Болван

490 лет спустя

      Джинни Мэйкерс — младшей дочери семьи Мэйкерс — было пять с половиной лет, и в свои малые годы она занимала должность самого настоящего секр-р-ретного агента президентского корпуса. И этому секретному агенту президентского корпуса поручили самое сложное задание за всю её короткую жизнь!       Первым этапом задания стал дерзкий налёт Джинни на верхнее хранилище особо вкусных лакомств, которое носило вызывающее название «кухня». А как только стрелка часов остановилась на значении «четыре утра», малышка приступила к выполнению второй части — путешествию в страшное-страшное место, где водились злые духи звёзд и Вселенных.       Мэйкерс старательно крутила педали старенького велосипеда с затёртой надписью на боку, ужасно скрипящего на поворотах. Потому девочка старалась не поворачивать и не тормозить, когда это было возможным. В корзинке впереди велосипеда лежал мешочек с теми самыми уверенно позаимствованными лакомствами, и Мэйкерс, поглядывая на них, снова вспомнила всё, что читала о подношениях злым-презлым духам.       В местной газете, чьи страницы желтели и зеленели, подобно плесневелому сыру, говорилось: чтобы иноземное или мистическое существо проявило к вопрошающему бла-го-склон-ность — нужно было принести подношение. Статья также содержала рекомендации касательно самих подношений. При их прочтении Мэйкерс постоянно запиналась о незнакомые и длинные слова вроде "жер-тво-при-но-ше-ни-е", "кро-во-ис-пус-ка-ни-е"… и нет, ничего, связанного с кровью и пусканием, она не собиралась творить! Малышка Мэйкерс решила точно: для духа, каким бы он ни был — злым, звёздным, подкроватным (под своей девчонка точно проверяла) — сгодятся и сладости. Ведь кто в здравом уме не любил сладости?       Достигнув края города, Джинни как можно аккуратнее остановилась, но старенький велосипед всё равно испустил скрип.       — Да тише ты! — шикнула на него девчонка так, будто пыталась как минимум воззвать к совести транспортного средства.       Поправив шлем, Джинни шмыгнула носом, осмотрела квартал и, убедившись, что скрип не потревожил никого, спрыгнула с велосипеда. Она припарковала его у старенькой низкой ограды, от которой тянулась протоптанная тропа на холм, а затем в лес. Сняв с головы шлем, девчонка скинула его в корзинку, забрала оттуда мешочек со сладостями и, сжав его обеими ручонками, стала забираться на холм.       «Я смогу, я смогу, я смогу», — уверенно проговаривала малышка, порой переходя на тихий-тихий шёпот. Она боязливо взглянула на возвышавшиеся на холме конструкции и решила, что поздно отступать. Но коленки всё равно предательски дрожали! Потому девчонка стала вспоминать всё-всё, что когда-либо читала о духе звёзд, живущем на холме за городом.       В дико скучном учебнике истории говорилось о том, что таинственный предмет появился здесь как некий а-а-а-рт-объект (что это, Мэйкерс побоялась спросить у взрослых) и как символ надежды (это уже было куда понятнее), и что лишь многим-многим позже расползлись байки о злых духах, а конкретнее — об одном единственном духе звёзд. Мэйкерс поставила под сомнение написанное в учебнике, потому предпочитала верить некоторым чудакам-взрослым, жившим в этом районе. Некоторые из них рассказывали истории о посланнике с небес, который путешествовал в синей, как яркое небо, будке, всегда прибывал на места бедствий и спасал нуждающихся. Другие твердили, что посланник был не с небес, а жил в таинственном сооружении синего-пресинего цвета и ждал определённого момента, чтобы появиться. Третьи — в основном задаваки с заплывшими лицами с экранов телевизоров — называли идиотами что первых, что вторых и утверждали, что существо внутри мертво и что арт-объект давно пора бы уничтожить.       Джинни верила первым и вторым, а всем остальным — ни капли. Она считала их рассказы бреднями мнительных взрослых. Да и вообще взрослые были странные! Взять, к примеру, э-ко-но-ми-чес-кий кризис! Кризис! О нём много говорили по телевизору, обозначая как страшную-престрашную проблему. Мэйкерс за проблему его не считала — просто нужно больше и лучше работать, а не спать на рабочих местах, как делал её старший брат. И платить налоги! Налоги — это важно.       Вспомнив о старшем-тунеядце, Джинни улыбнулась и более уверенно поспешила наверх. Она взобралась на холм и осмотрелась. Монолитные камни возвышались высокими исполинами со странными цифровыми обозначениями и кодами. С их вытянутых шпилей спускались поржавевшие и пыльные провода, часть из которых тянулась к стоявшему в центре дереву, другие уходили глубоко-глубоко в землю. Джинни вздохнула, когда взгляд упал на массивное огромное дерево, стоявшее в центре, чья крона была настолько пышной, что напоминала большущий кокон сладкой ваты. Только у дерева она была зелёная и совершенно невкусная.       — Я смогу, я смогу, я смогу, — пробурчала Мэйкерс, сдувая упавшие на лицо пряди. Впечатывая каждый свой шаг в землю, она принялась обходить массивные корни, палки и иной разбросанный мусор.       Она остановилась напротив дерева с другой стороны. Сжав мешочек со сладкими подношениями, Джинни вновь глубоко вдохнула, медленно выдохнула и осмотрела ту самую таинственную вещь, в которой по преданиям жил или путешествовал дух звёзд.       Синяя блёклая будка обрастала деревом, чьи ветви достигали монолитов, а корни уходили глубоко под землю, иногда поднимая её. Широкий ствол обходил странные двери убежища: такие же синие, с едва целой табличкой на незнакомом языке и со сломанной ручкой. Окна треснули, были выбиты, а на дереве кое-где проступали глубокие царапины и отметки.       — Я смогу, я смогу, я смогу, — чуть менее уверенно пробурчала Мэйкерс и, набрав в грудь побольше воздуха, заголосила:       — О великий двух звёзд и Вселенных!       Взявшийся из ниоткуда порыв ветра потревожил крону дерева, отчего шелест листьев и треск веток наполнили округу. Мэйкерс осеклась, сжалась, зажмурилась, и только когда дерево прекратило «шуршать», неуверенно приоткрыла один глаз. Убедившись, что ей ничего не угрожало, малышка гордо расправила плечи, сильнее сжала мешочек со сладостями и продолжила говорить так же важно, как пижоны с новостных каналов:       — О-о-о великий дух звёзд! Я — Джинни Мэйкерс, твоя верная послушница и …       Очередной порыв ветра заставил её замолчать. Стоило это сделать, как ветер и шорохи также внезапно оборвались. Джинни удивлённо осмотрелась и с коротким «аг-а-а!» захлопнула рот. Она покривила губы, поджала их и потопталась на месте, затем окинула взглядом таинственное убежище и хмыкнула. «Ну что ж!» — малышка нахмурилась, собрала всю волю в кулак и затараторила:       — Великий дух звёзд!       Шурхшуршурх.       —Я — Джинни Мэйкерс!       Более агрессивное шурхшуршурх.       — Твоя верная послушница, и у меня есть секретное…       Шорох листвы и веток стал совершенно громким и невозможным. А порыв ветра на этот раз оказался таким сильным, что Джинни пошатнулась, и капюшон кофточки набросило прямо ей на голову.       — Задание! У меня есть задание! — выпалила малышка, сбрасывая капюшон с головы. — А НУ… Не шурши на меня!       Она состроила самую обиженную моську, какую порой делала её мать, да к тому же вскинула палец и пригрозила им сооружению. Разом всё стихло: и ветер, и шум листы, и треск веток. Джинни, хмурясь, внимательнее осмотрела синие дверцы, подумала было, что сработала её угроза и… тут ей на голову посыпалось много-много жёлтых листьев, будто дерево одномоментно решило сбросить всю-всю листву.       Издав протяжное «гр-р-р-р!», Джинни раскидала вокруг жёлтую листву, глянула наверх и от удивления раскрыла рот. Листики на кроне остались на местах, более того — зеленели разными оттенками и, как показалось Мэйкерс, продолжали язвительно тихо шуршать.       Шурхшуршурх. Шурхшуршурх. Шурхшуршурх.       — Мне нужно поговорить с духом звёзд. Очень и очень надо поговорить! — хныкнув, сбившимся голосом просипела малышка и снова глянула на двери.       Всё вокруг затихло: тишина заволокла холм, стала непривычной, отчего Джинни повела плечами и переступила с ноги на ногу. И вдруг изнутри — изнутри того самого убежища! — раздалось отдалённое:       — Это ещё что за Рассилоновы панталоны?       Джинни испуганно вздохнула, задрожала и замерла. Она с ужасом наблюдала, как створка убежища открылась и… стукнулась о верхние ветки. Из образовавшейся щели выглянул сам…       Дух?       Но оно — она или он? — не выглядело как дух. Оно выглядело как… человек.       «Да бред какой-то!» — Мэйкерс нахмурилась и осмотрела «духа». Ничего ужасного, лесного и звёздного в нём не было, скорее дух предстал в образе далёких путешественников из космоса, которые носили нелепые лётные костюмы и пафосно с придыханием призывали вступать в ряды космического флота.       А вот лицо у духа было презабавным: усыпанное веснушками, растерянное и квадратное. Мэйкерс хохотнула. Дух глянул вниз, склонил голову вбок, и малышка от удивления задержала дыхание.       — Оу, ребёнок. — Дух оглядел её снизу вверх. — Человеческий. Ребёнок. — Тонкие губы дрогнули в нервной ухмылке. — О, ты смеёшься. Почему ты смеёшься? — Дух нахмурился, но от того, насколько перекосилось незнакомое лицо, Мэйкерс стало ещё смешнее. — О, подожди, тебя это смешит? — Дух указал пальцем на ветки, оплетавшие вторую створку двери. — Находишь это смешным? — Он покривил губы, фыркнул и вдруг скрылся внутри.       — Эй! — Мэйкерс кинулась к дверям. — Я не считала это смешным! Просто твоё лицо… — Джинни обдало холодом.       Неужели она провалила третью или четвёртую часть задания? Что если она так и не сможет его завершить?       Стало жутко-прежутко страшно. И тут створка снова открылась, но на этот раз внутрь убежища. Дух — девушка-дух! — звёзд уселась на ступенях, свесила ноги и забарабанила ими по корням дерева. Стук складывался в надоедливый повторяющийся ритм: та-да-да-дам, та-да-да-дам, та-да-да-дам. Рыжая хмуро разглядывала малышку, прищурившись. Не осталась в долгу и Мэйкерс — она пригляделась к существу и не сдержала улыбки.       Алый комбинезон космических путешественников покрывали пятна разных размеров и всякие потёртости, чуть ниже груди на ткани и вовсе зияла огромная дыра, открывая вид на живот существа. Веснушки расцветали на щеках, спускались на шею и проглядывали на грязных руках. Резкий порыв ветра принёс совершенно не лесной и не звёздный запах. Дух пахла маслом и проводкой, что напомнило Мэйкерс об отце.       И всё-таки!       — Вы не выглядите как дух звёзд! — недоверчиво растянула она, и обе практически синхронно отпрянули.       — А ты не выглядишь как соланианский ребёнок, или всё-таки соланианский, м?       — Сола…ни…       — …анский. — Дух широко улыбнулась, Мэйкерс удивлённо моргнула, восприняв слово «со-ла-ни-ан-ский» как оскорбление. — И почему я должна выглядеть как дух звёзд?       — Ну-у-у, — малышка потопталась на месте, — все об вас говорят как о духе звёзд и путешественнике, который спасает планеты.       В карих глазах духа мелькнула искорка, губы её дрогнули в тёплой улыбке, но в следующее мгновение всё погасло, и даже рыжие-рыжие пятна на коже моментально будто растеряли весь цвет.       — Спаситель Вселенной только один. Всегда один.       — И это вы?       — Увы, нет, — тише протянула дух, перестала стучать ногами и понурила голову.       Малышка ощутила, как её обдало холодом. Она сжала мешочек сильнее, осмотрела духа внимательнее и вдруг снова нахмурилась.       — Как это нет? — обиженно пробубнила она.       Дух удивлённо подняла взгляд, растерянно моргнула и вскинула рыже брови.       — Будка есть? — Мэйкерс указала на синие двери, привстала на носочки и разглядела, как позади духа мигнули синие-синие переливы.       Рыжая качнулась в сторону, выпрямилась, перекрывая малышке обзор, а следом хлопнула рукой по второй створке дверей с усмешкой.       — Есть. Своенравный, непокорный и с характером.       Мэйкерс насупилась — почему она говорила в мужском роде? И тут поднялся ветер, вновь зашуршали листья, и малышка предварительно накрыла голову руками, но на этот раз с короны упало лишь несколько несчастных листиков. Дух хохотнула, вскинула взгляд наверх и моментально нахмурилась — будто она впервые узнала, что вокруг её убежища выросло дерево.       — А. Оу, — донеслось до Джинни. — А я думаю, почему не работает тембулятор и контуры. — Дух почесала подбородок, и на белой веснушчатой коже остался масляный след от грязных ладоней.       — Итак, — начала Джинни, вспомнив то, что так и не закончила.       — Итак? — повторила за ней рыжая.       — Будка есть.       — Есть.       Обе почти синхронно кивнули.       — Дух. — Джинни ткнула пальчиком в неё, и та удивлённо осмотрелась, подняла одну ногу, вторую, посмотрела под ними и снова глянула на девчонку.       — Ты это обо мне? — Дух указала пальцем на себя.       — Да. И дух у нас тоже есть. — Джинни сунула мешочек подмышку и принялась загибать пальцы. — Ты путешествуешь?       — Ну, бывало.       Средний пальчик загнулся.       — Спасаешь страждущих?       — Ну-у-у, — рыжая сгорбилась, упёрла локти в колени и уместила лицо в ладошках, — не то чтобы спасаю. Не то чтобы хочу спасать. Просто оказываюсь не в том месте, не в то время, не в том квадранте Измерений. И выходит это всегда…       — Ладно-ладно! — Джинни нахмурилась. — Будем считать, что спасаешь.       — Ладно, — покорно согласилась дух, проследив, как девчушка загнула ещё один пальчик. — Но это не совсем честно и с натяжкой, но учитывая, что палец нельзя отрубить, или выбрать половину пальца, или его малую четвертинку, учитывая, как я на самом деле всех спасаю или как пытаюсь не спасать, а приходится спасать, потому что совесть, потому что обязанности, потому что я, типа, это самого, ну… Эм. Типа, гены, но…       Джинни во все глаза уставилась на духа, которая всё продолжала и продолжала говорить. Малышка не успевала следить за её мыслями, что перескакивали с одной на другую, возвращались к первой, стремились к четвёртой, и все это сбивалось в какую-то совершенную нелепицу. Мэйкерс рискнула — она подошла совсем близко к духу и ткнула её в нос. Та тут же замолчала, покосилась на пальчик и удивлённо моргнула.       — Не болтай, — сердито обронила малышка.       — Не-е-е бу-уду, — растянула дух.       Мэйкерс ме-е-едленно убрала руку, снова загнула пальчики и осмотрела растерявшуюся духа. Она продолжала коситься на кончик носа, хмурясь всё больше. Джинни не выдержала и хохотнула.       — А можно уже это, того самого?       — Можно, — Мэйкерс улыбнулась.       — Отлично, что там дальше? — Дух подалась назад, выпрямилась и опустила руки на колени. Она снова забарабанила ногами тот ужасный ритм.       — По последнему параметру ты не подходишь, — растянула Джинни, придирчиво окидывая взглядом незнакомку.       — Это как это я не подхожу? — обиженно фыркнула дух, переставая болтать ногами.       — Ну если ты дух звёзд, то где твоя атласная мантия, усыпанная золотыми звёздами. Или что-то розовое.       — Розовое? Почему розовое?       — Не знаю. Так говорят. Ну или хотя бы блёстки. Что ты вообще за дух такой, у которого нет золотых одежд, чего-то розового и блёсток. Или волшебной палочки.       — Волшебной палочки?       — Да! — важно заявила Мэйкерс. — Открывает всё, что можно. Чинит всё, что возможно, и делает всякие магические вещи!       Дух хмыкнула, побарабанила пальцами по коленям, осмотрела себя и восторженно подняла левую руку. Она указала пальцем на пыльную панель:       — Тогда вот моя волшебная палочка. Открывает всё, что можно. Чинит всё, что возможно, только магические вещи не делает.       Мэйкерс хмуро покосилась на то, на что указала дух. Чёрное нечто занимало всё предплечье и представлялось одним широким пыльным экраном, на котором сейчас слабо подрагивали круглые закорючки. От панели на ладонь, подобно паучьим лапкам, тянулись разные соединения, которые уходили в надетую перчатку. «Ну и какое тут волшебство, спрашивается?» — просипела малышка, посмотрела на духа и смиловалась.       — Что ж, пойдёт, — Джинни хмыкнула. — Но одежды всё равно нет.       — Зато это практично, — важно сказала рыжая, указав рукой на своё облачение.       Изнутри будки донеслась длинная приближающаяся трель, услышав которую, Джинни отпрянула. Когда она снова подняла взгляд, то увидела, как на плечо духа шлёпнулось что-то округлое с четырьмя лапами и с чёрным-чёрным глазом в центре. От верха его купола отходили забавные искривлённые проводочки, на концах которых мигали алые лампочки. Нечто продолжало гудеть, дёргая в такт своей речи этими проводами.       — Йой! Отстань. Не буду я розовое носить. — Дух ткнула существо в купол и заставила того спрятаться за свою спину.       — А у тебя есть? — Джинни приподнялась на носках, пытаясь снова как-то увидеть то существо, но дух загородила собой весь обзор, потому малышка отпрянула.       — Где-то было. Ещё и золотое, и вроде небесная мантия, но нет, я не буду это носить! Это не-у-доб-но!       Позади раздалась завывающая трель, что оборвалась слишком громким «фыр». Мэйкерс хохотнула, а дух, обернувшись, посмотрела назад и шикнула:       — Иди динаморфию чини!       — Бу-у-уугуу-у-гугугу! — раздалось отдаляющееся в ответ.       Джинни удивлённо моргнула, снова встала на носочки, и вновь дух всё перегородила! Она насупилась, опустилась на пяточки и хмуро оглядела рыжеволосую.       — Итак, у тебя есть питомец? Тогда это ещё плюс. — Она собиралась загнуть пятый пальчик, как вдруг дух затараторила:       — Не то чтобы плюс. Он иногда помогает, иногда что-то крадёт, иногда и вовсе творит что-то тако-о-ое безрассудное, что скорее всего его можно было определить, как «минус» в некоторых значениях. Но только некоторых, — тише продолжила она. — Знаешь, он очень эмоциональный. И мне кажется, может обидеться.       — У тебя нет правильной одежды — это минус, есть своенравный питомец….       — О да, забыла. Он не любит, когда его зовут питомец. Вроде. — Дух растерянно потупила взгляд. — Я ещё не всё вспомнила. Но это дроид. Из живого — привычного органического — в нём ничего.       — Дроид?       — Да.       — Дро-о-оид. — Мэйкерс покачала головой — подобное странное слово она слышала впервые. И тут она нахмурилась.       — Не перебивай. Итак, одежда — минус, дроид — минус. Даже если так, то минус на минус даёт плюс.       — О, не всегда, — дух улыбнулась. — В некоторых математических свойствах и системах возможен прямо противоположный эффект. А в математической науке иных галактик и Вселенных порой можно получить даже бесконечность, но… Подожди, ты слишком умная для соланианцев, не так ли?       Мэйкерс насупилась — снова это обзывательство! Но сейчас дух вроде её даже похвалила, или нет?       — Это не проходят в начальной школе, если только ты не с планеты СТО. На СТО подобные задачки решали в дошкольной подготовке!       «Школа», — слово промчалось в сознании, отскочило от стенок и принесло с собой многим больше холода. Джинни потупила взгляд, присела на землю перед будкой и, обхватив руками мешочек, покрутила его туда-сюда.       — Эй, — барабанный стук прекратился, — ты чего?       — Это то, почему я пришла.       — СТО? Вычислительные системы? Галактики? Вселенные?       — Школа, — с тяжёлым вздохом обронила Джинни. — У меня сегодня первый день, а я боюсь.       — Боишься?       — Угу, — Мэйкерс кивнула. — Потому я пришла сюда, чтобы попросить удачи.       Рыжая с тихим вздохом слезла с порога своего убежища, качнулась туда-сюда, разминаясь, а Мэйкерс тут же поднялась и с интересом заглянула в то, что так старательно скрывала дух. Однако рыжая спешно захлопнула дверцу, и Джинни успела разглядеть только столб света и кусочек чего-то металлического вокруг.       — Удачи? — Дух отошла от будки, продолжая разминаться.       — Ага. — Джинни повернулась и неуверенно осмотрела спину комбинезона, которая также была полна всяких пятен.       — Удачи…       Рыжая повернулась к малышке медленно, зажмурилась и потёрла пальцами виски так, как иногда делала мама Мэйкерс после дня в ремонтной мастерской. Дух сдавила пальцами голову, шикнула и зажмурилась. Джинни, наблюдая за сменой эмоций, перепугалась, сделала шаг к ней, но тут дух резко опустила руки, посмотрела вниз и натянуто улыбнулась:       — Я последнее существо во Вселенной, у кого стоит просить удачи. — Она на мгновение поджала губы. — Я — неудачница, вроде. И я плохой кандидат на принесение удачи.       Джинни дрогнула, испуганно осмотрела рыжую и затаила дыхание, когда дух, осмотрев пространство вокруг, направилась обратно к будке. Рыжая толкнула дверь, ухватилась за створки и собиралась скрыться внутри, но если она это сделает, то Джинни никогда не получит помощи! Не пересилит свой страх! Не исполнит задание!       «Я должна задержать её!» — решила для себя Мэйкерс.       — Помогите мне! — жалобно выпалила девчонка, делая шаг к ней.       — Я… — дух замерла и обернулась, опустив ногу обратно на землю. Она опустила взгляд на малышку. — Я никому не помогаю.       — Но, а как же сказания? — Мэйкерс заметила, как плечи существа поникли, и продолжила с пущим упорством:       — Как же предания? То, что говорят люди?       — Это не обо мне. — Дух отвела взгляд в сторону и мазнула рукой по носу. — Они совершенно о другом существе.       — Но ваша будка…       — Она лишь копирует будку настоящего спасителя. Из необходимости. Так нужно.       — Но…       — Хватит. — Рыжая отвернулась. — Хватит. — Она подняла взгляд, осмотрела зашумевшие листья дерева, провела рукой по второй закрытой створке, и Мэйкерс услышала слабое:       — Страх — он иллюзорен. Всегда. Как и время.       Мэйкерс удивлённо попятилась. Заметив, как дух резко запрыгнула внутрь, Джинни кинулась следом, но створка закрылась прямо перед её носом. Мэйкерс выпустила мешочек из рук и забарабанила ручонками по дереву, выкрикивая всё, что могло помочь дозваться до скрывшейся внутри.       Горечь захлестнула малышку, как и обида. Стало жутко-жутко больно — неужели, это всё? Она барабанила и барабанила до тех пор, пока не заболели руки. Уперевшись лбом в дерево, девчонка жалобно просипела: «Пожалуйста».       Она не могла вернуться обратно ни с чем. Она не могла отправиться в школу, полную незнакомцев, не обладая достаточной храбростью. Она не могла поверить в то, что та, о ком столько говорили, просто захлопнула дверь перед её носом.       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.       Плечики содрогались от плача, который постепенно перетёк в скулёж. Мэйкерс посмотрела на самый верх, на огромную крону, но даже листва убежища хранила молчание, как и монолиты вокруг. Весь мир будто остался равнодушным к проблеме ребёнка.       Джинни присела у будки и сидела так до тех пор, пока не заметила, что солнце практически встало. Только потом она снова глянула наверх, осмотрела холм и решила, что нет больше смысла ждать. Если она сейчас просидит здесь, то пропустит первый день школы, а этот первый день чрезвычайно важен, и родители не поверят, если она оправдает своё отсутствие встречей с духом звёзд. «Мне никто не поверит», — громко шмыгнув носом, подумала Мэйкерс. Следом за этой мыслью пришла другая: значит, пижоны из новостей были правы?       К обиде добавилась ярость, и Джинни вскочила с места. Она пригрозила пальцем дверям и громко воскликнула:       — Ну и пожалуйста! Ну и не надо! Я сама справлюсь!       Отвернувшись, она потопала вниз с холма. Ручонками Джинни утирала слёзы, вспоминая все свои приготовления к этому дню, и в какой-то момент ей совершенно не хотелось быть больше секретным агентом и исполнять секретное задание.       Уже внизу, надевая шлем, Джинни со слабой надеждой глянула в сторону будки, постояла ещё немного и отвернулась.       — Если сюда смогла прийти, смогу и первый день выдержать, — бойко решила Джинни, перекидывая ногу через велосипед. — И не нужно мне твоей удачи.       Старенький велосипед издал скрип, стоило Джинни начать крутить педали. На обратном пути домой она совершенно не заботилась о сохранении статуса секретности.