Болван

Университет Святого Луки, Бристоль

      — Как думаешь, я хороший… хорошая Повелительница времени?       Заданный вопрос осел в пространстве, отразившись эхом от стен Хранилища. А10, проводивший работы по сканированию пространства согласно заданным координатам, ненадолго отвлёкся, посмотрел на Мисси и, не отследив визуальных изменений, предусмотрительно включил считывание эмоционального диапазона и физиологического состояния. Повелительница времени продолжала задавать риторические вопросы:       — Способная на милосердие? — Она сделала шаг в сторону. — Сострадание? — Дрожь прокатилась по рукам и перешла в ноги. — Доброту? — Ледяной ужас сдавил горло.       А10 не отвечал, но начинал тревожиться. Мисси обошла небольшое пространство аккурат вокруг фортепиано, где раньше от другого помещения Хранилища её мог ограждать… нет-нет, не ограждать — запирать, меньший трансдукционный барьер. Продолжая копаться в собственном сознании, она отошла к инструменту и, поправив юбки, мягко опустилась на пуфик перед ним.       — Конечно, я хорошая, что за глупости, ведь так? — покривившись, протянула она и тут же оборвала себя:       — Но той ли категории хорошести?       Мисси изучила серое пространство Хранилища. Дальнюю стену перекрывали высокие стеллажи с книгами, в которых она раз в несколько месяцев делала инвентаризацию и перестановку. Порой выставляла книги по цветовому диапазону, порой баловалась и ставила так, чтобы все названия складывались в бессмысленную, но смешную белиберду. Сейчас книги делились на глупую литературу, которую необходимо было утилизировать, и произведения мрачного толка, из которых пучками торчали разноцветные пластиковые закладки. Чуть дальше за заградительными ширмами стояла двуспальная чёрная-чёрная кровать с тёмно-фиолетовым постельным бельём и клетчатыми чёрно-фиолетовыми пледами. Их Мисси стягивала все до единого после водных процедур и шлёпала босыми ногами мимо туалетного столика, комода и пузатого шкафа к месту переговоров. Там она с ногами залезала в одно из кресел и куталась в шерстяные пледы, а А10 приносил ей чего-нибудь вкусненького.       Мисси улыбнулась воспоминаниям и помрачнела, когда взгляд скользнул по двум креслам к столику с шахматной доской. «Шахматы, хм», — она пригляделась к разыгранной партии: две чёрные армии за столь длительную игру почти слились друг с другом, цвет их знамён отличался только полутонами, подметить которые могли лишь Повелители времени. Но не отступали и белые — некоторые фигуры заняли недоступные позиции среди чёрных и умудрялись вносить нестабильность вдалеке от закрытого защитой короля. Мисси сделала глубокий вдох.       — Хорошая… — растянула Повелительница времени. — Хорошая? — повторила она более удивлённо. — Хорошая-хорошая-хорошая. — Пальцы огладили левую ладонь, перешли на кольца и с силой сжали то, что было сделано из Версиума.       Ледяной металл покалывал. Мисси стащила украшение с пальца, сгорбилась и стала разглядывать тусклые переливы Версиума в приглушённом свете Хранилища. Блики скользили белыми отсветами по граням кольца, которые отражали их, оставаясь при этом всё такими же чёрными. Наблюдая за этой особенностью, Повелительница времени вдруг ответила на свой самый первый вопрос совершенно иначе:       — Важна категория хорошести. — На вдохе она подняла голову, оглядела Хранилище, однако помещение по-прежнему молчало. Тогда Мисси вновь нарушила тишину:       — Что он имел в виду? Какую категорию? И что стоит за каждым словом?       Мисси сгорбилась сильнее и подняла руки. Кольцо со звоном стукнулось об пол, выпав из разжавшихся пальцев, которые Повелительница времени запустила в волосы и сдавила виски. Буйные мысли, долгое время сидевшие спокойно, вернулись с новым приступом мигрени. Они метались туда-сюда, тревожили задавленные воспоминания и создавали хаос, над которым всё громче звучал древний чудовищный шёпот, несущий в себе холод и пахнущий пеплом.       Спасаясь от подступающей агонии, Мистрис поднялась.       — Милосердие, — резко произнесла она, обращаясь в пустоту Хранилища. — Помощь и прощение. Высшая категория заботы и благосклонности. Высший постулат Времени! — Повелительница времени раскинула руки в стороны, ладонями вверх, и стала обходить небольшой участок вокруг фортепиано, всё оглядывая помещение в поисках того, кому предназначались размышления.       Она медленно качнулась и, выдержав паузу, продолжила:       — Сострадание, — слово прозвучало не так громко, Мисси почти протянула его. — Тоже атрибут Времени. Источник счастья, выстроенный на уважении и понимании, иррациональной эмпатии к существам, подпитывающимся ею и зачастую не желающим ничего менять в собственной жизни. Но. — Повелительница времени медленно опустила руки, затем огладила подбородок тонкими холодными пальцами. — Если то сострадание, проявленное к родственникам и друзьям? — От последнего слова по телу пробежала дрожь. Палец надавил на тонкие губы. Мисси нахмурилась. — Родственники и друзья, друзья и родственники, — бормотала она, пытаясь подобрать ответ.       Мисси чуть больше повернулась к выходу из Хранилища, осмотрела его массивные запертые двери и, наконец, подобрала нужные слова.       — Смотря какие родственники и друзья… — Затем она помедлила и едва слышно добавила на выдохе:       — Иногда это очередной акт лицемерия и желание продемонстрировать власть.       Повелительница времени скривила губы, подошла к фортепиано и опустила руки на гладкое чёрное дерево. Оперевшись на него, Мисси с силой прикусила нижнюю губу и зажмурила глаза — чехарда в сознании всё ещё донимала её, как и звучавший над всем этим шёпот.       Что-то не сходилось, что-то отвергало что-то, что-то сеяло внутри сомнения.       Что-то, что-то, что-то.       «Он сказал то, что задело меня. Что он сделал такое, что задело меня? Что он не сказал, но показал такое, что задело меня? Что это, и почему?» — Мисси попыталась вспомнить последний разговор с Доктором, затем предпоследний и пред-предпоследний. После того бурного диалога о Галлифрее, у них было много разговоров, и все вруг вёл вполне спокойно, даже в состоянии довольствия собой — в пределах уже знакомого Мисси самолюбования и гордости, но всё же… её что-то задело. «Это ли? — Мисси нахмурилась. — Его спокойствие? Или напыщенность вруга?» — Она остановилась, прервался и бешеный поток вопросов, оставив лишь один, самый яркий: «И почему я всё ещё зову его вругом?»       Она пробежалась взглядом туда-сюда, уловив, как кто-то из подсознания ответил грубоватым голосом: «Потому что ты до сих пор не определилась».       — Ба-а-а, это не так, — хмуро возразила она, но тут же с сомнением оправилась, глядя в другую сторону:       — Или так?       Мисси притихла.       Занятый своими делами А10 до того обеспокоился состоянием Повелительницы времени, что даже приостановил выполнение поставленного в новом цикле задания. Дроид вылез из-за панели состояния Хранилища, уместился на высокой перекладине и стал наблюдать, а когда Мисси сделала вдох и перескочила на другую тему, подкрутил сенсоры восприятия речи и увеличил чувствительность сканеров.       — Доброта! — Она вскинула голову и посмотрела под своды Хранилища так, словно там, в тёмном углу, скрывался тот, кто ответил бы ей. — Доброта… — чуть тише просипела Повелительница времени, ловя приносимое Измерениями ответное шипящее эхо множества голосов как внутри себя, так и снаружи. Временная линия пошла рябью ещё сильнее. — Заботливое, ласковое отношение. — Мисси качнулась в сторону, провела по крышке фортепиано указательным пальцем и вынесла вердикт:       — Слишком много абстрактности, неточности, изменчивости. Для каждого эти атрибуты свои, и категория, положенная в основу, едва ли будет совпадать.       Мисси отошла и, расставив ноги, сложила руки за спиной. Сконцентрировавшись на переливах защитного механизма главных дверей, Повелительница времени начала медленно уходить в себя. Сначала она восстановила дыхание и замедлила сердцебиение, после стала намеренно искать те самые несколько десятков голосов, каждый из которых носил для неё особое значение, и пытаться сложить их в нечто целое.       С силой присущей старшему в потоке телепату она вытаскивала из нор, ящиков, коробок — самых разнообразных убежищ — спрятанные на подкорку нестабильные голоса, что в последние столетия, а то и тысячелетия, лишь ворчливо сипели, командовали и множились, советуя то, что в итоге приводило только к кошмарам, ещё большей нестабильности и разладу. Мисси хватала за остатки нитей, наматывая их себе на руку и чуя зловонный запах, который начинал разить, стоило вскрыть старые печати.       Вместе с ним приходили и воспоминания. Полные боли, одиночества и поражений, они опаляли сознание, пытаясь сбить её, заставить прекратить. «Ну уж нет», — нахмурилась Мисси, словно воочию увидев перед собой пылающие коридоры запертой ТАРДИС, услышав собственный крик и ощутив, как огонь лижет ноги, сжигает одежду и заживо поглощает всё её тело. Она… Тогда он не смог регенерировать.       Мисси намотала эту нить на руку и заставила её замолчать, а затем ухватилась за клубок других, с которыми были связаны куда более ранние картинки. На это воспоминание криками агонии отозвались одиннадцать потоков — по числу инкарнаций потерянных в чёрной дыре. Артроны не успевали наладить структуру нового становления, как под воздействием эффекта дыры организм вновь начинало растаскивать, рвать на части и уничтожать «скелет» до блоков элементов. Так продолжалось снова и снова, снова и снова. До тех пор, пока Кощей, а после тех событий уже Мастер, не добрался до консоли и не сбежал.       «И сейчас смогу», — убеждала себя Мисси, перекидывая почти распутанный клубок через плечо и хватаясь за последнюю особенно вертлявую нить. Но та — скользкая, чёрно-красная и громко шипящая — не поддалась. Повелительница времени ментально надавила на неё, а встретив ещё большее сопротивление, потянула на себя. Нить завертелась, обожгла холодную ладонь и, в конце концов, выскользнула из рук. Она забилась глубоко-глубоко в убежище, обратно в чёрное вязкое болото, откуда тянуло удушающим смрадом разложения и гнили.       Мисси пошатнулась. Будто уловив её слабость, засуетились и другие нити, что прежде спокойно висели на свободной руке. Они стали расплетаться, и Повелительница времени, хватавшая их за концы, не могла удержать ни одной. Они выскальзывали из не то потных, не то масляных ладоней и терялись одна за другой, так что вскоре Мистрис осталась в одиночестве посреди своего сознания.       У неё не получилось. Ей не хватило сил выстоять против упёртости, помноженной на знакомую гордость.       Вздохнув, Мисси решила поменять тактику. Она сконцентрировалась на собственной тревожной временной линии и… расшатав её достаточно, вытащила переживания, голоса, сомнения — всё, до чего была способна дотянуться, наружу. Когда она открыла глаза, Хранилище более не пустовало.       Собранной во временном потоке осадочной артронной энергии хватило, чтобы путём медитации вызвать проекции прошлого. Восемнадцать голосов, не пожелавших слиться в единый, явились образами, и теперь у Мисси появились слушатели. Она обвела их надменным взглядом, с некоторым сочувствием осмотрела первый десяток, большая часть образов в котором шла рябью, бледнела и не стабилизировалась, а потом с лёгким отвращением глянула на прошлые воплощения из второго цикла.       — Я всё ещё злюсь, что вы тогда меня не позвали, — обратилась она к ним так, будто и правда могла передать свои слова себе же сквозь Измерения. — Впрочем, обиды дело наживное. И толку от них выходит мало.       Стабилизируя временной поток на грани полного распада и сохранения остаточной энергии, Мисси сделала вдох, покрутилась для лучшего обзора и ещё раз изучила инкарнации. Они все были здесь, явились по принудительному зову — все от Кощея, чьё настоящее имя насчитывало за тридцать букв, до первого или последнего в первом цикле Мастера, который выжег в себе остатки добра после чёрной дыры, и до предшествующего ему Мастера, умершего в пределах схожей космической аномалии. «Тогда была первая чёрная дыра», — не то с иронией, не то с горечью поправила она себя, осматривая тринадцатое, затем восемнадцатое воплощение.       Прошлое также изучало её, оценивало и решало, была ли девятнадцатая инкарнация, ставшая женщиной, а значит обладавшая другими особенностями, достойна их доверия и отданного добровольно голоса, который до этого Мистрис пыталась забрать силой. Мисси повернулась к первой, родной инкарнации и на уровне рефлекса тронула оставшееся на пальце гладкое чёрное кольцо. Украшение потеплело, на мгновение проявились золотые переплетения кругов.       «Изучают? Пускай». — Расправив плечи, Мисси грациозно отошла обратно к пуфику и мягко присела на него. Она закинула ногу на ногу, переплела пальцы и ухватилась руками за худое колено. Посчитав, что молчание очевидно затягивалось, Повелительница времени начала с представления:       — Я — Мисси. От Мистрис. Мастер.       Временная линия дрогнула от ряби собственного недоверия. И пускай лица проекций не изменились, Мисси ощутила полный спектр их негативного ментального фона. Губы её дрогнули в ухмылке.       — И от лица старшей инкарнации к младшим, я приветствую вас здесь. Вас, Кощей и Изобретатель. — Она кивнула первой инкарнации. — Вас, пускай и не прожили вы долго. — Она повернула голову к одиннадцати утерянным. — Вас, мой дорогой первый Мастер. — Воплощение с грустными глазами и аккуратными усиками вскинуло свои густые брови, и Мисси тепло улыбнулась ему. — Вас, коль тогда мы лишились своего лица и искали новое. Ужасная трагедия и чудовищная боль. — Мисси поймала на себе ещё несколько взглядов и обернулась. — Вас. О, теперь я понимаю, кем вдохновлялась, выбирая нынешний цвет глаз. — Открытая лесть понравилась очередной проекции прошлого.       Мисси продолжила приветствовать каждый голос дальше до тех пор, пока равное внимание не было оказано всем более чем восемнадцати образам прошлого — постепенно из сознания к собранию присоединялись и те, кто не имел «номерного знака». Они появлялись менее стабильными проекциями, больше призраками сформированного ответвления во временном потоке, и несмотря на различия, Повелительница времени оказывала им равную почесть, в том числе и воплощению предшествующему ей, хотя то до сих пор так и не повернулось к ней лицом. Затихнув и переводя дыхание, Мисси осмотрела прошлое и подметила их интерес. Теперь они были представлены и готовы слушать.       — Я обращаюсь к вам как Мастер к Мастерам, как Повелитель времени — к Повелителям времени. — Несмотря на то, что говорить о себе в мужском роде было не в её правилах, Мисси наступила на собственные принципы и закончила:       — И я здесь, чтобы проявить доброту к себе.       Инкарнации эмоционально зашипели, будто за словом «доброта» не последовало слов «к себе». Сделав вдох, Мисси продолжила:       — Что есть сострадание, милосердие и доброта? — Она обвела своё прошлое взглядом. — Постулаты Времени. Исконно положительные свойства, приобретшие свою положительность только в умах существ Вселенной. Так ли они нужны, чтобы следовать им?       На выдохе она поднялась, ощутив прилив сил. Сойдя с центральной платформы, Мисси начала плавно обходить созданные сознанием проекции. Словно в музее собственных заслуг и почестей, она лавировала меж фигур, касалась плеч некоторых Мастеров, оглаживала затылки и всё больше подбиралась к первой инкарнации, остававшейся в тени.       — Ложь. Намеренная. Скрывающая лицемерие, — хмыкнула она, остановившись перед юнцом. — Время постоянно врёт, сглаживая болезненную правду. Проявленная им эмпатия делает слабым, она же даёт надежду. — Мисси коснулась юного лица, прошлась пальцами по смуглой щеке и заметила на себе измученный полный боли и ужаса взгляд. Сознание стало принимать эхо передаваемых ей Кощеем воспоминаний, и Повелительница времени поделилась с ним силой и поддержкой, ловя ответные удивление и растерянность. Поток между Кощеем и Мистрис постепенно сглаживался, укреплялся и стабилизировался, а когда рябь прекратилась, Мисси прошептала:       — Но… — Необходимая пауза. — Так работает постулат по отношению к другим.       Осторожное удивление потянулось со всех сторон, а Мисстрис намеренно замолчала, оставила Кощея и использовала немного времени, чтобы насладиться первой искоркой внутреннего баланса. Затем, отойдя на достаточное расстояние, она сцепила пальцы рук вместе и изучила проекции. Многие теперь смотрели на неё с любопытством, выжидая и почти не шипя. Мисси сжалилась и всё же закончила мысль:       — Время врёт всем, но перед собой остаётся честным. А значит, доброта, направленная на себя, не является слабостью.       Снова посмотрев на Кощея, Мисси поймала его ответный, теперь уже осмысленный и твёрдый взгляд, а вот за спиной юнца разглядела множество отходящих в стороны теней. Они струились по полу, перетекали на стены и обретали образы других существ. Приглядевшись к самому высокому из них, с широкой полукруглой тенью причудливого головного убора, Мисси отвернулась.       — Что до Смерти… — тише проговорила она, опасаясь быть услышанной Измерениями. — Она не способна врать, всегда честна с другими, вот только порой себе не договаривает. Ведь, сея хаос снаружи, она ищет спасения во внутренних иллюзиях, ибо внутри неё достоверно живёт такой же хаос.       Мисси помедлила и прислушалась к проекциям. Они продолжали молчать, затихнув, точно в страхе. Тогда Повелительница времени подняла голову и изучила их — многие растерялись, переглядывались друг с другом и анализировали каждое озвученное старшей инкарнацией слово. Мисси постепенно подбиралась к выводу:       — Но оба направления — две крайности, две категории противоположности. И два символа единения внутреннего и внешнего, которые используются лишь в одном единственном направлении. Тогда что здесь верно?       Она сделала глубокий вдох, выдохнула чуть медленнее, готовясь пояснить, но уловила ментальный ответ и не закончила. По пространству пошла рябь, на которую Мистрис отреагировала торопливо и обидчиво. Она завертела головой в поисках её источника и помедлила, когда за следующей волной ряби до слуха донёсся барабанный гон.       Та-да-да-дам. Та-да-да-дам. Та-да-да-дам.       Стук вносил нестабильность, которая перекидывалась на другие проекции. Прошлое зароптало и зашипело, но не на Мистрис, а на другую инкарнацию — предшественник стоял спиной к собранию, вдалеке ото всех, ближе к стеллажам. Его поникшие плечи стягивал пиджак, а руки привычно были спрятаны в карманах. «Ну, конечно», — со снисхождением подумала она, осмотрев седеющий затылок, и заспешила к своему прежнему воплощению.       Только когда Мисси подошла ближе, Мастер соизволил повернуться, и обе инкарнации принялись изучать друг друга. Нестабильная, существующая ещё на заре своего потока, восемнадцатая рябила и намеревалась сбежать обратно в дурно пахнущее убежище, когда как девятнадцатая вспоминала всё больше и ментально просила его задержаться. Оба Мастера-Мисси существовали в едином временном измерении, их потоки шли параллельно друг другу, и как Мастер закладывал в общее сознание воспоминания о девчонке, встреченной на Мондасе, так и Мисси чувствовала и видела то, что оставалось за спесью напускного ехидства, усмешки, издёвки и всего прочего, составляющего переложенный яркий эмоциональный отпечаток.       Мисси чувствовала его жгучий страх, а ещё ненависть. В порыве этого чувства Мастер испытывал неприязнь к своему будущему, метался от бессилия и очень много думал.       — Боль, — просипело прошлое, поднимая на Мисси янтарные глаза, и Повелительница времени не сразу сообразила, что это слово стало ответом на заданный вопрос.       — Боль не врёт, — торопливо продолжила она и протянула раскрытую ладонь к его серому лицу. Мастер прикрыл глаза, опустил плечи, тихо выдохнул, и только тогда Мисси коснулась его небритой щеки. Пальцы с особой заботой, нежностью и лаской огладили её, затем другую. — Боль всегда срывает маски, порой меняет их, выбирая из двух направлений нужное. Порой добра и лжива, порой подобна хаосу и иллюзии…       Мастер хмыкнул и коснулся холодной ладони будущей себя. Он склонил к ней голову, делая шаг ближе, и Мисси шагнула к нему навстречу. Она улыбнулась, обхватывая его лицо обеими руками и оглаживая темнеющие под глазами мешки большими пальцами.       — Она — категория баланса.       Мастер приоткрыл глаза, посмотрел на Мисси, и будущее разглядело в его взгляде колючее несогласие, граничащее с любопытством.       — В знании и принятии её сила, а вместе с ней и наша, — закончила она на выдохе.       Общий ментальный фон зарябил. На этот раз растерянность, несогласие и замешательство начали наползать отовсюду, вот только сам Мастер молчал. Он прищурил янтарные глаза и заглянул в ярко-голубые глаза Мисси, а та не могла уловить его ментальный диапазон. Прошлое подалось назад. Будущее его отпустило.       Более того, Мисси сделала шаг назад, сконцентрировалась и стала медленно выводить себя из медитации: вытащенные наружу голоса и проекции прятались обратно в свои норы, на этот раз оставляя в сознании Мисси лишь звенящую тишину. Повелительница времени открыла глаза, потёрла пальцами переносицу и вдруг увидела, что на неё мчался А10.       — Воу! Стоять! — Она подняла руки.       Дроид затормозил и, заворчав, выдал сухой отчёт, содержащий выводы-причины его обеспокоенности. Опущенные манипуляторы коснулись друг друга, раздался треск. Покосившись на них, Мисси разглядела заряды статического электричества.       — Я в порядке.       — Бугугугуг? — не согласился дроид.       — В порядке, — подтвердила Мисси. Она прошлась дрожащими ладонями по вспотевшему лицу и кудрявым волосам, тяжело выдохнула. — А вот ты… — Повелительница времени бросила колючий взгляд на дроида, испустившего нейтрально-любопытное «гу», и с особой обидчивостью в голосе фыркнула:       — Садюга.       На сей раз — даже при всей своей нейтральной-протокольности — А10 не сдержался. Его купол остался белым, а вот следующую трель он протянул, с точностью до полутонов повторяя Мисси:       — Бг-г-р-р. — Дроид тряхнул манипуляторами, отключая функцию дефибриллятора.       — Правильно! — воскликнула Мисси в ответ. — Потому и говорю — садюга. Мне видней, уж поверь.       А10 забурчал, оставаясь при своём. Дроид и Повелительница времени осмотрели Хранилище, и пока А10 улавливал необъяснимое для него повышение температуры и давления, Мисси знала — подобное представляло собой остаточный эффект от медитации на основе расшатывания потока.       Повелительницу времени знобило. Она сложила руки на груди и, сгорбившись, пошла в сторону кровати, намереваясь стащить с неё пледы, однако замерла напротив возвышения с фортепиано. Кое-что привлекло её.       — А10, есть данные? — резко спросила она, вспомнив, какое задание дала дроиду.       А10 засуетился. И пока дроид сверялся с панелями функционала Хранилища, которые он сам же перепрошил ещё в первые годы нахождения здесь, Мисси подошла обратно к инструменту. Она подняла кольцо, выскользнувшее из рук ещё в самом начале медитации.       Чуть дрожа, Повелительница времени огладила чёрный Версиум, а затем надела кольцо на безымянный палец левой руки. Мисси накрыла одну ладонь другой, прижала обе к груди и на выдохе пробормотала:       — Нет ни хороших, ни плохих. Есть ситуации и обстоятельства, в которых мы поступаем согласно внутренним принципам, опыту, культуре, общности и знаниям. — Она вдохнула, понемногу ощущая, как восстанавливалось внутреннее спокойствие и как дрожь отступала. — И есть ответственность, которую мы берём согласно принятым решениям. — Мисси закинула голову, покрутила ею и, осмотрев Хранилище, вспомнила своё представление перед прошлым.       — Время убивает медленно, Смерть убивает мгновенно, а Боль всегда с нами и едина в поддерживаемом балансе, — оформила она все свои слова в одну фразу. — И я, как Мистрис, делаю свой. Я ни хорошая, ни плохая. Я — Мастер, созидающий своё и пожинающий последствия принятых мною решений.       Такой вывод Мисси вполне устроил и даже нашёл слабый отклик у неё внутри. «Что ж… По крайней мере никто не шипит», — отметила она. Сбоку раздалась требовательная трель. Мисси покрутилась и увидела зависшего в воздухе А10, а затем прислушалась к звукам, которые тот издавал. Она поджала губы, осознав, что дроид уже дважды повторял свой отчёт, но всё же попросила повторить его снова.       Со знакомым нейтральным бурчанием дроид снова озвучил данные, полученные в результате сканирования. Мисси распахнула глаза.       — Темпоральный след почти затерялся, говоришь?       — Гу, — подтвердил А10.       Дрожь ледяными мурашками прошлась от ног по всему телу и осела где-то в затылке.       — Тогда… Осталось не так много. — Мисси торопливо зашагала туда-сюда. — Чёрная дыра почти поглотила мой сигнал сейчас, как и Хранилище сбило фон — тоже сейчас, а значит, — она резко остановилась и посмотрела на А10, — несколько лет, и всё будет закончено.       В ответ на это дроид выдал очередной сухой отчёт-предположение.       — Нет-нет, ты не знаешь Агентство, — Мисси подняла руку, останавливая его. — Они способны вытащить тебя через темпоральное эхо, даже если по первичным данным след полностью исказило влияние Вселенной. Поэтому лучше переждать. Иначе, боюсь, мы станем лёгкой мишенью.       А10 выразил сомнения, Мисси посмотрела на него со снисхождением.       — Да, им нужно это возвращение, — согласилась она с ним, — но мне не нужно быть расщеплённой сразу после этого. Артронный отпечаток почти неизменен, за исключением тех случаев, когда на него влияют аномалии. Чёрная дыра, сильные психоэмоциональные потрясения, сади-и-изм, — с некоторой издёвкой протянула она последнее слово. А10 не отреагировал на это. — Длительно влияет! Агентство имеет наши отпечатки, имеет наш след. Я заметно наследила что в прошлом, что на Галлифрее, потому даже с изменившимся отпечатком, но не естественно рассеявшимся следом, Агентство может вычислить нас и затащить. А изменение отпечатка носит куда больший стратегический характер.       Мисси улыбнулась собственным мыслям, хохотнула, а А10… А А10 не стал допытываться, позволив Повелительнице времени порадоваться чему-то своему.       — Так что лучше переждать, — заключила она. — Лишним не будет, особенно для собственного временного потока.       А10 согласился, вложив в трель знакомую фразу о компетентности Мистрис. Повелительница времени улыбнулась и, наконец, направилась к кровати, достигнув которой сначала растянулась на ней в полном довольствии собой, затем закуталась во все до одного пледы. Подсуетившийся тем временем дроид включил старенький магнитофон. Маленькие барабаны начали перетягивать магнитную ленту записи, а динамики испустили первые звуки соланианской пьесы-багатель «К Элизе…»

<…>

      Где-то.       Когда-то.       Далеко.        >>Состояние связи стабильно.        >>Помехи, зафиксированные в коммуникационных блоках, устраняются в штатном режиме. Обнаружено внешнее воздействие на все основные системы и базы данных, ведётся штатное сканирование, включены протоколы защиты несущих элементов.        >>Системой установлен внешний враждебный элемент, имеющий схожий по структуре биоматериал, отличающийся незначительными параметрами фенотипа. По первичному наблюдению установлено — воздействие осуществлено другой ментально-активной формой жизни при возможном содействии Повелителя времени.       Монотонный голос, диктующий доклад, дрогнул на последних словах, изменивших его тон.        >>Производится дополнительный поиск по устранению паразитирующего влияния другой ментально-активной формы жизни, ведутся работы по защите систем.        >> Приступаю к установлению защищённого канала связи. Получатель сообщения Надзорно-разведывательный блок DE-5/7. Место получения сообщения — планета Галлифрей…