Ведьмак поневоле

— Мастер ведьмак! Мастер ведьмак, вы меня слышите? — чей-то тонкий голос отчаянно зудел над самым ухом, заставляя Брока скривиться и носом зарыться пуховую подушку. Стоп…пуховую? Мы в каком веке вообще? Чьи-то маленькие руки вновь попытались растормошить мужчину, вызывая негодующий рык. Резко поднявшись в постели, в которой он сам не помнил, как очутился, Брок схватился за внезапно заболевшую, словно раскалывающуюся голову. Перед глазами все плыло, мутило так, что он готов был опорожнить желудок прямо здесь и сейчас, но сдержался.       Свет в хижине был тусклым, горело всего лишь несколько свечей. На постели рядом сидел мальчишка лет десяти и встревоженно глядел на мужчину, обнаружив, что тот пришел в себя. — Ты кто? Как я тут вообще ока… Как ты меня назвал? — до Брока начали постепенно доходить странные реалии окружения. Простая… изба? Все деревянное, допотопное, словно средневековое. Какое, нахрен, средневековье?! Последнее, что он помнил, это была очередная операция по зачистке от террористов. Где-то впереди, как обычно, носился Зад Америки, размахивая своим щитом, а после…? — Знатно же меня контузило, раз такой бред сейчас вижу, — только и проворчал себе под нос командир СТРАЙКа. — Вы ведь ведьмак. Вы что забыли? Мы на вас всей деревней скидывались. Батьке пришлось последнюю корову продать, чтобы денег выручить, — малец рассказывал все так, словно Брок и вправду был тем самым, как там его назвали? Ведьмаком? — Так…а здесь-то я что делаю, и почему лежу в этом доме? В твоем же доме? — Вы охотились на тварь, которая наших мужиков таскала. Кажется, вы сказали, что это Бес какой. Большой рогатый. Я видел, как вы дрались. За холмом спрятался, вы велели мне домой бежать. Да как же я мог?! А зверюга эта огромная, не меньше двух саженей высотой! А вы с ней так ловко, с рогатой этой дрянью! — малец тараторил без устали, вызывая у Брока новый приступ головной боли и тошноты. Наемник прикрыл рот пацана ладонью, чтобы тот угомонился, а сам вдруг заметил, что весь перебинтован. — Это ты меня перевязал? — Нет, это маменька. Она вас лечила, а мне велела ждать, когда вы очнетесь и… Я забыл! Вот! Сейчас! — мальчишка тут же подскочил с места и понесся к печи, на которой стоял кувшин. Из-за спешки часть содержимого он расплескал по дороге, но Брок получил в руки кристально чистую прохладную воду и только сейчас почувствовал, как же дерет глотку от жажды. Накинувшись на воду, он залпом осушил кувшин, и только тогда мысли перестали шуметь в голове, а в памяти стали возникать образы. Воспоминания. Притом, он их никогда и не помнил, видимо, они принадлежали тому человеку, на месте которого он оказался. Звон меча, чудовищный рев, запахи крови и мускуса, большущие рога и свирепая пасть.       «Влип по самое нехочу, » — только и подумал он, прежде чем приподнять бинты на торсе. Не только там, но и по всему телу красовались огромные старые рубцы и свежие длинные раны, словно от когтей и клыков. Все они выглядели настолько чудовищно, что в голове никак не складывалось, как вообще можно выжить после таких увечий. «Этот мужик явно модификант. Хотя, может это все мое воображение и контузия?»       Несмотря на множество ран, чувствовал он себя довольно сносно. Ощущать это тело было довольно странно. Оно было явно крепче, чем он сам, а внутренние ощущения… Странная сила, которую можно чувствовать буквально под кожей. Словно по венам текла не кровь, а чистая энергия. В голове не прояснялось ничего, кроме чужих воспоминаний. Усталость все еще накатывала, но разбираться в ситуации нужно было. — Так я победил этого… Беса? — Еще как! Только он вас ранил, и вы потеряли сознание, а я все это видел и побежал за мужиками в деревню. Они чуть в штаны не наделали, когда эту зверюгу увидали, ага, — мальчишка улыбался так, словно наконец выиграл в войнушку со своими приятелями. — Думаю, мне пора, — неуверенно оглядевшись, Брок встал с постели, потягивая затекшие мышцы, морщась от натяжения кожи. Раны все еще затягивались. — Если хотите оставайтесь до завтра. Маменька пирог с требухой испечет и… — Думаю, не стоит. Стоп, раз уж я такой мастер, я же был в чем-то? Где моя одежда? — Я… простите, я взял ваши доспехи. Они были все в крови, отец сказал, чтобы я их начистил. Я ничего брал, честно-честно! А еще староста приходил, деньги за чудище принес. Спасибо вам большое! — вновь затараторив, мальчишка притащил к ногам Брока огромные, неподъемные для него мечи, такие же доспехи и еще какой-то подсумок. — Мама вам тут еды положила, и деньги я туда же убрал, можете проверить. — Я тебе верю, малец. — Вам заседлать коня? — А у меня… то есть да, конечно, беги седлай.       Как только мальчишка выбежал из избы, Брок выдохнул, лихорадочно перебирая вещи, которые притащил пацан. Куча склянок с непонятным содержимым, два охренительно больших меча, доспехи, которые хрен пойми вообще как надевать. На всякий случай, мужчина проверил подсумок, где действительно нашелся кошель с золотом. — Не хотел бы я знать, какая тварь стоит столько золота, — хмуро высказавшись вслух самому себе, он принялся одеваться, с удивлением осознавая, что машинально помнит что и как пристегивается, завязывается и надевается. Когда последний ремень был затянут, мальчишка как раз вбежал в дом. — Я заседлал Плотву и накормил ее примерно час назад, — с важным видом произнес он и схватил подсумок с едой, выбегая на улицу. — Плотву? Мне это снится. Какой еблан назовет лошадь рыбой? — закатив от негодования глаза, он вышел на крыльцо. Солнце во всю пекло, дворовые псы попрятались в тени, а малец держал подузцы вороного коня, полностью заседланного и с несколькими седельными сумками. «Охуеть просто. И что мне теперь пуститься в ебаные странствия?»Но делать ничего не оставалось, пришлось брать у мальчишки коня, на прощание дать ему золотую монету за гостеприимство и отправиться в путь.       Лошадь шла себе размеренным шагом, а Брок просто погрузился в свои мысли о том, кто же такие ведьмаки, что это за мир и в какой заднице он оказался на сей раз. Люди, которые встречались ему по пути смотрели на него каждый по-разному. Кто-то с благоговением и восхищением, а кто-то гнусно шипел под нос «приблуда» и плевался под ноги. «Либо я очень известен, либо… Ну пиздец, короче.»       Из всего того, что он вынес за последние несколько часов, стало ясно не многое. Он был каким-то очень странным рыцарем или наемником. Да, скорее наемником. При том таким, что его знал простой люд. У него была собственная лошадь, оружие, деньги и работа — охота на чудовищ. И это если не говорить о том, что мир в его глазах заиграл новыми красками, зрение улучшилось, запахи обострились, рефлексы стали и вовсе нечеловеческими.       Часов у него не было, но по ощущениям он проехал уже два или три часа. Ездил верхом он в глубокой молодости, и с непривычки ноги стали затекать. По пути (знать бы еще куда) встречались люди, солдаты в латах, всадники. Мало кто говорил с ним, некоторые здоровались. Дорога пролегала то через поля, то через леса. На мгновение Брок даже засмотрелся на эту девственную нетронутую цивилизацией его времени красоту природы.       Однако позади него кто-то в спешке гнал коня. Понять ему это помог обострившийся слух. Отведя Плотву к краю дороги, дабы уступить разогнавшемуся всаднику, он и не заметил, как этот самый всадник преградил ему дорогу, скидывая с головы капюшон и прожигая взглядом фиалковых глаз. — Ты думаешь это смешно — гоняться за тобой по всему Велену? Мы договаривались встретиться в корчме, Брок, — тон этой дамочки звучал строго и высокомерно. Кстати, о дамочке. Внутри что-то затеплилось, но как бы Брок не хотел вспомнить, он понятия не имел, кто перед ним. — Приехали. Вы уж простите, мадам, но я в душе не ебу кто вы такая и зачем гоняться за мной, — несмотря на огромнейшую дыру в памяти, отметить, что эта девушка была довольно привлекательна, труда большого не составило. — Смешная шутка. Ты сказал, что быстро расправишься с Бесом, — она недовольно хмыкнула, и подвела коня ближе, — Скажи, что ты шутишь? — Даже если бы очень захотел. — Приплыли… Так, нет времени объяснять, сейчас же отправляемся в Каэр Морхен. Вместе с Весемиром придумаем, что делать. «Ну, чувак, ты попал…» — Надеюсь, я отойду от этой контузии побыстрее, — только и остается бурчать себе под нос.