Урок калиграфии

Хуа Чэн держал в руке кисть и старательно выводил на бумаги иероглифы. Желание сделать это, наконец-то, идеально заставляло его руку слегка дрожать, а лишние капли туши падать на бумагу. Призрачный король, Князь демонов, одно из Великих бедствий — Собиратель цветов под кровавым дождем был хорош во всем, за что только не брался, но каллиграфия ему была неподвластна. Только под чутким руководством родного человека у него начало хоть что-то получаться спустя какое-то время. Хуа Чэн отодвинул от себя бумагу и взял новую, где мазками кисти вновь начал выводить черты иероглифов. Стихотворение пока поддавалось с трудом, и это раздражало. Внутренняя установка, что ради Их Высочества он должен быть самим совершенством, чтобы защитить его и впечатлить умениями, противно сдавливала область в груди. Если бы его сердце билось, то от злости на самого себя, оно бы разорвалось на части. Внезапно он почувствовал легкую щекотку, после чего перевел взгляд на свою руку. Жое. Лента принца по какой-то причине сама приползла к нему. — Что ты здесь делаешь? — обратился он к духовному артефакту Их Высочества. — Соскучилась по мне? Естественно, Жое не могла ему ответить. Она просто закрутилась вокруг его руки будто в знак моральной поддержки в нелегком деле. — Хм, — ухмыльнулся на это Собиратель цветов под кровавым дождем, — даже так? Что ж, оставайся. Он с нежностью погладил ленту будто какого-то котенка. Та бы заурчала, если бы была способна. Жое просто погладила руку Хуа Чэна в ответ одним из своих концов. — Я так понимаю, Эмин сейчас у гэгэ, верно? — не без легкой ревности спросил ее Хуа Чэн. Конечно, ведь сабля символизировала не только ненависть Хуа Чэна к самому себе, но и безграничную любовь к Се Ляню, а посему оружие могло бы спокойно, пусть и медленно, сдвинуться в сторону их спальни. Зная то, как Эмин периодически очаровывал Сяньлэ, Призрачный король начинал понемногу ревновать, а вот сабля — наглеть, строя ему глазки, пусть и только один. С присутствием Жое рядом и непроизвольным ощущением близости мужа у Хуа Чэна в душе возникло спокойствие, а рука стала двигаться увереннее, выводя на бумаге черные линии. Он так увлекся, что не заметил, как рядом с ним оказался Се Лянь, тихо наблюдая за выведением черточек. — У тебя получается уже лучше, Сань Лан, — подбодрил его принц, затем поцеловав в щеку, из-за чего Хуа Чэн морально умер от любви еще раз, случайно двинув рукой. Все, что он написал до этого, оказалось замазано черными толстыми линиями. — Прости, гэгэ, я все перепишу, — пообещал Призрачный король. — Сань Ла-а-ан, — Се Лянь не мог скрыть своего умиления мужем и просто обнял его. — Пожалуйста, будь аккуратнее в следующий раз. Се Лянь ласково зацеловал его щеки со всей нежностью, на которую был только способен. Даже Жое обвилась вокруг них, притягивая пару к друг другу еще ближе. — Гэгэ, отзови ее… — промурчал Хуа Чэн, коснувшись его губ своими. Но кажется, продолжения Жое и не хотелось. Лента сама поспешно ретировалась и поползла к Эмину, оставив Кровавого дождя с Се Лянем наедине.