А ты любительница попку подставлять, да? — довольно простонал парень, шурша упаковкой от презерватива и одновременно оглаживая шикарный Валечкин зад влажной от слюны рукой. — Есть такое дело, — не стал отпираться Валечка. Выгнулся от локтевого под горло, ответил на страстный поцелуй в губы и схлопотал приличного размера член в задницу. — Ыыыых! — Тих-тих, щас все будет, милая, клянусь, — захрипел ему в ухо парень и дал такого жару, что Валечка в пять минут обкончался. — Ыыыыых! — Я же говорил! — впечатал его в дерево парень и кончил сам. Припал губами к Валечкиной шее, обнял крепко и заерзал, прилипая пахом к его заднице, чтобы дотрахать. — Это было офигенно. — Согласен. Повторим в более комфортных условиях? — рассеянно отозвался Валечка, бездумно кайфуя на большом, едва опавшем члене и по своему обыкновению портя себе жизнь сам. — Согласен?! — окаменел за его спиной парень. Метнулся рукой под пальто на пах и обнаружил там… — Член?! Какого хера?! — Черт, спалился, — мигом пришел в себя Валечка. Развернулся резко и схватил парня за шиворот кожанки. — Стоять! — Руки от меня убери, подонок! — вырвался тот, лихорадочно приводя себя в порядок. — Это ж надо было! Как так-то?! — Из нас двоих подонок — ты. Я тебя в кусты не затаскивал и в задницу без растяжки не трахал, — обиделся Валечка, натягивая штаны. — Я думал, ты девчонка! — Какая разница, какого я пола, если ты маньяк и в задницу засаживать по-жесткому любишь? — Большая! — лосем ломанулся из кустов парень.       Не тут-то было! Отважный Валечка своего всегда добивался (если действительно чего-то хотел, а не дурью маялся). Догнал парня и дернул за шиворот, останавливая стальной рукой под ближайшим же рабочим фонарем, дабы разглядеть во всей красе. — Ну уж нет, дорогой. От счастья не убежишь! — Вот же ж блять! Да ты маньяк! — сбил его руку со своей куртки парень. — Надо же было так вляпаться! — Ты не вляпался. Ты влюбился, — разглядывая его в оба глаза, снисходительно сказал Валечка. — И я влюбился. Иначе бы не дался. — Отвали от меня, голубятня хренова! — зарычал парень, оказавшийся тем еще красавцем.       Лет под тридцать. В плечах широкий, в бедрах узкий. Ушастый, бритоголовый, щербатый, нос перебит, на виске шрам. Очевидно, что жизнью (и не только) битый. Одет чисто-аккуратно, но бедно. Такому добро причинять — сплошное удовольствие! И трахаться с ним тоже. Понятно же, что с такой внешностью да без денег девку (как и парня) красивую не склеишь, а значит, пороха в пороховницах у мужика в достатке. Кроме того, Валечка был не просто там каким-то там, а красивым. Очень-очень красивым. Умным. Хитрым. И ужасно одиноким, и об этом стоило подумать в первую очередь.       В общем, Валечка в своих силах не сомневался, а потому перешел от слов к делу, легко догоняя бросившегося наутек парня: — Как тебя зовут, маньячина моя сладкая? — Пых. Пых. Пых, — молча ускорился тот. — Ай, да брось, — пристроился с ним рядом Валечка. — Давай поговорим как нормальные люди. — Не буду я с тобой разговаривать! Ты же НЕ нормальный! — Ты тоже. Минус на минус, как известно… — Пых. Пых. Пых, — ломанулся напролом через ряд невысоких кустов парень. — Ай-ай-ай, какой плохой мальчик, — догнал его Валечка. — Зеленые насаждения ломать запрещено. Штраф выпишут или, не дай бог, исправительные работы впаяют. Две недели дадут как пить дать. — Я тебе щас в лоб дам! — резко остановился парень.       Валечка затормозить не успел и на всем ходу влетел в невидимый в темноте, заросший тиной, засыпанный листьями пруд по самые яйца, намертво застревая кроссовками в тине. — Ауч! — Фух. Нахрен это все! — уперся руками в колени парень, выдыхая. — Не был насильником, не надо было и начинать! — Ты не был маньяком? — перестал возиться в воде Валечка. — Беда, печаль, огорчение? — насмешливо протянул тот, разгибаясь. — Не то чтобы… но да. Это заметно понизило твой рейтинг в моих глазах. — Вот же ж блять! Ты сумасшедший, что ли? — Я одинокий и несчастный. А еще тобой оттраханный и в пруд загнанный. Неужели тебе меня не жалко? — хорошо поставленным трагическим голосом возопил Валечка, понимая, что в темноте лица не видно, а на жалость давить надо — самому из этого дерьма черт знает сколько времени выбираться придется, а на улице ни хрена не лето. — Не жалко, — неуверенно отозвался парень. — Ну хоть палку какую дай, — прикинулся умирающим Валечка и картинно заломил руки, воспользовавшись просветом среди небесных туч и лунным лучом, полоснувшим его на манер прожектора на сцене. — Замерзну нафиг, простужусь и умру, а тебя за это посадят. — Ну и пусть посадят, — пробурчал парень, наклоняя к Валечке толстую ивовую ветку. — Тепло, сухо и комфортно. Чистая постель. Бесплатное трехразовое питание. Не жизнь, а малина. — Тебе что, жить негде? — ухватился за ветку тот.       Парень поднажал, Валечка вылетел из пруда, как пробка из бутылки, и рухнул на спасителя не по умыслу, а просто потому что так получилось. — Хых! — охнул тот, пребольно прикладываясь спиной о землю и непроизвольно Валечку обнимая. — Ты ж моя маньячинааааа, — промурлыкал Валечка и попытался поцеловать его в губы, но тот ловко увернулся и даже вскочил на ноги. — Ладно. Ты прав. Не место и не время для целовашек. — Слушай, парень… — Валечка к твоим услугам, но на милого и любимого я тоже согласен, — протянул ему руку Валечка. — Послушай меня, сумасшедший, — вздернул его за нее на ноги парень. — Давай разойдемся по-хорошему, а? Отстань от меня! Не хочу я тебя бить! У тебя лицо как… как у девчонки! А я девчонок не бью. — И меня бить не надо, — отважно сунул руку под его локоть Валечка и потащил в сторону далекой красной буквы метро, в паре шагов от которого в новом, красивом доме жил. — Меня надо слушаться. Идем ко мне. Помоешься, поешь, а там решишь, бить меня или любить. — Из тебя получился бы отличный маньяк, — неожиданно рассмеялся парень и перестал сопротивляться. — К черту! Идем. Умаялся, пока от тебя сбежать пытался. Жрать хочу страшно. — Ыыыыы! — счастливо промычал Валечка себе под нос и прижался к горячему боку парня сильнее. — Как тебя зовут, недоманьяк ты мой славный? — Серега. Сергей Простынкин. И я не твой! — Ахахахаха! С такой фамилией тебе прямая дорога в насильники. — Будешь ржать — изнасилую! — Дык я ж только за. — Тьфу! … — Здрасте… Серега… Ээээ… Сергей то есть. — Добрый вечер, Сергей, — не дрогнула и ресницей давно уже ко всему привыкшая Екатерина Васильевна, пропуская молодежь в квартиру. Подумаешь, сын по пояс в грязи, а идущий рядом с ним очевидно растерянный и смущенный парень — аж по самую шею. И не такое видали. — Давайте-ка прямиком в ванную. Отмоете друг друга, а я пока на стол соберу. Полотенца и чистое белье в шкафчике, Валечка знает где. Поможет разобраться. — Спасибо, — прохрипел покрасневший до кончиков ушей Сергей, послушно топая, куда толкали. — Ах, да! Не шумите слишком сильно, — окликнула парней на пороге ванной Екатерина Васильевна. — Папа спит. И полочку с шампунями не снесите! — Не будем шуметь, — втолкнул полыхающего ушами парня в ванную Валечка и закрыл за собой дверь на защелку. — Эх, молодо-зелено, — улыбаясь, покачала головой Екатерина Васильевна и пошла, нет, полетела на кухню. Новый ухажер сына явно был из тех, кто любит поесть как следует (в отличие от всего Валечкиного семейства), а значит, можно отвести душу. — Приготовлю-ка я что-нибудь вкусненькое, пока они под душем балуются. И побольше. … — Ты почему не сказал, что с предками живешь?! — схватил Валечку за грудки красный как помидор Серега, сгорая от стыда, унижения и дикого смущения одновременно. — Ты бы со мной не пошел, — невинно захлопал ресницами Валечка и стянул с широких плеч Сереги куртку, а за ней, тут же, пока тот не очухался, футболку, обнажая крепкий торс, испещренный мелкими шрамами вдоль и поперек. — Ох ты ж! Кто тебя так? — Было и прошло, — отвернулся Серега.       Нагнулся, скидывая джинсы с трусами, стаскивая носки и демонстрируя замершему в восторженной прострации Валечке мускулистую спину на пару с крепкой задницей. Протопал к душевому отделению решительно. Включил душ, погрозил Валечке кулаком и закрыл дверцу перед его носом: — Зайдешь — убью.       Может, на кого-то эта угроза бы и подействовала, но не на отважного Валечку, который разделся, намазал чуть припухшее очко заныканной в дальний верхний угол шкафчика смазкой, смело шагнул в душевую и вжал не успевшего среагировать Серегу спиной в кафель, демонстрируя не только великолепное тело, но и стальные канаты мышц, которые под бледной, нежной кожей до поры до времени было не разглядеть. — Ух! — обхватил его руками поскользнувшийся на мокром кафеле Серега. — Маньяк чертов! Отвали! — Угух, — согласился Валечка и засосал его в губы до мурашек перед глазами.       Пар укутал парней туманом и тихой сапой отключил все Серегины предохранители, так что командовал Валечка недолго: был развернут лицом к стене и оттрахан с такой страстью, что под конец обкончавшейся, счастливой и расхристанной амебой висел на большом Серегином члене в буквальном смысле слова. — Ты сумасшедший, Валька, — прошептал ему на ухо Серега, когда запал иссяк.       Обнял покрепче, затащил под воду поглубже, вынул из его няшной задницы член и начал отмывать, изучая хрупкое, нежное, изысканно красивое, полуженское-полумужское тело руками и губами. — Ты тоже… тот еще фрукт. Ну и что? — Ничего. …       Тот вечер надолго (а кое-кто и навсегда) запомнили все участники грандиозного ужина, который закатила Екатерина Васильевна по случаю обретения сыном достойного бойфренда. Почему она посчитала Серегу достойным, никто не понял, но все с этим согласились, включая Серегу, который решил, что спорить с милой дамой челябинской закалки себе дороже, и накинулся на еду как голодающий Поволжья. Наелся вкусняшек до отвала, щедро сдобрил все это водочкой за компанию с Петром Игнатьевичем и добил себя вторым мясным заходом (плюс тортик с чаем на десерт).       Валечка не сводил с него влюбленных глаз, в кои веки не трындел без остановки обо всем и ни о чем, не исполнял всякую фигню и был на удивление адекватен, чем безмерно удивлял предков. Впрочем, Петр Игнатьевич удивлялся не только ему. — Как ты на удочку моего непутевого сына попался? — негромко спросил он Серегу, когда они курили на балконе, плотно прикрыв дверь в гостиную. — Нормальный же мужик. — Случайно получилось, — пустил дымный круг в небо Серега. — Думал, девчонка красивая. С катушек слетел… вот и… — Валька вообще не девчонка, дружище. Его внешность — сплошной обман, — пыхнул трубкой Петр Игнатьевич. Похлопал Серегу по плечу. — Повзрослеет окончательно — ничего девчачьего в нем вообще не останется. — Я об этом не узнаю никогда, — посмотрел прямо ему в глаза Серега. — Простите. — Жаль. Из вас получилась бы хорошая пара. — Я не из таких, Петр Игнатьевич. Говорю же — случайно получилось. — Ну что ж… Бывает… Можно тебя об одолжении попросить? — Чем смогу. — Не уходи сейчас. Уйди утром, по-тихому, не прощаясь, — сказал Петр Игнатьевич. — Не люблю я так… Подло это, — поморщился Серега. Затушил бычок в пепельнице. — Вот именно. Подло. Ты к Вальке не вернешься, а я не хочу, чтоб он до конца жизни по тебе сох. Кто знает, что он натворит со своим неебическим упрямством? — Омг, — подавился словами Серега. Помолчал. Подумал. И согласился. — Хорошо. Будь по-вашему. …       Как ни странно, когда они улеглись — в одну постель и под одно одеяло — Валька к Сереге приставать не стал: прижался к нему всем телом, обнял, ухом на грудь пристроился и затих. — Устал трахаться, маньяк? — сложил на него руки Серега.       Погладил по хрупкому плечу и щекой к светлым длинным волосам приложился. А потом и губами. Тихонько. Подумал чуток и обнял Вальку крепко-крепко. Не, ну а что? Поздно уже целку из себя строить. — Понял сегодня разницу между любовником и любимым, — потерся щекой о широкую Серегину грудь Валька и руки под его талию запустил, выгибая вверх, к себе ближе. — Познакомились мы с тобой нездорово, кто спорит, но, может, это знак какой был? Свыше. И тебе, и мне. — Насильник из меня не получился — это факт. — На хрена ты вообще… ну… это… — Я не насильник. Достало просто все, вот и уходил в парк, подальше от людей, чтоб не убить никого. Тусовался под нерабочим фонарем, парочки по кустам гонял, гопников там всяких, наркоманов. — А как же я? — Тебя я хотел до дому проводить, а ты мне на шею кинулся. То есть девчонка красивая кинулась. Рисковая и раскованная, — сказал Серега. — Кто ж от такой откажется? — Хочешь, я для тебя девчонкой буду? — зевнул Валька. — Мне в женском прикиде ходить, как два пальца обоссать — плевое дело. Даже на каблуках могу. — Не хочу. — И правильно. Парнем я гораздо красивее. …       Серега проснулся рано-рано утром без всякого будильника. Аккуратно сгрузил безмятежно дрыхнущего Вальку на кровать, прикрыл одеялом, оделся в постиранную заботливой Екатериной Васильевной местами недосохшую одежду, молча выкурил на пару с философски-печальным Петром Игнатьевичем сигарету и ушел.       Валька проснулся ближе к обеду. Понял все по лицам предков и перестал быть Валечкой раз и навсегда. Как отрезало. … Год спустя       Серега лежал на скамейке в парке, закинув руки за голову, и смотрел на стремительно темнеющее вечернее небо. Ветер взметнул листья на аллее, перетряхнул старый клен и засыпал все вокруг разноцветными перьями улетающего на юг лета. Много воды утекло с прошлой осени, а заноза в сердце осталась. Ни теперь уже свое, пусть небольшое и не слишком законное, но прибыльное дело, ни деньги, ни крутая тачка, ни друзья-прилипалы не смогли заставить Серегу забыть о… — Тебя опять все достало или ты в насильники подался? — нагло подвинули на довольно широкой скамейке Серегу.       Он скосил глаза и прямо-таки напоролся на сталь в голубых глазах улегшегося рядом парня — с девчонкой Вальку больше перепутать было невозможно. — Не дождешься. — Ты изменился, — сказал Валька, кладя ладонь на скуластую щеку Сереги. Просунул вторую руку под его шею и прижался к нему всем телом. — Ты тоже, — запустил руки под его короткую стильную кожанку Серега. Провел ими по его спине и обнял так, что тот охнул. — Не узнать совсем. — Начнем все сначала — узнаешь. — Нет. — Нет?! — закрывая собой стремительную грозно-снежную тучу, навис над Серегой не менее грозный и решительный Валька. — Ты валяешься в тоске и печали под нашим фонарем ровно через год после нашей встречи и смеешь говорить мне, что… — Мы начнем с конца, — заткнул его поцелуем Серега. — С твоего или моего? — через какое-то время заставил себя оторваться от губ желанного мужчины Валька.       Поцелуи — это хорошо, но есть же куда более интересные занятия! Валька спустил руку на Серегин пах, нащупал его возбужденное, готовое к бою достоинство и безумно завелся сам. Шутка ли — год ждать и в чудо верить! — Я, вообще-то, про «жить вместе долго и счастливо» говорил, но можно начать и с минета, — охнул-выдохнул Серега. — Одно другому не мешает, — слизнул с припухших от поцелуев губ снежинку растроганный до глубины души Валька и решительно звякнул пряжкой ремня на его джинсах. — Хочешь, я здесь и сейчас тебе отсосу? Как там говорят? Куй железо, не отходя от кассы. — Вот же ж блять! — простонал Серега, сгребая в кулак его короткие светлые волосы. Поцеловал в губы жестко. — Ты нисколько не изменился!       Скатился со скамейки, сдернул следом за собой тяжело дышащего Вальку, впихнул его в кусты, впечатал грудью в дерево и засадил ему по самое небалуйся с ходу, вызывая довольный стон и сходя от этого с ума. Вытрахал из него душу за пять минут, обкончался сам и уткнулся губами ему в шею, обнимая до хруста в ребрах. — Это было офигенно. — Согласен, — тихо рассмеялся Валька, разворачиваясь.       Провел большим пальцем по Серегиным губам, придерживая за волевой подбородок, чтоб не вертелся и романтический момент не портил, стер громадную снежинку с его сломанного носа и многозначительно поиграл бровями:  — Продолжим в более комфортных условиях? — Продолжим, — согласился Серега, выдергивая голову, отступая на шаг назад и приводя себя в порядок. Помог одеться Вальке и потянул за собой на аллею. — Дома. — У кого дома? — просунул руку под его локоть Валька, заставляя замедлять шаг. Он не хотел торопиться и все портить. Только не в этот раз. — У нас. — Ыыыыы!       Уверенное спокойствие в голосе Сереги и счастливое мычание Вальки прорвали небесный мешок, поспешивший обрушить на них грозные снежные полчища, выгоняя из погрузившегося в сказочное безмолвие парка. Порыв ветра закружил торнадо возле фонаря и приложил веткой по наполовину выпавшим из него электрическим внутренностям. Фонарь вздрогнул, уронил с круглой крыши-шляпы на аллею белоснежный сугроб и осветил мягким теплым светом скамейку, кусты, деревья и медленно идущих по аллее парней. — Серега, ты глянь, как светло стало. О! Смотри! Наш фонарь заработал! Это точно знак свыше. — Знак это или не знак, но трахаться мы с тобой в этих кустах не перестанем.       Фонарь возмущенно заморгал, ветер подтолкнул наглецов в спину, выпинывая из парка взашей, а снег стер следы их истории, освобождая место новой. 28.04.21