Часть 1
Она сидела, подобно скучающей царице, у барной стойке, и он не мог оторвать от нее взгляд. С первого мгновения Аластору хотелось наблюдать за ней, видеть каждое ее движение, улавливать малейшее изменение во взгляде. Она осталась одна, и он решил к ней подойти. — Аластор. — Мэри.
То впечатление, что производил Энджел Даст было до сумасшествия неоднозначным. С его губ слетают веселые пошлые шуточки, но во взгляде читается полное отчуждение, он льнет к тебе всем телом, но где-то внутри его колотит от отвращения. И это чувствуется. Как минимум Аластору. Очень долго Радио демон старался всеми силами не замечать этого назойливого паучка, временами забегавшего в отель. Пока однажды не увидел его одного, сидящего за барной стойкой. Его мысли витали где-то далеко, когда Аластор стоял у него за спиной, наблюдая за машинальными движениями руки, подносящей к бледно-розовым губам бокал вина. Тонкая талия, узкие плечи, опущенная тяжелая голова и ни намека на улыбку на лице. Настолько грустно отстраненным Энджела, пожалуй, не видел никто.Мэри казалась до неприличия простой. Очередная красивая девочка, которая лишь набивает себе цену этими томными вздохами, грустными глазами и безучастным видом. Ничего особенного, у Аластора таких было много, но в Мэри что-то было. Что-то до безумия привлекательное и интересное. Аластор был прав, когда оставил ее в живых. Убей он в тот вечер Мэри, оставил бы маленькую девочку сиротой, но теперь все по-другому. Теперь у девочки есть отчим, а у Аластора есть падчерица и любящая жена. Мэри была домашней, Мэри была уютной, с Мэри хотелось провести вечность и еще одну, желательно. Мэри была особенной. И Аластор бы не объяснил это словами, но когда она подходила к нему вечером и обнимала, какое-то тепло разливалось внутри. И он бы назвал себя счастливым рядом с ней.
Энджел совсем другой, когда рядом нет никого, Энджел совсем другой, когда берешь его за руку, Энджел совершенно не похож на себя, когда целуешь его, медленно и сладко, позволяя насладиться каждым моментом. Энджел мило краснеет, когда делаешь ему комплименты. Энджел гордо задирает носик вверх, когда довозишь его до студии, и, как ребенок, радуется, когда забираешь его. Энджелу нравится горячий чай и теплые объятия. А еще ему на самом деле больше нравятся прелюдии, чем секс, особенно, когда его ласкает Аластор. А Радио демон все чаще ловит себя на мысли, что с этой связью надо прекращать. И не потому, что он не любит Энджела, нет. Просто потому, что ему впервые за время его существования по-настоящему страшно. И этот страх не за себя.Мэри глупая. Мэри глупая маленькая девочка, которая лезет не в свое дело. Зачем, вот скажите, зачем она решила перебрать ящики его стола? Ее никто об этом не просил, но она это сделала. И нашла маленькую коробочку, открыла и увидела женские украшения. Аластор тысячу раз говорил себе, что выкинет ее, но не мог, слишком большой риск, что его найдут после этого. Ах, Мэри, бедная глупая Мэри. Аластор бы хотел вычеркнуть это воспоминание из ее памяти, но, увы, это невозможно. Именно поэтому они вместе сидят на полу прихожей, по их щекам текут слезы, Аластор крепко прижимает тело бездыханной любимой к себе и не может поверить в то, что он сделал. Из груди Мэри торчит огромный кухонный нож, а в ее стеклянных глазах будто читается все та же безучастность.
Аластор любит пощекотать себе нервишки, поэтому знает пару врачей, любящих эксперименты. Сегодня на операционном столе демон лис, чья белоснежная шерстка через красный монокль кажется розовой. Аластор улыбается, когда слышит жалобы доктора о том, как сложно было достать этого белого лисенка. Только от этого осознания у него мурашки бегут по телу. А когда теплая кровь течет по оголенным пушистым бедрам, Аластора накрывает какое-то очень странное удовольствие. Вернувшись домой, он впервые ловит себя на мысли о том, что хотел бы и другую розовую шерстку видеть в алом. Аластор просыпается посреди ночи уже несколько дней подряд. У него под боком сопит маленькое розовое чудо, но легче от этого не становится. Перед глазами стоят страшные картины кошмаров, в которых Энджела больше нет. И не просто нет, он убит, расчленен и выброшен. И это дело рук самого Радио демона. Аластор пытается анализировать. Его часто преследовали навязчивые идеи, но обычно это были мысли об убийстве, но не убийстве конкретного человека. И это выбивает из колеи. Еще больше пугает только то, кто этот человек. Аластор не может лишиться второго самого близкого человека за все время своего существования.— Папа, а где мама? — спрашивает маленькая девочка, стягивая с себя детскую курточку. — Она ушла гулять с подружками, — ложь выходит легко, и Аластор это напрягает еще больше, чем вся ситуация в целом. — Милая, только не заходи в ванную. Девочка кивает и не спрашивает ничего. Аластор мысленно выдыхает, соврать о том, что в ванной засор, а не лежит труп ее мамы, было бы труднее. Ничего, на выходные малышка уедет к бабушке, а он спокойно расчленит тело любимой, сварит по частям и смоет в канализацию. Ничего сложного, просто не стоит думать о том, кто находится у него под ножом.
— Ты выгоняешь меня? — на глазах Энджела слезы, но он молодец, он не плачет, но его взгляд прожигает насквозь. Сейчас у Аластра не получится соврать так просто. — Энджи, я люблю тебя, это только ради твоей безопасности, — он делает шаг навстречу, но встречает только непонимание и тихую ненависть. — Любящие люди так не делают, Ал. Любящие люди стараются быть вместе, — по щекам Энджела все-таки скатываются две слезинки, его руки дрожат, а голос становится тихим, почти неслышным. Аластору искренне хочется добавить, что любящие люди еще и стараются сохранить друг другу жизни, но он не может. Не может сказать своему милому Дасту, что уже несколько месяцев планирует его убийство. Не может, потому что он не поймет. Потому что если Энджел уйдет сейчас, но Аластор сможет его вернуть, но если оставит у себя еще на пару дней, то возвращать будет уже некого. И Энджел уходит. Драматично хлопает дверью и садится в машину студии, видимо, собираясь ехать к Валентино. Аластор знает, что когда Даст доедет до студии, то разревется в кабинете босса, будет повторять, что тот был прав, ему не стоило вестись на эти глупые слова Радио демона, ему нужно работать, а не крутить романы с богатыми мудаками. Валентино же будет только рад, что его ангелок вернулся к нему, но не удивлен — такое часто бывает с проститутками. Радио демон же не выдержит этой муки, и он это знал, еще когда отпускал Энджела. Ему не нужен больше никто, кроме него. Ни одно из убийств не принесет желаемого удовлетворения. И Аластор знает, что сорвется. Пригласит Энджела на ужин, снова задобрит комплиментами и извинениями, он это умеет, отвезет домой, а там убьет. Воткнет нож у грудь и будет рыдать, обнимая тонкое пушистое тельце. А дальше все просто, он спокойно расчленит тело любимого, сварит по частям и смоет в канализацию. Ничего сложного, просто не стоит думать о том, кто находится у него под ножом.
