Снегопад

Ветер унес с клена последние красные листья. Через несколько дней область близ Призрачного города вся полностью покрылась белыми хлопьями. Земля, деревья, горы… Все заснуло под теплым одеялом из снега до самой весны. Протоптанные демонами и немногочисленными в этих краях людьми дорожки провожали путников из леса в более безопасную местность, где не было потенциальной опасности умереть. Люди знали, что эта территория принадлежала Собирателю цветов под кровавым дождем, поэтому они старались обходить это место стороной, но так или иначе, коварство демонов приводило их в Призрачный город, и уже там их судьбу решали темные силы. Легенда о Кровавом дожде гласила, что свое имя он получил, закрыв зонтом белый цветок, пряча его от дождя, что окрасил бы нежные лепестки в багрянец. Сейчас же легенда немного изменилась, сделав цветок одушевленным. «Только вообразите себе, Мусорное божество и Князь демонов! Вместе!» Люди представляли Се Ляня в виде прекрасного бутона белого лотоса. Некоторые даже рассказывали слухи о том, что этой зимой видели самого Призрачного короля в его красных одеяниях вместе с Наследным принцем Сяньлэ. — Был дикий холод! — начал один из посетителей закусочной, — и я по несчастливой случайности оказался близ Призрачного города! В ответ ему послышались «охи» и «ахи» вперемешку с перешептываниями. — Ты видел его? Видел? — спрашивали слушатели. — Видел. Я видел, как Собиратель цветов под кровавым дождем танцевал в метели с Мусорным богом. — Танцевал? В метели? Кровавый дождь? Да ты из ума выжил, старик? — посыпались обвинения во лжи в его сторону. — Да кто он вообще такой? Не слушайте его, это полнейший бред. — Но я не лгу! — оправдывался старик, чувствуя неловкость, что его рассказу не поверили. То были не только снежинки в лесу, но и серебристые бабочки, что вывели мужчину подальше от Призрачного города. Только вот никто не поверил, что Непревзойденный и Небожитель будут кружиться под снегопадом в танце, держась за руки. Алый сливался с белым воедино, пока они не замерли, прижавшись к друг другу лбами со всей чувственностью. Изо рта Их Высочества вырвался пар, а Хуа Чэн заботливо поправил на нем плащ с меховым воротником, лишь бы любимый не замерз. Его покрасневшие щеки все же сигнализировали о том, что мороз настиг Се Ляня, покусывая кожу холодом. — Гэгэ, пора домой. Ты совсем замерз. — укутав его и в собственный яркий плащ поверх белого, Хуа Чэн поцеловал его в щеку. — Но разве Сань Лану не будет холодно? — и пусть он знал ответ и причину, по которой Кровавому дождю не было страшно природную стихию, но желание позаботиться само заставляло задавать вопросы. Хуа Чэн был готов издать громкий скулеж и пасть перед ним на колени от умиления; от того, насколько этот прекрасный белый лотос чист своими намерениями и мыслями. — Все в порядке, не беспокойся. Взгляд единственного глаза Хуа Чэна был полон любви и безграничного обожания. Если бы у него была возможность, он бы женился на Се Ляне еще раз, ведь красный к лицу не только самому Кровавому дождю.