aut vincere, aut mori

Конечно же, Рейх совершенно не поверил России, ведь изначально предугадал, насколько сильно у того протекает чердак. И при чём с чердака текла вовсе не дождевая вода, а грязная болотная жижа, в которой не раз увяз случайный путник. Достав виски, что был перелит в красивый хрустальный графин, и прихватив к нему два стакана, Рейх уселся в кожаное кресло. Едва открыв тяжелую пробку, немец услышал за спиной холодный голос: -Мне кажется, я теперь понимаю отца.-затянувшись, произнёс Россия, встав сзади кресла, на котором сидел Рейх. Немец же напрягся, поставив виски на стол, а пробку же сжимая в руке.-Ты очарователен в своих проявлениях искренности.-он уверенной «мёртвой» рукой погладил Рейха по голове, растрепав чёрные волосы. Немец вжал голову в плечи, отклоняясь от руки, даже не подозревая о том, что Россия сейчас вовсе не пытался унизить мужчину, а всего лишь проявлял нежность, совершенно несвойственную ему. Нисколько не оскорбившись, Россия рассмеялся злобным, голодным смехом и всё же присел напротив Рейха. Сейчас их разделял лишь хрупкий стеклянный столик, на котором покоился виски. Именно эта деталь показалась Рейху особенно опасной, поэтому он спрятал стеклянную пробку за спину, однако в голове сразу встал вопрос - зачем? -Так о чём мы будем говорить, пока пьём?.. или, ну... ты же меня знаешь, я могу просто пить!-фальшиво рассмеялся немец, переводя тему и наливая себе в бокал коричневого яду. Он, честно сказать, ещё не отошёл от абсента, однако рядом с русским напряжение всегда возносилось в абсолют, так что немного спирта должно было спасти ситуацию. Россия же тем временем просто курил, закинув ногу на ногу и молчал. Заметив, что русский молчит, Рейх стёр со своего лица неискреннюю улыбку и напрягся ещё сильнее. Россия как будто хотел, чтобы немец постоянно напивался и вёл себя как полный деградант.-М-может, расскажешь мне про Германию?..-сделал осторожную попытку он, вспоминая далеко не случайную встречу в туалете с Америкой, который утверждал, что (о боже правда?) Россия сошёл с ума и хочет... а чего кстати он хочет? Русский загадочно молчал, ехидно улыбаясь и лишь иногда поднося к тонким губам фильтр сигареты. Он словно играл в какую-то только ему известную игру и ждал хода от немца. Когда же ход этот был сделан, то мужчина лишь улыбнулся, мол, этот раунд за мной. На самом же деле Россию порой бесило то, сколько немец может говорить о всякой ерунде. К примеру в тачке он постоянно говорил о глупом кошмаре. Русскому дела не было до сна нациста - сам он до случая в самолете слишком долго не спал. Разговоры про кровь, мясо и трупы вызывали у России омерзение, однако сказать об этом Рейху напрямую никак не хотелось. Всё-таки... Рейх может обидится. Также его откровенно раздражал любой вид алкоголя, однако мужчина очень любил наблюдать за тем, как немец порой сбивается или заикается, сам того не замечая. Если думать о Рейхе чаще, чем дозволено, то русский признавал тот факт, что тот его чём-то зацепил. Точно не своим аккуратным, словно вырезанным из камня лицом - такое он видит каждый божий день в зеркале. Но с другой стороны отрицать, что порой улыбка немца побуждает в России что-то забытое, было глупо. Скорее всего, просто смешно. Смешно наблюдать за ним, да! Ха-ха! В некоторых моментах Рейх был ему отвратителен - жалкий и слабый, не способный хотя бы себя перебороть в отношении губящих привычек, которые могли как-нибудь точно прожечь его изнутри и устроить вечный ад на земле. В общем нацист был двоякой фигурой. -А что это было за мероприятие?..-сквозь шум в ушах, который рос в геометрической прогрессии, услышал Россия. Переведя растерянный взгляд на немца, русский улыбнулся: -Суд, что же ещё.-ощутив, что ваниль в сигарете закончилась и он тупо курил фильтр, Россия скривился.-Мой черёд задавать вопросы. -Выпьем сначала.-сверкнул глазами Рейх, готовясь к вопросу про тот самый лес. Переведя дыхание, он залпом выпил содержимое своего бокала и зажмурился - пошло не в то горло и нацист закашлялся. -Ох ты как вопросов боишься. -Твоих... кхем... вопросов всегда следует бояться.-с выступившими слезами на глазах пробормотал Рейх, внутренне замерев. -Почему ты так много пьёшь?-спросил его Россия. Рейх засмеялся. -Ты же помнишь кто я? Ты же помнишь, что я сделал и что пережил?-с улыбкой спросил немец, сверкнув глазами.-Такое можно забыть только если нажираться, как скотина. -А когда ты в первый раз выпил?-наклонил голову к плечу Россия, своим небесным оком смотря в самую душу Рейха. -История смешная, но давняя. Всех деталей и не вспомню.-честно сказал мужчина, наливая себе виски и чувствуя, как пробка укатилась куда-то за спину. Черт. -Я был бы рад тебя послушать.-искренне улыбнулся Россия и мужчина чуть не растаял от этой обворожительной улыбки. -Ну, я достоверно помню, что начиналось всё так...-начал Рейх, окунаясь в свои давние воспоминания. *** -Ох, дядюшка Лютер, здравствуйте.-поприветствовал несколько десятков лет назад Рейх толстого мужчину в монокле с пышными усами, под которыми скрывались пухлые губы, сложенные в усмешке.-Отца сейчас нет...-на опережение предупредил мальчик, сдержанно улыбаясь только из-за приличия.-Он прибудет через... часов пять, так что...-Рейх замялся - прогонять дядюшку, друга семьи, даже в вежливом тоне ему не разрешалось.-Можете пройти, если у вас нет дел, но если вы очень спешите, то мне не хотелось бы отвлекать вас чаем и... -Всё в порядке. Дел у меня нет.-ещё шире зазубоскалил мужчина и в глазах его Рейх увидел что-то незнакомое, но до жути отталкивающее. Он уже внутренне ругал себя за то, что предложил этому полуживому придурку зайти, ведь тот всегда неестественно долго обнимал мальчика или щипал до синяков за бока. Это сейчас, сидя с Россией и рассказывая ему о минувших событиях детства, что слегка сдвинули его психику с положенного места, он понимал, что Лютер был обыкновенным педофилом и скотом, однако тогда лишь маленькие непонятные догадки лезли к нему в голову.-Я пройду.-и Лютер по-хозяйски отодвинул Рейха всей своей массой и проник в просторный замок - любимую и неповторимую резиденцию его отца. Когда мерзкий старик снимал свою серую шляпу, то его курчавые темные волосы шелохнулись, показываясь что их хозяин собирался в явной спешке. «Не приглаженный. Неухоженный. Слугам одежду не подал... Зачем ему понадобился отец в такой час? Ведь дядя Лютер же знает, что в эти часы папа работает... да ладно, может сам заработался и устал? Вот и забыл какой день и час.»-придумал оправдание Рейх, спешно ища глазами белую рубашку, что скинул, находясь в замке в одиночестве из господ. -А что это за приблуда такая?-коснулся своими пухлыми пальцами-сосисками дядя Лютер спины вмиг оцепеневшего мальчика. -Это для спины... медицинский корсет называется.-осторожно отодвинулся Рейх, кривя губы от раздражения. -Такие ещё дамы носят.-грубо пошутил дядя Лютер и они с Рейхом пошли за стол, что был в столовой, стуча каблуками. Когда дошли до длинного персидского стола, то Лютер уже хотел было усесться за место отца, но затем видимо одумался, вспомнив своё место и в итоге приземлился по правую руку от расписного шелком и золотом кресла. -Чаю или кофию? Простите, конечно, но наша чайница Аврора заболела, а на её место Ева подойдёт только через час.-по всем традициям светской беседы, культурно говорил Рейх, думая совсем другое. Что же он совсем дурак, сам себе чаю налить не сможет? Вроде не из ленивых, а все равно приходится прогибаться под заведённый порядок. Кстати, уже тогда черноволосый разговаривал так по-стариковскому только с отцом и его окружением, ведь в душе такие уклады вызывали подозрение на глупость - все эти балы, где дамы шуршали бесполезными дорогостоящими платьями, а мужчины расхаживали, словно индюки в накрахмаленных рубашечках и наглаженных камзолах считал лишним, ненужным и полностью больным ужасным старьём, однако вслух высказываться о таком никогда не разрешалось - отец порой давал подзатыльники за непослушание, а все лизожопы папы всегда докладывали о малейшем несоблюдении правил. -Мне что-нибудь покрепче.-усмехаясь, откровенно приказал дядюшка Лютер - пальцы его оставляли мокрые мерзкие следы на глянцевой, почти зеркальной поверхности дубового стола. -Что-то случилось?-приличия ради поинтересовался Рейх. «-Мне было вообще было вообще неинтересно - что может случиться у человека, который похож на ходячий мешок с деньгами, что вот-вот лопнет от вседозволенности и лени, которая копилась в нём веками?»-пошутил Рейх в настоящем, пьяно улыбаясь России, что внимательно за ним следил, сам уже начиная прикладываться к стакану. -Эх... да, Рейх, случилось.-трагичным голосом начал он, доставая из кармана чистый аккуратный платок * и поднося его к носу, а не к глазам - дядюшке Лютеру необходимо было высморкаться.-Моя жена Гретель умерла сегодня утром.-дрожащим голосом сказал он, кидая платок на стол. Рейх сделал для себя заметку - больше не трогать то место. Да и вообще туда не садиться.-Поэтому я и пришёл в ваш дом - думал, найду утешения, а отец твой занят... -Ничего, скоро прибудет.-ни один мускул на лице Рейха не дрогнул, также как и ни одна частица души не закричала, когда он услышал о смерти своей тётушки.-Соболезную.-почти выплюнул он и отошёл к новому, чуть ли не золотом покрытому комоду. Достав стакан и коньяк, Рейх подумал о том, что тётка Гретель была обычной потаскухой, однако очень удачной, раз познакомилась с дядюшкой Лютером, и настолько богатой, что на деньги своего же мужа содержала редких любовников. Также ещё одна неприятная деталь здорово вцепилась в мозг немца, словно щепка, что больно вонзается в руку, когда слишком сильно проводишь ладонью по дереву - у этой самой тётки был особый гардероб. При воспоминании о такой кощунственной вещи, мальчик еле сдержался, чтоб не содрогнуться, ведь «особым гардеробом» тётка называла обычный гардероб, в котором располагались платья всех чёрных цветов. Для похорон. «Одного же будет мало!»-ворковала она, откидывая за плечо свои коричневые волосы.-«Как же я пойду в одном и том же платье на другие похороны? Два раза в одном? Простите, это как?»-всё смеялась она, да и все в принципе смеялись, кроме Рейха. Смеялись так, что не видели, как сильно под столом мальчик сжимал свою же руку от злости на такую глупую ужасную хотелку. «Получила что заслужила»,-без капли сожаления, но и без капли гнева подумал Рейх, ставя стакан на стол перед собой и открывая пробку у бутылки. -Всего один?-недоуменно спросил дядюшка Лютер, смотря прямо в синие глаза Рейха. -Что - один?-не понял Рейх. -Почему стакан один?-задал нелепый вопрос Рейх. «Ну, он хоть не алкоголик - один пить не может»,-усмехнулся про себя немец, внешне прячась под маской равнодушия и спокойствия. -Ох, просто у меня на днях операция, мне нельзя пить.-легкомысленно отмахнулся Рейх, наливая коричневый спирт в изящный стакан. -Неужели ты не любишь свою тетушку?-никак не отставал дядюшка. И что-то в этом его вопросе смутило Рейха и он нахмурил брови. «Любишь?»-пронеслось у него в голове.-«Но она же мертва?..»-Я считал тебя лучим мальчишкой из всех, что я знал... -Я не могу, дядюшка Лютер, у меня спина больная, да и к тому же по людским меркам мне всего четырнадцать лет...-уже более ясней объяснялся Рейх, начиная в чём-то смутном и странном подозревать мужчину. Тот же, словно почуяв этот едва показавшийся страх, победоносно сказал, цокая языком и покачивая головой в знак ложного сожаления: -Мне придется рассказать твоему отцу о том, что ты не чтишь традиции. -Простите, но пить я отказываюсь. Отец, думаю, меня поймёт.-Рейх начал выходить из себя и запустил по гладкому столу стакан для Лютера. Тот, конечно же, поймал, однако запальную в обратную сторону: -Пей. -Не буду я... -Пей сейчас же, негодный мальчишка!-Рейх вообще не понял такой резкой перемены настроения и испугался, инстинктивно кинув взгляд на спасительную дверь, но это не укрылось от глаз Лютера.-Что ты сейчас хотел сделать? Сбежать? Из своего собственного дома? От меня? Или от стакана с коньяком?-вдруг поднялся Лютер. -Я прошу вас...-залепетал Рейх, понимая, что сбежать хотелось от всего сразу, но в первую очередь от Лютера. В принципе, это очень легко сделать - просто заорать во всё горло имя дворецкого, но тогда, без явной причины, он будет опозорен. Уже тогда он догадывался, что причина была, но вот её сущность он до конца не понимал. -Я тоже просил тебя выпить за упокой моей Гретель, а ты вот так поступил.-медленно начал почти подкрадываться к мальчику Лютер. -Я... п-прошу покинуть вас этот дом...-пытался грозно говорить Рейх, подражая отцовскому тону, однако по мерзкому лицу было заметно, что мальчик мужчину только веселил. -Боишься выпить как настоящий мужчина? Да и вообще, в принципе, как мужчина?-всё напирал дядюшка, становясь к Рейха слишком близко и беря того за локоть. -Ч... что вы себе позволяете?!-взвился немец от злости, скидывая руку дяди.-У-убирайтесь из нашего дома, иначе я всё расскажу о-отцу!.. -А это навряд ли,-усмехнулся мужчина.-Хочешь быть настоящим мужчиной, а не тем убогим инвалидом, которым ты сейчас являешься?! Знай, что за такое позорище твоему отцу неимоверно стыдно! У Рейха должна была забурлить кровь от столь явной провокации, однако она заледенела. Слишком метко. В самое сердце. Мальчик понимал, что Лютер просто давит на самое больное, но отказывался осознавать это полностью. Весь двор шептался о нем: кого же он предпочитал, как выглядел, с кем водился, что говорил. Голова не выдерживала постоянной захламлённости от советов потных стариков в мундирах, от осуждений девушек, со страшными, но статусными лицами (всё кстати было из-за одного - с кем он танцевал на балах. Даже если выбирал кого-то, то всё равно получал порцию осуждения и негодования от её подружек), от упреков отца, любовь к которому каждый день испарялась, словно вода в лужицах на дороге в село в особый жаркий летний день. Ни одного хорошего слова, ни одного доброго человека, который бы просто не делал замечаний. Рейх хотел быть хорошим. Он пытался, так пытался изо всех сил, но если этот ублюдок попытается что-то смутное с ним сделать, то принц в ответ убьёт не только его, но и всю лютеровскую семью - вырежет их как свиней, удушит их верёвкой или откусит кусок кожи с шеи. -Каждый настоящий мужчина выпивает в день больше, чем может себе позволить.-вшилось в правила поведения Рейха, и он, не думая, схватил стакан и разбил его на пол. Лютер уже было отступал от принца, думая, что тот сейчас его просто прирежет осколком, однако тот резко схватил стеклянный графин и прямо из горла начал выпивать всё, что там было. Дальнейшие события для Рейха пронеслись как в тумане, однако они с дядюшкой Лютером много разговаривали о Гретель. А ещё Рейху до невозможности нравилось его новооткрытое состояние - движения легки, ум не захламлён, а сердце открыто для всех. Почти для всех. -Эх, помню как она однажды она надела прекрасное красное платье...-Лютер пересел поближе к Рейху, который, в совершенно невменяемом состоянии, крутил в руке стеклянный стакан с коричневым спиртом. Внутри него трепетало и было так хорошо, как никогда раньше. Немец запоминал своё нынешнее состояние и приспосабливался к нему - вследствие, вся его жизнь оказалась сплошным сном из алкоголя и таблеток. -Платья ненавижу.-резко сказал Рейх, вставая из-за стола, со звуком отодвигая дубовый стул.-И всех вас тоже.-он сделал неуверенный шаг, однако ноги подкосились и немец упал. Больно ударившись носом, мальчик взвыл. Дядюшка Лютер, скрипя зубами, сразу же подскочил к нему. -Платье-то было по началу, а потом я сорвал его и... -А мне-то эта информация зачем?-глухо спросил Рейх, еле стоя на подогнувшихся ногах, отбиваясь от рук Лютера, которые стали залазить подозрительно ниже, чем талия. Оттолкнув старика, мальчик облокотился о стену и в недоумении уставился на него. -Потому что... я сделаю кое-что, о чём мы не скажем отцу.-к крайнему удивлению Рейха, Лютер плотно приблизился к мальчику и влился своими полными губами в скульптурные губы мальчика. Мир для Рейха замер. Его был его первый поцелуй. Первый. Первый. Первый! Сильная рука Лютера схватила рейховскую кисть и вдавила её в стену, таким образом показывая, что сопротивление бесполезно. Однако Рейх ни в коем случае не отвечал на поцелуй, он даже пытался быстро сместиться всем телом влево, чтобы выскользнуть из объятий насильника, однако мозг, полностью отравленный алкоголем, сильно мешал этому. Теперь Лютер начал просто облизывать его шею, поглаживая то бёдра Рейха, то живот. -Хватит б-блять...-прошептал немец.-Я сказал прекрати м-мразина!-с еле слышным рыком закричал мальчик, пытаясь вырваться от Лютера. Тот же в свою очередь что-то шептал, недовольно хмуря брови.-Прекрати, ну хватит, п-пожалуйста... что ты?.. нет! Не трогай м...меня!-Рейх начал ударять мужчину по рукам, когда тот, своими мерзкими пальцами-сосисками начал срывать с него корсет, оголяя грудь и живот.-Пусти! Пусти!..-захрипел Рейх, когда увидел, что Лютер расстегнул ремень и достал свой член - мерзкое полудохлое существо, как будто совсем ему и не принадлежавшее. Как только Рейх представил, что Лютер может засунуть это ему в одно из отверстий, ему стало не хватать воздуха. -Кричи-кричи, давай, мне нравится...-ещё плотнее, чем раньше вжимая Рейха в стену, зашипел старик, наглаживая член. Всхлипывая и сдавленно дыша, мальчик просто отвернулся от Лютера, не желая видеть его раскрасневшуюся от желания морду с болтающимися кучерявыми волосами. Бред. Это происходит не с ним. Это не на него сейчас дрочит дядюшка Лютер, сжимая мальчику до синяков поясницу. Это не он заходится тихими слезами, отвернувшись от старика, член которого, иногда касался ног бушующего нациста. Когда Лютера пробило дрожью и на животе Рейх почувствовал что-то липкое и мерзкое, тогда он понял, что всё кончено. Старик медленно покачнулся и отошёл от мальчика, держась рукой за стенку. Рейх разрыдался, смахивая сперму со своего живота, корчась, когда пальцы измазывались в этом. А когда он поднёс их к красным глазам, то настолько разозлился, что, расстегнув свой пояс, медленно пошёл за стариком. -Эй, Лютер, а хочешь мне отсосать?!-заорал он, сзади накидывая ремень на шею дядюшке и резко потянув назад. Не удержав равновесие и захрипев, слуга Германской Империи рухнул на пол, а Рейх вскочил сверху и, обмотав жирную шею ремнём поплотнее, принялся его душить.-Что б ты сдох, и-изврат!-всё затягивая кожу, кричал немец, чувствуя что-то резко пробудившееся и приятное в самом нутре. Однако праздник на улице Рейха продолжался недолго и вскоре дядюшка Лютер с выпученными глазами своей жирной рукой схватил маленькую ручку Рейха, и, отодвинув её в сторону, ударил того по лицу, опрокинув мальчика. Он в ужасе схватился за нос, чувствуя, как что-то внутри сломалось и кровь залила подбородок.-Ублюдок! Животина!-орал он, когда Лютер неловко подполз к нему и ещё раз ударил по лицу.-Н... не...-хотел было выкрикнуть Рейх что-то ещё, однако Лютер положил свои гигантские раскормленные руки на шею мальчика и начал сдавливать пальцы.-Мразина...-всё же прохрипел Рейх, царапая своими когтями нежную кожу человека. Тот морщился и пыхтел, но пальцев не разжимал, доходчиво иллюстрируя, как ему самому было неловко несколько секунд назад. Всё это происходило почти в полной тишине, если не считать хрипения Рейха и пыхтения дядюшки Лютера. Картина была отвратительная - двое корчащихся от ненависти человека пытались убить взглядами друг друга, однако вскоре из-за нехватки воздуха, глаза у мальчика закатились и он застучал ногами по полу. Когда уже слюни потекли изо рта немца и коснулись лютеровских рук, то старик вспомнил кого он душит, резко отпустил мальчика, а затем быстро отполз к столу. Закашлявшись, Рейх сначала выплюнул кровь, а после начал судорожно хватать ртом воздух, чувствуя, что если бы Лютер надавил ещё чуть-чуть, то его шея бы просто сломалась бы. -Заче... зачем нужно было сопротивляться!..-на последнем издыхании прошептал Лютер, заползая на стул. Лежащий на полу Рейх приподнялся на локтях и плюнул в его сторону. -У-убирайся вон... вон отсюда!-прошептал Рейх, пытаясь подняться. Шея болела, а всё лицо было мокрым от слёз.-Я не хоч-чу тебя больше... больше видеть.-немец взял за горлышко второй графин с виски и покинул столовую, покачиваясь из стороны в сторону. -...Но почему ты послушал его? Он же явно солгал.-скривился Россия, прокусывая фильтр у новой сигареты. -Да я не его послушал, мне на него всё равно также, как вон... на Власова.-отмахнулся Рейх, поставив стакан на столик.-Просто я когда напился, мне понравилось состояние отчужденности и опустошенности внутри. Когда никто ничего от тебя не требует, ведь знает, что ты не справишься, потому что напился до того, что блюешь в ведёрко со льдом.-искренне ответил немец, закидывая ногу на ногу. -И часто ты потом алкоголь дегустировал?-поднял искалеченную бровь Россия. -Часто.-буркнул Рейх, нервно постукивая когтями по кожаному креслу. Россия явно ждал продолжения, поэтому мужчина добавил.-Три раза на неделе точно было. И это не считая выходных.-поджал губы он, вспоминая детство во дворце. Красиво ли было? Ну да, можно и так сказать. А удобно ли? Вообще нет. Особенно утром сидеть за столом и выслушивать крики отца о том, что Рейх - полное ничтожество. -Да уж ты ещё тот пьяница.-улыбнулся Россия, прикладываясь к графину с алкоголем. «К чему-то готовится?»-подумалось Рейху.-Подойди сюда, пожалуйста.-подозвал Россия, хитро улыбаясь. Немец напрягся, но просьбу, - пока что просьбу, - пришлось исполнить. Осторожно, совсем не зная чего можно ожидать, Рейх приблизился к русскому. Хотя, в принципе, его намерения были и без третьего ока понятны - хитрая улыбка и особый блеск в небесном глазе придавали благородному лицу настолько сильную сексуальность, что немец уже даже сопротивляться не мог. Однако, что-то его насторожило. Что-то здесь было... ах, точно. На светлом, таком проницательном оке особо выделялся крупный нездорово большой зрачок - ни дать ни взять, Россия под чём-то. -Эй, Рейх.-мужчина трясущимися руками полез в карман белых штанов и извлёк оттуда маленький пакетик с таблеткой, на которой была нарисована снежинка.-Не хочешь? Сразу станет легче и свободнее.-Россия так мило улыбался, что немец просто не мог отказать. Да и не хотел - он любил как и алкоголь, так и наркотики. А сейчас они ещё и бесплатные. -Я только за!-восторженно сказал он, потянувшими уже за таблеткой, однако Россия руку вытянул в другую сторону и улыбнулся ещё шире. -А ты присядь сначала.-он кивком указал на свои колени и развёл их в стороны. Перед тем как всё же присесть, Рейх подумал о том, что выглядит он комично - трахается за наркоту. После того, как присел, то сразу ощутил пробудившееся нутро России - что-то уперлось ему прямо в задницу. -Ротик открой.-прикрывая глаз, приказал Россия, поднося к губам нациста таблетку. Тот послушно исполнил то, что приказали и Россия положил ему под язык наркотик, попутно прочерчивая живой рукой контуры его губ. Рейх сразу же поморщился от горькости, однако всё же пошевелил языком по нижнему нёбу, быстрее растворяя таблетку.-Запить не желаешь?-промурлыкало совсем рядом и немец не стал отказываться. Россия услужливо поднёс стакан к губам Рейха. Горечь сменилась на горечь.-Какой ты послушный, когда ч-чего-то хочешь...-прошептал Россия на ухо нацисту, обжигая того горячим дыханием. -Д-да-да...-улыбаясь, прощебетал Рейх, чувствуя чужие руки у себя на лице. На «мёртвой» руке вновь оказалась толстая перчатка. Немец не сомневался, что правая рука у русского холодная и чужая, однако снять этот совершенно ненужным кусок ткани ему показалось жизненно необходимым. Живой же рукой, Россия начал оглаживать лицо Рейха - очерчивать чёрные брови, аккуратный нос и тонкие, можно сказать свои же губы. -Да уж, лицо у тебя моё...-не смотря в выжидающие глаза, сказал Россия, наслаждаясь нежностью чужой кожи. Сейчас мир для него стал гладким и ровным, чувственным и прекрасным - Рейха хотелось трогать всего и везде, даже не спрашивая разрешения. -Это у тебя моё лицо.-смеясь, возразил Рейх, стаскивая с мёртвой руки перчатку. Русский вначале тихо возразил, однако смотря на такого красивого немца, просто не смог ему отказать. На ощупь мёртвая рука оказалась просто ледяным куском стали. Россия поморщился: -Глупость какая, дай перчатку назад....-вяло просил он. -Получишь, когда поцелуешь.-радостно прошептал Рейх, удобнее устраиваясь на России. Тот лишь крепче обнял его за талию, прижимая к себе. «Как же приятно целоваться с самим собой.»-думали оба, переплетаясь языками. Рейху пару раз затем казалось, что кто-то звал его, и он бы обязательно до жути испугался и попросил Россию закрывать все возможные двери на всевозможные замки, однако он знал как работают запрещённые вещества. Через несколько минут ласки, что предоставлял ему Россия - такой милый и немного стеснительный под наркотой (совершенно странные вещи) Рейх почувствовал, что и его мир завертелся и запульсировал. Чёрные волосы русского казались нежнейшим шёлком, а приглушённый свет стал неестественно ярким. Стены начали волноваться, прямо как море. И очень захотелось есть. -У кого-то приход.-пошутил Россия, дрожащей рукой расстегивая на своём белом кителе мутные пуговицы. -Как узнал?-спросил немец, едва ворочая языком. -Ты так долго смотрел на стену, что даже мне стало неуютно.-он смущенно улыбнулся и провёл дрожащей рукой по лицу. Рейх напрягся. «Что-то для таблеток его сильно трясёт.»-с тревогой подумал он. -Ну да, у меня приход, а у тебя,-шептал немец русскому прямо в губы,-Такое красивое тело. Россия благодарно погладил Рейха по спине, притягивая к себе. -М...может перейдём на кровать?-с надеждой спросил мужчина. Рейх стал напрягаться всё сильнее от вида смущающегося России, ведь образ русского как хозяина жизни настолько впился ему в мозг, что новый образ потрясал немца. -Давай, я только за!-Рейх обхватил руками шею русского, а лодыжки сцепил у того за спиной. Россия лишь хохотнул, и, покачиваясь, встал, неся на себе Рейха. Положив немца на кровать, мужчина скинул рубашку. От возбуждения Рейх даже не заметил как много у него шрамов, лишь притянул за шею к себе, заставляя русского вжать своё тело в матрац. -Тебя же не нужно учить мудростям секса?-промурчало где-то сверху рейховского уха после долгого поцелуя. Он рассмеялся: -А если нужно?-и с этими словами обхватил ногами талию России и прижался как можно теснее. Рейху впервые за долгие годы было очень приятно с кем-то находится, однако всё же с Россией было что-то не то - его живая рука отчего то дрожала. Было ли ему тяжело нависать над Рейхом? Отнюдь нет. Раньше не пробовал наркоту? Тоже глупость. -Н… научу.-с нежностью прошептал черноволосый, совершенно растерявшись. Он не понимал, что чувствовал. Казалось, его сейчас вырвет* от того, что придется сделать это с Рейхом. Запустив руку немцу под штаны живой ладонью, русский миновал член и с аккуратностью, всего лишь средним пальцем надавил на анус, проникая внутрь, однако и такое легкое движение вызвало тихий стон у Рейха. Он слегка выгнулся навстречу пальцам, показывая, что уже готов. Снимая штаны, оба чувствовали разное - Рейх глупо улыбался, не смотря на русского, а тот сверлил его взглядом, чувствуя, как мерзкий ком застрял в горле. -Как хочешь лечь?-всё же улыбаясь, спросил Россия, совсем оголяясь. Рейх удивлённо вскинул брови и вместо ответа просто откинулся на подушки.-Ответ принят.-русский даже нашёл в себе силы пошутить. Рейх прикрыл глаза и выгнулся навстречу бёдрам партнёра. Тот не заставил себя долго ждать и после того как плюнул себе же на член медленно вошёл в Рейха. Тому этот жест показался очень грубым, но сказать в такой ситуации он ничего не смог, лишь простонал, чтобы Россия был чуть медленнее и аккуратнее. -К-как хочешь…-прошептал он и потянулся за поцелуем. Первый толчок сопровождался у Рейха с довольным выдохом, а пятый виноватым полу стоном. -Н… не громко?..-промычал он, постанывая, когда Россия входил особенно глубоко. -Пойдёт.-прошептал русский. Внезапно Рейх отвернулся и закрыл лицо локтем, краснея от того, насколько хорошо ему сейчас было - движения России хоть и были рваными, но полностью заполняли его и вскоре он почувствовал, что полностью принял в себя сантиметров двадцать чужой плоти. Стиснув его поясницу ногами, Рейх сам насаживался на член, чувствуя себя виноватым.-Ты так умеешь?-искренне засмеялся Россия, втягиваясь в процесс - всё-таки своё тело трудно обмануть. Рейх лишь покраснел и отвернулся, плотнее прижимаясь к чужому телу. -Можешь… быстрее?-прошептал Рейх на ухо мужчине и тот быстрее заработал бёдрами, выполняя просьбу немца. У того от смущения и наслаждения внутри всё горело, он чувствовал, как кровать под ними промокла от пота и выделяемой смазки. Он слышал мерные интенсивные шлепки кожа о кожу и каждый раз краснел, когда думал об этом. Почему он краснел? Почему ему было так приятно, что он заходился стонами? Такого давно не было.-Россия,-прошептал Рейх, но мужчина заткнул его поцелуем. Движения стали более резкими и ненасытными.-Ты…-чувствуя немедленную разрядку, Рейх обнял русского за шею и зашептал тому на ухо.-Ты действительно мне нравишься.-после этих слов и довольно глубоких проникновений в его тело, Рейха накрыло волной блаженства и спокойствия и, скрестив ноги на пояснице у России, он готов был хоть замяукать от восторга. По прошествии нескольких секунд, он обмяк и почувствовал, как всё ещё твёрдый Россия покинул его тело. -Если ты хочешь…-начал было он, однако оказался довольно резко перебит: -Если захочу я, твоё маленькое тельце мне никак не поможет.-Рейха очень задели такие слова, однако из-за того, что мужчина подарил ему ощущение блаженства на несколько минут во время их соития, он смог простить это России. И тут немец задумался - в их сексе не было страсти, одна приятная обыденность, и он спросил себя почему они раньше ничем подобным не занимались.-Хочешь выпить или поесть чего-нибудь?-спросил Россия, сидя к Рейху спиной. Засыпая, немец всё-таки ощущал потребность в еде из-за таблеток. -Да, хочется гамбургеров вкусных… из мака там…-пробормотал он и уснул, раскинув руки в стороны, даже не интересуясь, услышал его мужчина или нет. Русский же встал и не одеваясь вышел из комнаты, а когда вернулся с пакетами еды, за которыми сбегал Бобров, увидел, как Рейх уже спит, перевернувшись на бок и пускает слюни на подушку. «Ну он и мерзкий.»-подумал Россия, а сам лёг рядом, забравшись под одеяло. Он очень долгое время не мог уснуть, пока наконец не понял чего хочет. Повернувшись к Рейху, который спал к нему лицом, он провёл указательным и средним пальцами по сырости, а после облизнул их. -Мерзкий, но вкусный.-улыбнулся Россия, а затем погрузился в тяжёлый сон.