Декабрьские огни напоминают о тебе

Как узор на окне, Снова прошлое рядом. Кто-то пел песню мне В зимний вечер когда-то. Словно в прошлом ожило Чьих-то бережных рук тепло, Вальс изысканных гостей И бег лихих коней

— Алёна, выезд! — Саш, ну у тебя что, одно место ко льду магнитится?! — Алина, не спать! — Щербакова, хватит уже падать!       Если бы было возможно расплавить лёд накалом наших эмоций, то от «Хрустального» не осталось бы ни следа. Неделя после финала Гран-при не задалась с самого начала: как всегда это бывает после успешных соревнований, мои девочки слишком расслабились, а в случае с Алиной — слишком расстроились, чтобы продолжать эффективно работать.       Я открываю рот чтобы сделать замечание Камиле, но понимаю, что мой голос больше мне не подчиняется. Откашлявшись, потянулась к карману куртки за пастилками от боли в горле, но ничего не найдя, ушла с катка в свой кабинет за ними.       Пастилки с трудом нашлись на столе в груде бумаг. И откуда берётся столько бумажной волокиты? Я уже хотела пойти обратно на лёд, но внезапный приступ головной боли остановил меня и заставил присесть на диван, потирая виски. — Черт, — боль становится сильнее, и я уже не могу сдержать ругательства.       Такое стало происходить слишком часто, скорее всего, из-за нехватки отдыха, но я усердно старалась игнорировать позывы своего организма, заполняя каждую минуту свободного времени работой или мыслями о ней, ведь только это спасает от давящего чувства одиночества. Невольно вспоминаю нежное, но обеспокоенное лицо Жени, которая пару лет назад за такое отношение к собственному здоровью начала бы меня отчитывать, словно я была провинившейся в чем-то ученицей. Замечаю, как уголки моих губ поднимаются в улыбке, а боль понемногу спадает. Я не люблю вспоминать прошлое, ещё больше не люблю вспоминать Медведеву, но что поделаешь, если только это заставляет почувствовать себя хоть на долю секунды счастливее. А потом это прошлое разбивает тебя на тысячу осколков, будто хрустальную статуэтку.       В конце-концов беру себя в руки, закидываю в рот одну таблетку и тут же морщусь — терпеть не могу лимонные. Надо бы почаще смотреть на то, что суют тебе под нос в аптеке.       Встаю с дивана и снова оказываюсь в холоде, где мои фигуристы решили устроить внеплановый отдых, пока меня нет, причём Глейхенгауз и глазом не повёл. Слишком он защищает и жалеет. Но ругать из-за этого мне его не хочется, ведь каждый тренер проявляет свою любовь к ученикам по-разному. — Отдых окончен! Продолжаем! — мой голос разносится по помещению с новой силой, и бедные девочки аж подскскивают на месте.       Тренировка продолжается. А я все жду, когда смогу выйти на улицу и вдохнуть пару глотков морозного декабрьского воздуха.

***

      Я выхожу на крыльцо, и снежинки начинают медленно украшать мои волосы. Часы уже отбили полночь, а меня вновь угораздило задержаться на работе.       Город искрится. Гирлянды на деревьях и зданиях весело подмигивают прохожим, украшения заполнили Москву, словно старались заставить нас забыть об уже ставшей привычной холодной осенней серости. А ведь скоро Новый Год. Новый шанс начать все заново.       Захожу в аптеку и беру пастилки со вкусом малины и тут же хочу положить их на место — именно такие любила Женя. Прямо её день сегодня, пора бы перестать так часто вспоминать. Но я тут же понимаю, насколько глупы мои мысли: разве я перестану думать об этой непредсказуемой солнечной девочке, просто взяв другой вкус таблеток для горла? Поэтому подхожу к кассе и оплачиваю покупку.       На улице я разрываюсь между двумя желаниями: пройтись по мерцающим улочкам или пойти домой и в конце-концов отрубиться, спрятавшись от мира в теплом одеяле.       Первое побеждает, и я направляюсь вдоль витрин магазинов и домов, в окнах которых редко проглядывает свет лампы или тусклое сияние ночника. Давно я просто не брела по ночной Москве, не думая ни о чем и просто растягивая моменты. Кажется, это было года два назад…       Ветер ласково обдувал лицо, а на губах чувствовался вкус латте с корицей. Рядом шагающая девочка в розовой шапке восторженно оглядываясь по сторонам и улыбалась во весь рот. — Медведева, ты - сумасшедшая, — в который раз говорю я. — Почему вы так решили? — Женя смотрит в мои глаза и нахмуривает брови. — Никакой нормальный человек не смог бы вытащить меня на улицу в такую холодину в вечер с воскресенья на понедельник. — А разве здесь не хорошо? Мне так и хочется купить бенгальские огни, зажечь их и смотреть на салюты в небе. Скорее бы Новый Год, — девушка мечтательно вглядывается в созвездия над городом.       Я допиваю свой кофе и беру Женю за руку, чувствуя себя как никогда легко. Такое бывает только с ней — забыть обо всем, и просто наслаждаться моментом. Словно она делится со мной своей энергией, позволяя мне чувствовать мир каждой клеткой своей души. Предновогоднее волшебство окутало нас с головой. — Какой подарок ты хочешь на новый год? — спрашиваю я, ожидая услышать кучу вариантов.       Но Женя отвечает, не задумываясь ни на секунду. — Я хочу быть счастливой. Вместе с тобой. И больше ничего, — она улыбается так искренне, и мне хочется прижать её к себе и никому не отдавать.       Я тянусь к её губам своими, и она отвечает мне тем же. Когда наши губы соприкасаются, я понимаю, что по-настоящему важный подарок — и правда просто быть счастливыми. И сейчас мы абсолютно счастливы.       Я вздрагиваю, когда мимо меня с оглушающим ревом проносится автомобиль, возвращаясь в реальность. Но будто наяву все еще ощущаю аромат её духов, вкус латте на губах и остатки того чистого волшебного счастья.       Закусываю губу, осознавая, что сейчас мне чертовски не хватает того волшебства, согревающих чувств и… самой Жени.       Остаётся лишь надеяться, что когда-то в декабре, она вновь будет со мной…

Вальс кружил и нес меня, Словно в сказку свою маня. Первый балл и первый вальс Звучат во мне сейчас. Зеркала в янтаре Мой восторг отражают, Кто-то пел, на заре Дом родной покидая, Будешь ты в декабре Вновь со мной, дорогая