Один ветер на двоих

Малефисента, стараясь не думать о том, что девушка так близко, подумала и задала главный волнующий ее вопрос: — Где все остальные драконы? Нэйва заметно напряглась. Она пристально следила за уходящим солнцем, и прошло немало времени, прежде чем она вымолвила единственное слово: — Погибли. — Как? — В войне, — глаза, ставшие вмиг серьезными, посмотрели прямо в глаза женщины, — с феями. Такое известие не могло не удивить. Малефисента не знала, как правильно реагировать, поэтому лишь молча смотрела в глаза напротив. — Я вижу, ты не знала об этом? — девушка внимательно посмотрела на неё и усмехнулась. Но усмешка ее была грустной. — Нет. — Конечно. Ты ведь и драконов-то до этого и не видела. — Что произошло? Почему началась война? Нэйва отвела глаза, не желая больше смотреть в глаза малахитового цвета. — Два крылатых народа не сошлись во мнениях, первенстве и власти. — И это привело… — Да. Малефисента судорожно вздохнула. Снова война. Снова смерти… Почему-то фея в этот момент почувствовала и свою вину, словно сама приложила к этому руку. Глупо. И неправильно. Не замечая, она аккуратно сжала пальчики Нэйвы в своей руке. Та, грустно улыбаясь, опустила свои прекрасные глаза вниз, к волнам. По смуглой, с белым, щеке скатилась крупная слеза. На мгновение фее показалось, что она тоже золотая, но это всего лишь закат отразился в ней. — Как давно это случилось? — 115 лет назад. — И ты… — Одна. — Ты так долго живёшь в одиночестве? Драконица не ответила. Глаза цвета золота вовсе закрылись, а тело напряглось и словно бы окаменело. Малефисента нерешительно коснулась ее белоснежных волос. Сопротивления не последовало, как и вообще хоть каких-нибудь признаков жизни, поэтому она ласково провела по ним, с удовольствием вплетая пальцы в белые локоны. Со временем фея поняла, что девушка прижимается к ее ладони. Заметив это, она улыбнулась и мягко провела ноготками по затылку. Но та, вдруг, словно очнувшись, дёрнулась и отстранилась от Малефисенты. — Извини. Она снова потянулась к ее руке. Однако на этот раз драконица не позволила этого сделать. — Следующий вопрос. Нэйва снова не смотрела на нее, предпочитая волны и горизонт. *** Несмотря на такое удручающее начало разговора, дальше всё пошло гораздо легче. Решив оставить тяжёлые вопросы до лучших времен, Малефисента расспросила девушку об ее жизни. Как оказалось, Нэйва живёт здесь одна, в домике на скалах. Она часто помогает путникам, что случайно или специально заплывали на ее остров. От них же она его и защищает в случае чего. — Твоё пламя… это магия? — Нет, — девушка протянула вперед руку, и на ее ладони появилось крошечный синий огонёк, — это я сама. — А почему оно синее? — Фея протянула руку к огоньку, чувствуя его жар. — Это цвет огня моего рода. Именно таким пламенем когда-то засияло сердце у моих предков, а сейчас сияет у меня. — Сияет? Серьёзно? — Да. — Не горячо? Фея усмехнулась, за что ее тут же пихнули локтём. — Прекрати, я серьезно. — Так значит, оно действительно сияет? — Одно из сердец — да. — Одно из? У тебя их несколько? — Да. У всех драконов их два. — Тебя не назовёшь бессердечной… И снова фея поплатилась за свою колкость. — Ну хватит, это не смешно! — Извини, извини, — она примирительно улыбнулась, — так значит, их два? — Да. — И как же… — Они расположены? — Да. Нэйва повернулась к Малефисенте лицом. Она взяла ее за руку и притянула к своей груди, приложив к левой стороне. Фея, затаив дыхание, чувствовала, как быстро бьётся сердце девушки. — Это обычное сердце… — она перевела руку вправо, и Малефисента почувствовала жар и сильную пульсацию, — а это — огненное. Глядя в золотые глаза девушки, фея не убирала руку с груди, чувствуя и словно слыша этот стук пылающего сердца. Нэйва не торопилась убирать руку Малефисенты, а после и вовсе убрала свою. Время не просто остановилось, а исчезло. Для обеих сейчас остались только глаза напротив: зелёные, как малахит под луной, и золотые, как янтарь под солнцем. Сердце под рукой феи разогналось, и с удивлением она поняла, что ей горячо. Нестерпимо. Малефисента отдёрнула руку, прерывая зрительный контакт. Нэйва слегка тряхнула головой, тоже избавляясь от наваждения. — Извини, забыла сказать, что оно жжётся. Малефисента посмотрела на свою быстро заживающую руку и улыбнулась девушке. — Ничего. Разговор продолжить никто не решался. Солнце уже успело скрыться за морем, а они всё также сидели на берегу и смотрели вдаль. Невольно, Малефисента продолжала сжимать недавно обожжённую руку в кулак. Ей казалось, что она продолжает чувствовать ту бешеную пульсацию и жар. — Думаю, мне пора. Нэйва встала с песка, разминая затёкшие конечности, и отвернулась, готовясь взлететь. Малефисента следила за её действиями. Следила за движением вытянувшихся крыльев, за плавными движениями кистей рук, за изгибом тела… — До завтра. Драконица взмахнула крыльями и, не оборачиваясь, взлетела. Скрывшись за скалами, она быстро оглянулась и, не увидев феи, коснулась собственной груди. Там, в районе второго сердца, где танцевало пламя под тонкой кожей, осталась приятная тяжесть чужого прикосновения. Улыбка, дрожащая и слабая, скользнула по смуглому личику и тут же исчезла, сменившись гримасой боли. Кристальные слезинки беззвучно скатились по острым щекам и обрушились в бездну. «Ненавижу!» И Нэйва продолжила путь к своему домику.