Часть 1
15 декабря 2019 г., 15:14
Понедельник, школа. Всегда ненавидела этот день недели. Не только из-за сложного расписания или скучных уроков, просто он сам по себе никогда не бывает хорошим, несмотря на то, что это такой же день, как и все остальные.
Время шло настолько медленно, что даже секунды тянулись бесконечно долго. Уже пятый урок подряд я смотрела на часы, что висели в каждом кабинете над дверью. Казалось, будто эти стрелки пытаются меня загипнотизировать.
Самое ужасное заключалось в том, что если мне было уж очень скучно на уроках, то я просто засыпала, а мой друг-сосед по парте прикрывал меня. Но отчего-то ночью мне совсем не хотелось спать, поэтому я пошла в магазин и купила четыре банки энергетиков. Думаю, объяснять свою внезапную бодрость мне теперь ни к чему.
Когда же наконец прозвенел звонок, я самая первая вскочила с места и вышла из класса, несмотря на тот факт, что учительница начала диктовать темы для дальнейших докладов, от которых зависят годовые оценки учеников.
Оставался последний урок — физкультура, мой любимый. С детства дядя приучал меня любить спорт и дышать им.
Меня зовут Саша. Мне семнадцать лет, учусь в выпускном классе (разумеется совсем не готовлюсь к ЕГЭ. Кто к нему вообще готовится в одиннадцатом? Самоубийцы?). Мои родители погибли, когда я была ещё совсем ребёнком, я практически их не помню. Остались у меня только брат да дядя. Дядю назначили нашим опекуном сразу же после гибели родителей, мне тогда было пять лет, а моему брату – девять.
Дядя хорошо заботился о нас. Мы жили за городом, на его ферме (которую было крайне трудно назвать «сельским домиком»: это была самая дорогостоящая ферма, которую я только могла бы увидеть в жизни, не то чтобы жить там несколько лет), но, когда брату стукнуло восемнадцать, мы съехали в ту самую квартиру, оставленную нам родителями.
Моему брату сейчас двадцать один (логично для тех, кто умеет считать в уме до десяти), зовут Денисом, но сам он предпочитает, чтобы все звали его Дэном. Дэн учится в университете. Хотя в его случае, "учится" — слишком громкое слово. Он редко посещает пары, не получает хороших отметок, а до итоговых экзаменов и вовсе вскоре будет не допущен.
Его куратор — давний приятель нашей семьи. Нет, он не делает никаких поблажек Дэну, не ставит просто так ему хорошие отметки, не отмечает его в списке тех, кто посещает пары. Просто он знает, в какой мы ситуации, поэтому насчёт брата всегда звонит мне. Я приезжаю, бью брата, и он хотя бы изредка начинает посещать пары, даже если это чудо длится не столь продолжительное время, как мне хотелось бы.
С самого детства Дэн заменял мне родителей, он заботился обо мне, оберегал от всех бед. Однажды, когда ему было всего лишь тринадцать лет, он пошёл работать, только лишь потому, что я в шутку сказала о том, как сильно мечтаю о дорогом платье, в котором пошла бы на выпускной в начальной школе. Дэн жертвовал всем, что у него было, лишь бы я была счастлива.
Казалось бы, я должна ему ноги целовать, но буквально несколько месяцев назад он признался по пьяни, что любит меня совсем не как брат. Конечно, я не поверила этим словам (так как в том состоянии, в котором он пришёл тогда, посреди ночи, можно не только родной сестре в любви признаться, но и сыну родному, причём далеко не в отцовской), однако утром всё обернулось так, что Дэн вновь сказал это, только будучи уже трезвым.
После этого он сказал не забивать мне этим голову и не обращать внимания. Но, конечно же, я не могу вот так просто взять и сделать вид, что мой брат не признавался мне в любви, хотя на самом деле сделал это аж дважды.
— Керёмина, чего ты сегодня в облаках витаешь? Необычно как-то для тебя, — заметил учитель физкультуры, пока я сидела на скамейке запасных.
— Да вот, думаю, давненько меня не вызывал куратор в университет насчёт брата. Настораживает, — мы оба посмеялись.
Учитель физ-ры — ещё один человек, который в курсе моих идиотских походов в качестве строгой мамы в университет к брату.
Жаль, что счастье моё продлилось недолго… Вместо телефонного звонка, в спортивный зал зашёл сам куратор. В моих мыслях пронеслись всевозможные варианты того, что мог натворить Дэн. И самым ничтожным из них было что-то вроде случайного пожара в аудитории.
— Саш, можно тебя? Тут уже не телефонный разговор… — куратор говорил не особо смело, при этом поглядывая в коридор. Наверняка там стоял Дэн с водкой в руках. А может, с зажигалкой. А может, его вообще привели менты. Это же Дэн, с ним могло случиться всё, что угодно.
Я посмотрела на учителя, он кивнул, отпуская меня с куратором, так что я вышла из спортзала и закрыла дверь. Обернувшись в сторону коридора, я увидела Дэна.
— Как ты, наверное, уже поняла… Дэн неплохо так подрался за универом… — даже сам куратор виновато смотрел то в пол, то на Дэна.
— Денис… Что-нибудь сломано? — брат с глупой улыбкой отрицательно помотал головой. Улыбнулся он потому, что знал: если я называю его по имени, значит сегодня он будет весь вечер слушать мои нотации. Мне и самой не хотелось бы их читать, но выбора особого нет. — Почему вы не могли сказать об этом по телефону?
— Понимаешь ли, он не просто так подрался. Те, кому он врезал, собираются сегодня вечером писать на него заявление в полицию. И к сожалению, мне не удалось уломать тех парней на компромисс. Прости.
— Да вы-то за что извиняетесь? Спасибо вам большое. Я… придумаю что-нибудь… Наверное.
— Тогда я пойду, сообщу твоему учителю, заодно захвачу твой портфель. А дальше вы уж как-нибудь без меня, — неловко улыбнулся куратор, проводив взглядом Дэна.
— Ещё раз, спасибо вам огромное, — я проводила его взглядом, после чего обернулась к брату.
После нескольких секунд неловкого молчания, которые первым решил прервать всё же он:
— Привет, сестрёнка, — усмехнулся Дэн.
Я вновь осмотрела его, но теперь уже вглядываясь в каждую царапинку, хоть и не решаясь подойти к нему. Нижняя губа разбита до крови, под левым глазом синяк, правая бровь покрылась засохшей бордовой корочкой, у корней волос также виднелась кровь, руки все были в царапинах и ссадинах… Трудно даже представить, сколько раз его били в живот или грудь, которые сейчас прикрывает его домашняя тонкая футболка.
— Тебя посадят… Ты ведь знаешь, что мы никак не выкрутимся из этой ситуации? — спокойно говорила я, подходя к нему ближе.
— Больше трёх лет не дадут. А если повезёт, то ещё и условку, — он продолжал так же глупо улыбаться. — Дождёшься меня из тюрьмы?
— Заняться мне больше нечем, — посмеялась я и слегка коснулась пальцами его скул, начав поворачивать лицо то в одну сторону, то в другую. — Из-за чего хоть подрался?
— Из-за тебя, — пошло прошептал он мне на ухо, обжигая своим дыханием, а затем продолжил в своём обыкновенном тоне. — Один из парней в моей группе обсуждал тебя между парами. Я услышал. Он выставил тебя далеко не в наилучшем свете. Я предупредил его, но он не понял. Пришёл решать всё на кулаках со своими друзьями против меня одного. Но я выиграл. Ты рада?
— О большем и мечтать в жизни не могла, — я легонько стукнула его в плечо. — Пойдёшь в медпункт?
— Я предпочитаю тебя. Точнее, то, как ты меня лечишь. Так что мы сейчас пойдём домой. Вместе, — последнее слово он вновь прошептал мне на ухо.
— Отстань, — сказала я, толкнув брата в грудь, и мы оба посмеялись.
***
Как только мы зашли домой, Дэн тут же упал на свою кровать. — Дэн, где у тебя ещё есть раны? — я сидела рядом и перебирала аптечку. — В сердце, — он драматично схватился за грудь и наигранно зарыдал. — Придурок, — мы снова оба посмеялись. — Я серьёзно. — Возможно, на животе. Вроде меня ещё по ногам успели ударить. Я слабо помню, — он повернулся ко мне. — Ты разве не рада, что я подрался за тебя? — Ну я-то тебя не люблю, так что я сейчас, скорее, зла на то, что ты с собой сделал. Ты же прекрасно знаешь, что у тебя любая маленькая царапина превращается в шрам. Что будет с твоим лицом — я не представляю, — я тяжело вздохнула и достала из аптечки мазь с бинтами и пластырями. — Снимай футболку. Лучше всего начать с живота, чтобы я рассчитала мазь, её совсем мало. Денис ухмыльнулся и, не вставая с кровати, приподнялся и стянул с себя футболку. В Дэне меня всегда убивало то, что он невероятно красивый парень, но я не видела ни одной его девушки. У него подкачан торс, сильные руки и ноги. Да и лицом он весь в нашего отца, а тот был моделью всю свою жизнь. Конечно же, я не дура и понимаю, что Дэн действительно влюблён в меня. И мне даже трудно представить, насколько сильно и как давно. Но ведь когда-то мы были просто братом и сестрой. Когда-то же он не любил меня? Так почему у него не было девушек? — Я не буду использовать йод, так что от боли вопить тебе не придётся, — усмехнулась я и села на край его кровати. — Ложись прямо на спину, — он послушался, и я начала наносить мазь на место удара — чуть выше бедёр. — Почему я тебе так нравлюсь? — Это глупый вопрос. Знаешь ли, сердцу не прикажешь. Я просто влюбился в тебя и всё на этом, — впервые серьёзно ответил он. — Нравиться ты мне начала сразу же, как мы приехали с фермы в эту квартиру. А потом я просто влюбился. — Так рано? Вау, — улыбнулась я. — Стоп, то есть ты был влюблён в меня, а я тем временем водила Соколова к нам домой? — Я хотел его убить, когда он в шутку мне сказал, что ты «ничё такая». Но всегда придерживался правила, что если в дом привела его ты, то не мне его отсюда выпроваживать. Ну и скоро ты сама поняла, какой он урод, — Денис улыбнулся мне. Я и правда любила в средних классах многих мальчиков, но даже не догадывалась о чувствах Дэна. Ведь узнала я только осенью, в этом учебном году. На самом деле, мне трудно сказать прямо, что Дэн мне нравится лишь как брат. С того момента, как он признался, я только и думала о том, как я его люблю: как брата или же как парня. Но так и не определилась. Я не была воспитана с осознанием, что встречаться брату и сестре — плохо. Никто меня не учил этому. Я знаю, что если буду с ним, то никогда не рожу нам детей, так как не хочу подвергать их таким мукам. Но если дело только в этом, то разве мы не можем быть вместе так, чтобы нас не осуждали друзья и знакомые? — Я тебе хоть немного нравлюсь как парень? — этим вопросом брат вернул меня обратно в реальность. — Немного — да, — улыбнулась я. — А тебя не волнует мнение остальных? Ты ведь уже наверняка кому-то рассказывал о своей любви. — Друзьям из универа. Но они меня поддержали, сказали, что я уже влюблён навечно, — посмеялся и закрыл лицо рукой. — За сегодняшний поступок я не заслужил даже маленького подарка? — Хитрый какой. Хорошо, проси, что угодно, но только то, за что мне хватит сил заплатить, — я убрала на время все лекарства в сторону, чтобы выслушать его. — Я хочу поцеловать тебя. На это тебе уж явно хватит сил, — всё ещё не показывая своего лица, улыбнулся мне брат. Моё сердце сразу забилось чаще. Это не от чувств, а от волнения. Ведь я не знала, что ему ответить на такое. С одной стороны, я была не против, ведь это всего лишь поцелуй. А с другой… — Хорошо, но только поцелуй и ничего больше, — серьёзно ответила я и тут же пожалела о сказанном. — Раз ты так говоришь, то надо сразу целовать тебя, а то через минуту уже передумаешь, — усмехнулся он и попытался приподняться с кровати. Но попытка оказалась неудачной, и он упал на кровать, сжавшись от боли (пусть это всего лишь мазь, но ведь тоже жжёт). — Похоже, не судьба, — посмеялась я. Но, не дав мне договорить, он притянул меня за руку к себе и тут же поцеловал. Поначалу это был мимолётный поцелуй, наши губы лишь коснулись друг друга. Спустя доли секунды, я ощутила вкус его крови на своих губах. Я хотела закончить поцелуй, чтобы остановить кровь из его вновь открывшейся раны на нижней губе, но Денис схватил меня и перевернул на спину, нависая надо мной. Он оторвался от моих губ лишь на долю секунды, но затем вновь впился в них. Теперь уже более смело, будто пробуя на вкус. Дэн начал проникать языком в мой рот. Мы лишь периодически отрывались друг от друга, чтобы набрать воздуха, тяжело дыша и обжигая губы друг друга горячим дыханием. В какой-то момент Денис оторвался от моих губ насовсем. Он всё ещё нависал надо мной, но я лишь повернула голову влево, чтобы не смотреть на него. Я чувствовала, как горят мои губы, как заливаются румянцем щёки, так что я просто не могла сейчас взглянуть на него. Брат приблизился ко мне вновь, на этот раз нежно и легко целуя шею. — Ты сказал, что только поцелуй… — тяжело дыша, прошептала я. — Я много чего говорю, ты же знаешь. Кожей я почувствовала, как его губы расплылись в улыбке, после чего он продолжил меня целовать, спускаясь всё ниже. С моих губ срывались еле слышимые стоны, которые заставляли его действовать увереннее, целовать смелее. Внезапно Дэн прикусил кожу на моих ключицах, от чего я взвизгнула, но затем он сразу же её зализал, начал целовать нежнее. Он вновь оторвался от моего тела, но теперь уже смотрел на меня пошло, страстным взглядом, будто зверь, неотрывно наблюдающий за каждым движением своей жертвы с дикой жаждой. Он будто спрашивал моего разрешения, на что я спокойно опустила руки и расслабилась, позволяя ему делать всё, чего он захочет. Его руки проскользнули под мою толстовку. Везде, где его пальцы касались меня, начинало жечь, словно пламенем. Тело само начало подстраиваться под его поглаживания, прося о большем. Разум давно уже покинул нас обоих, так что брат смело снял с меня толстовку и начал целовать каждый сантиметр моего тела, исследуя его, как карту, но не снимая с меня лифчика. От его губ тело пылало лишь сильнее. Я уже слабо сдерживала себя и вся извивалась на кровати под его поцелуями. Когда он проложил дорожку из поцелуев к джинсам, я уже сама начала стягивать их с себя рукой. Брат резко схватил меня за запястья одной рукой и завёл мне их за голову. Наклонившись к моей шее, он прошептал на ухо: — Я так долго ждал этого. Просто расслабься и получай удовольствие, — после чего он отпустил мои руки и вновь вернулся к джинсам. Расстегнув пуговицу и ширинку, он быстрым движением снял с меня штаны и отбросил их в сторону. Он начал прокладывать новый путь в своей карте, целуя сначала мои ноги, приближаясь всё ближе к заветному месту. Нижнее белье полетело вслед за штанами. Дэн начал водить пальцем по моей вагине, будто соблазняя меня. Без всякого намёка или предупреждения он ввёл в меня сразу два пальца, смотря на то, как я поначалу скривилась от боли, а после сама уже начала насаживаться на них, требуя большего. Затем он ввёл третий палец, пытаясь полностью растянуть меня изнутри. Я, ослушавшись его приказа, протянула руку к его паху, сжав уже давно возбуждённый член через штаны. Из уст Дэна сразу же послышался тихий стон, который перемешался с пошлым рыком. Пока он продолжал вводить в меня три пальца, я дрожащими руками расстёгивала пряжку его ремня, а затем стягивая с него штаны. На секунду он вытащил пальцы, услышав в ответ мой недовольный стон. Денис встал с кровати и достал из стоящего рядом ящика презерватив. — А ты готовился, — усмехнулась я. Стоя на полу, он стянул с себя боксёры. Тогда я увидела просто огромный каменный стояк, нервно сглотнув. — Уже не так смешно? — улыбнулся он мне и разорвал пачку. Одним ловким движением надев на свой член презерватив, он улыбнулся мне и вновь залез на кровать. Дэн перевернул меня на живот, приподнял вверх мой зад, сразу же приставив головку к моему отверстию. Он наклонился ко мне, прошептав: «Потерпи совсем немного». Я послушно кивнула и начала вилять попкой, прося поскорее в меня войти. Одним резким движением брат вошёл в меня до основания, от чего я вскрикнула и начала сжимать простыни в своих кулаках. — Прости, прости, прости… — шептал он и целовал мою спину. Он не двигался, ожидая, пока я привыкну, но затем я сама начала подаваться ему навстречу, намекая на то, что он может начинать. Я почувствовала, как он медленно задвигался во мне. Я всё ещё поскуливала от боли, но теперь эта боль была совсем иной, я будто желала её. В какой-то момент он смог войти в меня так глубоко, что я буквально вскрикнула от наслаждения. Эхом по квартире разносились мои стоны, а иногда даже пошлые крики. Мне удалось краем глаза увидеть лицо Дениса, он тяжело дышал и иногда еле слышно стонал. В какой-то момент я почувствовала, что вот-вот кончу. Денис начал сильнее вбиваться в меня, входя до самого упора, я уже просто не могла ждать. Я издала самый громкий и пошлый стон, после чего Дэн тоже застонал и кончил, не выходя из меня. Когда всё закончилось, я упала на кровать, совершенно обессилевшая, а Дэн бросил на пол презерватив и устроился рядом со мной, накрыв нас одеялом. — Даже не верится, что ты потеряла девственность со мной, — улыбнулся брат и коснулся пальцами моего тела, выводя на нём узоры. — А ты явно делал это и до меня, можешь даже не отмазываться, — посмеялась я и посмотрела внимательно на его лицо. — Идиот, ты знаешь, что у тебя все раны открылись? — Ага. Главное, что теперь ты только моя, любимая сестрёнка, — тихо усмехнулся брат и обнял меня.
