Рождественское чудо

***

Когда к Рождеству остается всего пару дней, люди, просто, с ума сходят от волнения и детского трепета, вдохнув рождественского духа. Тэхен тоже сходит, он безумно влюблен в Рождество и верит, что никто не может испортить ему рождественский настрой. Поэтому, когда он идет по коридорам университета, напевая веселые рождественские песенки, для сдачи последнего экзамена в этом семестре, а ему в след доносится «Нюня» он не падает духом, сменяет одну песенку на другую, и идет дальше. То противное «Нюня» становиться громче, но Тэхен не реагирует и уже было свернул за угол, как его совсем наглым образом останавливают, дергая за капюшон назад. Ощущение так себе. Парень трет кадык и злобно смотрит на обидчика. Пожизненного обидчика, с которым Тэхен уже смирился. — Ну что тебе? — закатывает глаза Тэхен. — Куда такой веселый топаешь? — Куда надо туда и топаю, и ты бы топал. — Ой, Нюня, кажись, зубки мне показывать вздумал. Парень прижимает Тэхена к стенке медленно, чтобы не привлекать внимания, но твердо, чтобы Тэхен не дергался. Тэхен и не собирался дергаться. Он так привык к задиристому Чонгуку, что уже давно выработал для себя тактику перетерпеть его наброски и свалить втихую. Если начать спорить и сопротивляется, то это словно добавить масла в огонь. Так что Тэхен просто переждет бурю. Как всегда. — Не скалься мне, а то загрызу, — шепчет Чонгук. Будь на месте Тэхена другая омежка, то та бы уже потекла, но Тэ хорошо знает Чонгука, чтобы спокойно отреагировать на его нападки. — Клыки хоть выросли, чтобы угрожать? — ну черт, обещал же себе, что не будет сопротивляться и огрызаться, но настроение слишком хорошее, чтобы позволить Чонгуку его испортить. Чонгук на его слова только злобно улыбается, демонстрируя острые клыки. Да уж, Тэхен и без этой демонстрации знает что выросли. Но что поделать, сказать нужно было. Иногда Тэхену сложно себя контролировать, он частенько допускает ошибку, сначала сказав потом подумав. — Мило, — говорит Тэ. — Так раз мы определились, что с клыками у тебя все хорошо, может, отпустишь меня? — С чего бы? — на лице Чонгука актерское удивление и он явно ловит кайф от всей этой ситуации. — Слушай, у меня экзамен вообще-то. — Правда? — Чонгук тянет гласные и Тэхен глотает вязкую слюну, потому что видит на горизонте друзей Чонгука, которых он подозвал, махнув им рукой. — Парни, у нашей Нюни экзамен, нужно помочь ему его сдать. — Я и сам справлюсь, просто пусти, — Тэхен предпринимает попытку вырваться, но Чонгук как скала ни влево, ни вправо. — Пусти, пожалуйста. Чонгук отпустил, но не потому, что сжалился, а затем, чтобы потом запихнуть его в каморку уборщика и напрочь запереть дверь. Тэхен стучал и молил отпустить, но слышал только смех и хлопки ладошек. — Эй, — слышится за дверью, — Нюня, ты только подумай у тебя теперь столько времени, чтобы сделать то, что ты умеешь лучше всего. Поплачь для меня, малыш. — Чонгук, прошу, это важный экзамен, — он прикладывает ладошку к двери. — Пожалуйста, открой. — Не открою, пока не услышу, как ты плачешь. Тэхен сопит громко и сжимает кулаки. Черта с два он будет реветь. Это было так давно, а Чонгук никак не успокоиться. Когда в шестилетнем возрасте Тэхен лепил снеговика у себя во дворе, он впервые увидел Чонгука. Он сидел на крыльце и метал снежки в кота, пока тот не скрылся из виду. Тэ хотел познакомиться, но одному из двора ему выходить нельзя. Но счастье наступило на следующий день, когда папа испек пирог, взял маленького Тэ за ручку и они вместе пошли встречать новых соседей. Папа Чонгука был очень приветливый. Тэхена отправили в детскую, где уже были несколько мальчиков, все они уставились на него. — Ты кто такой? — спросил самый старший мальчик. — Я Ким Тэхен и мне шесть лет. — Я старше тебя, — говорит все тот же мальчик. — Мне девять. — Здорово, мне еще нет девяти, — тихо говорит Тэ, перебирая пальчики, он украдкой смотрел на хозяина дома, что стоял в углу. — Ты альфа или омега? — спрашивает вдруг тот же девятилетка. — Омега. Все вокруг начали смеяться, маленький Тэхен сжался и прибился ближе к двери. — Мы не играем с омегами. — Почему? — Потому что ты омега, этим все сказано, альфы круче, — он поднял кулак и все дружно его поддержали. Омега начал хлюпать носиком, пока из глаз не потекли слезы. Все мальчики затихли и смотрели на задыхающегося в слезах омегу. Тогда маленький Чонгук выходит из своего угла и подходит к Тэхену. — Нюня, — говорит Чонгук. Всем так это понравилось, что хором начали скандировать: «Нюня, нюня, нюня…»

***

— Пошел к черту, — Тэхен бьет ладошкой по двери и кричит. — Ты гребаный мудак Чон Чонгук. Слышишь ублюдок, я ненавижу тебя, я ненавижу тебя, я ненавижу тебя… за что ты в моей жизни появился. Сдохни ублюдок. Боже, какая же ты мразь. С другой стороны двери слышится откровенное веселье и смех. — Ну, зачем же ты так грубо, это не по омежьи. А я хотел быть милым и отпустить тебя, но раз ты так груб со мной, придётся тебе посидеть пару часиков здесь. Надеюсь, ты поймешь, как плохо себя вел. Конечно, только, если ты не хочешь извиниться. — Чонгук, — спокойно говорит Тэхен. — М? — Дай ориентиры, где именно находится твое лицо. — Зачем? — Хочу харкнуть туда. — Ну что ж, ты сам прописал себе приговор, — Чонгук похлопал два раза по двери, дав тем самым знать, что он ушел, и никто Тэхена не спасет. Тэхен приложился лбом к двери и выпустил все то, что держал в себе. Да, он Нюня, до сих пор. Но Чонгуку этого знать не нужно. Пока на полу остаются мокрые капли, его пальцы шарят по телефону, он отправляет быстрое смс и ждет. Просто ждет, делать больше нечего, а Чимин никогда не подводил.

***

— Не могу поверить, что Чонгук так с тобой поступил, он же знает, как важен конечный экзамен. Тэхен пил свой капучино и смотрел на спешащих, но счастливых людей. Чимин примчался к нему на помощь сразу как получил смс. Но мчать ему пришлось с дому, а это целых два часа с пробками. Так что Тэхену пришлось посидеть. Сейчас они сидели в уютной кафешке в центре города, пили капучино и сочиняли мерзкие стихи с Чон Чонгуком в главной роли. — Я не понимаю, почему он так с тобой. — Я тоже, но так было всегда. — Что с экзаменом? — Я написал профессору, но он отказался идти на уступки, сказал прийти на пересдачу. — Вот же черт. Тэхен этот мир тебя не заслуживает. Какого черта все плохое происходит с хорошими людьми. Тэхен улыбается, пожимает плечами и допивает свой капучино.

***

— Нюня, — Чонгук стоит у своей двери, держа в руках газету. Тэхен не реагирует, он вышел вынести мусор, он его и вынесет. — Нюня, — повторяет Чонгук. — Какого черта? Разве ты не должен был спать в обнимку со швабрами? Тэхен запихнул мусор в бак и накрыл крышкой. Закусив нижнюю губу, он замыслил нечто страшное против Чонгука. Когда он был уже на полпути к двери, он оборачивается и показывает фак на обеих руках, при этом высунув язык. Чонгук бросает газету, испугавшись, Тэхен бежит домой, быстро захлопнув за собой дверь. Через секунду в дверь что-то глухо ударило. Спустя несколько минут затишья Тэ решился открыть дверь и проверить территорию на наличие врага. Единственное что осталось от вражеской атаки это ком снега прилипшей к двери. Видимо Чонгук швырнул в него огромный снежок. — Придурок, — Тэ закрывает дверь на все замки. Не потому, что боится Чонгука просто холодно.

***

Через несколько дней случается невозможное. В дверь стучит олень. Когда папа Тэхена открыл дверь то сам Тэхен сидя на кухне, услышал только умилительный возглас. Потом папа позвал Тэхена и отца, переглянувшись, они вышли вместе на улицу. На улице стояли маленькие детки, завернутые в зеленые эльфийские одежки, и Тэхен не удержавшись им улыбнулся. Во главе был папа Санта, а вернее папа Чонгука, который работает при церкви и каждый год устраивает подобное мероприятие. Он махнул рукой, подавая сигнал начинать и детки хором запели. Это было так мило, что Тэ не мог оторвать от них глаз, пока не заметил за деревом потерянного Рудольфа. Тэхен открыл рот и просто не мог поверить своим глазам, он правда это видит или как. Когда детки закончили петь, папа Тэхена угостил их кексами, которые напек для соседей. В корзинку для милостыни отец положил крупную купюру. — Простите, — обратился Тэ к своему соседу и в одном лице папе Чонгука. — Кажется, вы Рудольфа потеряли. Мужчина оглянулся и, приметив сына у дерева, подозвал к себе. — Давай, Чонгуки, иди быстрей. Рудольф показал свой красный нос, а потом вылез полностью. Пока папы общались, а дети уминали кексики Тэхен молча убивал Чонгука взглядом полный иронического юмора. — Только скажи что-то и я… — Закроешь в каморке для швабр? Мы это уже проходили. — Я могу закрыть тебя не только в коморке для швабр, Нюня. Но и под землей, если понимаешь о чем я. — Ох, милый Рудольф, — Тэхен поправил прядь волос. — Когда приглашаешь омежек к себе домой, используй тон помилее, а то всех распугаешь, — он щёлкнул по искусственному носу, ловя непонимающий взгляд. — Что? Разве ты не из-под земли вылез? Я думал, черти там и живут, ну что ж, стоит перепроверить эту информацию. Стоя вот так рядом с Чонгуком в костюме Рудольфа Тэхен чувствует свою маленькую победу. Возле родителей и кучки малышей этот злобный олень ему точно ничего не сделает. Поэтому Тэхен может насладиться сладкой минутой победы. — Скажешь кому-то, и я точно затяну тебя к себе. Тэхен актерствует. Он приложил ладошки ко рту, широко выпучил глаза, оглянулся и потянулся к самому уху. — И что сделаешь? По спине Чонгука пробежались мурашки от теплого шепота. — Буду хранить твой труп под матрасом. — Боже, — Тэхен отстраняется. — У тебя действительно странное представление о том, что нужно делать с омегами у себя дома. Чонгук молчит и смотрит выжидающе. — А ты сам знаешь, — тихо говорит парень. — Наверное, побольше твоего, — Тэхен смотрит, явно развлекаясь. Папа Чонгука спохватился, что нужно еще стольких соседей обойти распрощался и колонией по двое увел детишек в дом по соседству, Рудольф должен был заканчивать эту процессию, но он продолжал стоять и смотреть на Тэхена. Когда тот улыбнулся ему и хотел, было, зайти в дом, Чонгук схватил его за руку. — Тэхен, узнаю, что трахаешся с кем-то, это будет твое последнее Рождество. Рудольф ушел догонять своих, а Тэхен застыл на месте, потому что спрашивается, что это, блядь, такое было.

***

До Рождества оставалось два дня. И Тэхен сегодня действительно счастлив. В первую очередь из-за того, что он так достал своего профессора, что тот согласился принять у него экзамен сегодня, и он его удачно сдал. Теперь ему не нужно переживать о пересдачах после нового года, и он может спокойно отдохнуть. Не забудем сказать спасибо Чонгуку конечно, что пришлось поднапрячь попу, но это уже в прошлом. Теперь Тэхен избавившись от учебного груза, ходит хвостиком за своим лучшим другом Пак Чимином, который решил отметить это все в кино. Кинотеатр находится в торговом центре и сейчас в канун Рождества потеряться здесь не сложно, нужно только моргнуть, но Чимин не дает такой возможности. Он крепко держит Тэхенову руку и тянет на самый верхний этаж торгового центра. — Нюня. Тэхен дёрнулся, но про себя подумал что показалось. Здесь столько людей, не мог же он действительно услышать то, что услышал. Чимин купил билеты еще утром, поэтому они должны только запастись большой колой и горой попкорна. Пока Чимин делал заказ, Тэхен отгонял от себя назойливую муху, которая так и садилась на него, щекоча шею. Когда Тэ, в который раз, хлопнул себя по шее, он обернулся и встретился с озорными глазками Чонгука. Он покрутил перед ним перышком и Тэхен понял, что не зря воняло. — Нюня, — говорит Чонгук, улыбаясь, а Тэхен стонет отворачиваясь. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Чонгук, положив подбородок на чужое плечо. Тэхен повел плечом скинув наглого засранца. — Наверное, то же что и ты, и тот человек, и еще вот тот симпатичный паренек, и все окружающие здесь люди, — Тэхен пожимает плечами. — Мы в кинотеатре, логичнее думать пришел смотреть фильм. Чонгук закидывает на него руки и притягивает ближе за шею и шепчет: — В канун Рождества не ходят в кинотеатры одни. Ты же хорошо помнишь мои недавно сказанные тебе слова? — Эм, простите? — Чимин запакованный попкорном и колой еле что-то видел, но учуять тревогу друга он мог и закрытыми глазами. Тэхен вырвался из цепких лап и забрал у Чимина свою порцию. Чонгук унюхав другого омежку успокоился, и мило улыбнулся. — Привет. С Чимином они знакомы мало, но виделись. Впервые познакомились, когда после очередной издевки над Тэхеном этот паренек, приблизительно четыре года назад, чуть не отгрыз Чонгуку самое святое. Чимин в их университете не учится, но тогда он ворвался туда ураганом и клялся, что оторвёт Чонгуку все с корнем, если он не прекратит обижать его милого Тэхени. После этого к Чимину Чонгук относится немного с опаской, а на всякий случай придерживает то, что в штанах. — Я никого не обижал, — Чонгук поднимает обе руки вверх в знак поражения. — Мы просто случайно встретились. Чимин ничего Чонгуку не говорит, он просто тянет друга в зал, где они спокойно могут посмотреть фильм без всяких Чон Чонгуков.

***

На следующий день происходит чудо. Почему под Рождество столько чуда? Но чудо есть. Оно стоит на крыльце дома Тэхена и нервно мнет снег ногой. — Ты что хочешь? — переспрашивает Тэ. — Ну, номерок, — говорит гость. — Пожалуйста. — Нет, — Тэхен разворачивается, чтобы зайти в дом, но его хватают за руку. — Подожди, прошу. Того кто так просит, зовут Юнги и он лучший друг Чонгука, не просто друг это именно тот Юнги который помогает Чонгуку издевается над Тэхеном. И в недавней стычке именно он затолкнул его в каморку для швабр, помогая Чонгуку. Поэтому, когда Тэхен видит его у себя на крыльце такого смущенного, Тэхен теряется. — Чимин мой друг, — говорит Тэ. — Именно поэтому я пришел к тебе, мне самому неловко, знаешь ли. — Я имею ввиду, что Чимин мой друг, и я желаю ему самого классного парня во вселенной, а не гребаного мудака. Юнги жалостно смотрит на Тэхена, потирая руки от холода. — Я много тебе нашкодил, извини. Но знай, что каждый раз все было из инициативы Чонгука, а он преследует свои цели. — Срать я хотел на его цели, а номер Чимина ты не получишь, как и самого Чимина, — Тэхен мечет молнии и держится слишком гордо, но настороженно одновременно. — Ты не понимаешь, — скулит Юнги. — Оно же было прямо здесь, — Юнги указывает на сердце. — Как только увидел вас вчера в кинотеатре, не смог оторваться, а его запах просто убийственный. Я думаю, он тот самый. Тэхен на самом деле понял, что тот самый. Чимин вчера хоть и не видел Юнги, но тоже почувствовал запах, о котором не постеснялся рассказать Тэхену в деталях. Но, блин, это же Юнги. Противный друг Чон Чонгука. — В чем проблема сходить к нему, чего меня мучаешь? — Ну, — Юнги мнется. — По телефону мне легче. — Ты что стесняешься? — Заткнись, — Юнги смотрит в небо, а Тэхен подавляет порыв посмеяться. — Серьёзно, Мин Юнги стесняется? Тот самый брутальный Юнги, который всех шлет нахуй? — Замолчи, — ноет Юнги, пряча лицо в ладонях. — Да ладно, должен же я был поиздеваться хоть раз в жизни, перед тем как дать тебе его номер. Юнги смотрит меж пальцами в неверие. — Дашь? — Дам, но с условием. Какие бы цели не преследовал Чонгук, ты теперь на моей стороне. Понял? — Он же мой друг. — Это не повод издеваться надо мной. Я по вашей вине чуть не завалил экзамен, вы хоть в курсе какой этот препод мудак? — Прости, — Юнги улыбается с телефоном в руках. — Номерочек, плиз. Тэхен продиктовал номер, отметив, что Юнги подписал Чимина как «Мой» и добавил сердечко. Тэхен впервые видел такого счастливого Мин Юнги, тот так светился счастьем, что даже чмокнул Тэ в щеку в знак благодарности. Ну что ж, Тэхену нравиться делать людей счастливыми в Рождество. Даже таких противных как Юнги.

***

Рождество. Этот день настал. Именно в этот день все родственники Тэхена собираются у них дома за семейным ужином. Маленькие кузены убегают со смехом от большого лабрадора, которого привез с собой брат отца. Через некоторое время уже все бегали за лабрадором, потому что тот утащил целую ветчину. Лабрадора не догнали, ветчина пропала в его пасти. Папа смотрел на пса, так, как будто готов был его закоптить и сожрать вместо той ветчины. Через некоторое время в дверь постучали, и открывать отправили Тэхена. На нем повис самый маленький кузен омежка, вместе они и открыли дверь. — Привет, — здоровается Чонгук, при этом смотрит на маленького омежку. — У вас весело. — Ну, когда все родственники собираются скучно быть не может. Ты зачем? — А, да. Вот, — он протягивает пол ветчины. — Мама просила передать, говорит, у вас там что-то случилось. — Ну, да, Бактерия съела нашу ветчину, — смеётся Тэхен, а Чонгук не понимает. — Собака, — объясняет Тэ. — Не знал что у тебя есть собака. — Это не моя, это дядя привез с собой и вообще долго объяснять, — Тэхен забирает ветчину. — Спасибо. Дверь почти закрылась, но Чонгук успевает просунуть ногу, Тэхен смотрит непонимающе. — Не хочешь пройтись? — Сейчас? — Почему бы и не сейчас? — Чтобы ты меня снегом забросал, а я потом неделю с температурой отлеживался, нет, спасибо. — Почему ты всегда ждешь от меня плохого? — Потому что ты всегда делаешь только плохое. Чонгук грустно улыбается. — Значит, нет? — Нет. — Ладно, — парень убирает ногу. — Хорошего Рождества. — Я буду свободен после полуночи. Если для тебя не поздно, — говорит Тэхен, придерживая маленького омежку, который уже сползает со спины с диким писком. — Нет, не поздно. Тогда, после полуночи? — Да, — Тэхен закрывает дверь и спрашивает себя, что он делает. Но с другой стороны Тэхен верит в Рождественское чудо, поэтому кроит надежду, что дух Рождества коснулся сердца плохого Чонгука и сегодня он добрый Чонгук. Ровно в полночь Тэхену выскочить не удалось, так как дети засыпать не хотели. Только через час все уснули и Тэхен смог расслабиться. Роль няньки на сегодня окончена. Он прикрыл глаза, и готов было уже отдаться в объятия Морфея, но Чонгук. Тэхен открывает глаза, Чонгук, точно, спать еще нельзя. Пока взрослые уже тихо чтобы не разбудить детей общались на кухне, Тэхен улизнул на улицу, никому ничего не сказав. Чонгука он увидел сразу, тот сидел на его лестнице. — Ничего не отморозишь? Чонгук вскакивает и смотрит испугано. Потом немного отходит, оттряхивается и устало улыбается. — Напугал, — смеется Чонгук. — Прости, задержался. — Ничего, я слышал, как твои не засыпали. — Боже они такие громкие. — Устал? — Да, немного, но я счастлив. — Здорово. Может, пойдем? А то я как на обстреле с двух сторон. Впереди твой дом позади мой. Тэхен соглашается, и они просто молча идут по пустым улицам. Голову Тэхена припорошило снегом и тот время от времени ее встряхивает. — Ты не слишком холодно оделся? — Я думал мы ненадолго. — Не хочешь проводить со мной долго времени? — Чонгук останавливается. — Ну, не знаю, — Тэхен останавливается следом. — Ты такой вредный. — Ах, вредный, может мне уйти домой? Тэхен поднимает голову на Чонгука и видит на его губах улыбку, понимает, что тот просто прикалывается. — Придурок, — смеется Тэхен. — Знаешь, я должен тебе признаться, — Чонгук облизнул губы и легко улыбнулся, как будто что-то вспоминая. — Я разбил нос Юнги-хёну. Тэхен открывает рот. — Ты что сделал? Это шутка? — Нет. Вчера. Я налетел на него и разбил ему нос. Конечно, я жалею об этом и мы в ту же секунду решили все недопонимания, и я извинился и извинюсь еще раз. Но хён вчера многое мне сказал, сказал, что я ребенок. И с этим давно пора что-то делать. Думаю хён прав, — Чонгук делает шаг к Тэхену и берет его руку. — Нам действительно нужно что-то с этим делать. — Что ты имеешь в виду под «нам»? — Ты знаешь. Я знаю, что ты знаешь, я ведь тоже знаю. Мы никогда об этом не говорили и не давали никаких намеков ни себе, ни окружающим, но ведь мы знаем. — И что с того, ты все равно был вредной задницей и обижал меня. Чонгук улыбнулся и сделал еще шаг, чтобы теперь обнять парня. — Это потому что ты не обращал на меня внимания. Знаешь, как обидно когда твой истинный не обращает на тебя внимания? — А знаешь, как обидно когда твой истинный каждый раз при встрече издевается над тобой со своими дружками? — задает ответный вопрос Тэхен, при этом греясь в чужих объятиях. — Ты только что назвал меня истинным, значит ли это, что ты принимаешь меня? — Не буду отрицать, что ты мне нравишься, но бесишь больше. Чонгук куснул Тэ за кончик красного и холодного от мороза ухо. — Не делай так. — Почему? — мурлычет Чонгук в ухо парня. — Потому что мои уши замерзли и я ничего не чувствую Это нечестно. Знал бы Тэхен, каким теплом разливаются его слова по телу Чонгука, говорил бы их больше, чтобы тот забыл, что на улице зима. Чонгук поднимает руки и придерживает Тэхена за щеки, целует в мягкие немного обветренные, но такие требовательные к ласке губы.

***

— Ким Тэхен, как же я тебя люблю, — орет в трубку Чимин. — Чем заслужил? — посмеиваясь с друга, спрашивает Тэхен, замешивая две чашки чая. От Рождества прошло три дня. Родственники разъехались, оставив дом в спокойной тишине, и сегодня последнего отец увез в аэропорт. Папа Тэхена убежал по соседству, оставив сына одного дома, пока к нему не нагрянул Чонгук со словами: — Я знаю, что ты один дома. Тэхен решил угостить его чашечкой чая и объятиями, но Чонгук попросил присыпать это все еще сладкими поцелуями и Тэхен не смог отказать. — Ты свел меня с моим истинным, в самое Рождество. Это было так волшебно, что я расплакался. — Надеюсь не на улице, там же так холодно было, сопли в сосульки. — Фу, Тэхен. В любом случае, звоню, чтобы сказать спасибо, и я люблю тебя. — И я тебя люблю. Тэхен кладет телефон на столешницу и, забирая две чашки, несет их за стол, где сидел Чонгук. — Кого это ты тоже любишь? — Чимини, — улыбается Тэхен. — Что ревнуешь? — Говори это только мне. — Боже, все-таки ревнуешь. Чонгук притягивает его к себе за поцелуем. — У Юнги с Чимином все хорошо? — Да. Кстати все спросить хотел. Ты за что Юнги тогда нос сломал? Чонгук откинулся на стульчик и взялся за горячий чай, рассматривая мебель на кухне. — Чонгук? — М? — Не расскажешь? Знаешь, я ведь и у Чимина спросить могу. — Да фигня там. — Какая? — Недопонимание. — Какое? — Ты не отстанешь, да? — Знаешь же, что нет. — Ладно. Ну, только не смейся. Тогда когда Юнги приходил к тебе за номером телефона Чимина я видел вас в окно. Видел, как он был смущен и что, потом что-то записал в телефоне. Я догадался, что это номер телефона, а потом он тебя в щеку поцеловал. Я не верил, что хён мог меня так предать. Он же знал, как я к тебе отношусь. Я так взбесился, что тогда, когда ты зашёл в дом выскочил за ним. Я был действительно смешон. Конечно, он не понял ничего, а потом объяснил мне, что все из-за Чимина и на тебя он не посягает. Ну вот, ты смеешься, а я знаешь, как неловко чувствовал себя перед хёном. Я до сих пор извиняюсь. — Боже, Чонгук, — Тэхен обнимает его крепко и целует в губы нежно. — Кхм, — раздается позади. Оба оборачиваются и на пороге в кухню, стоит отец Тэхена, видно вернулся с аэропорта, распрощавшись с родственниками. Чонгук белеет, Тэхен краснеет. — Значит, Чон Чонгук.