Странная

Изуна Учиха была странной. И вовсе не потому, что предпочитала прикидываться мальчиком. На самом деле, она даже не пыталась этого делать. Просто ее поведение по местным меркам было сплошь мальчишеским, непозволительным для приличной девушки и жены, а так как матери они с братьями лишились рано… То и исправить такое было некому. Отцу было не до них, точнее иногда он находил время на совместные тренировки, иногда поручал другим заняться их образованием, но так как всякие старейшины (Изуна вообще не испытывала пиетет перед старостью) для нее были не авторитет, то в поведении девочки ничего не менялось. Хоть она и умела проводить полную чайную церемонию. Изуна продолжала препираться с отцом, если считала его решение ошибочным, и общаться со всеми (и, о ужас! с мужчинами!) на равных. Изуна была странной совсем не поэтому. Хотя это, несомненно, играло свою роль, но… Странность заключалась в другом. Однажды она небрежно роняет: — Нии-сан, ты бы не отлынивал, тебе еще главой клана становиться, — заметив, что Мадара пытается отговориться от очередной попытки привлечь его к бухгалтерии клана. А после искреннее удивление: — Что я такого сказала? — после минутной тишины, установившейся в комнате. — Тебя не смущает, что Кенджи* сейчас является Наследником, а Мадара совсем не первый на очереди? — спрашивает отец. — Люди смертны, большинство шиноби смертны внезапно, — заявляет Изуна, чуть наклонив голову набок. — Я могу только пожелать им быть осторожнее. «Не то чтобы им это поможет», — так и остается непроизнесенным. Через месяц Кенджи не возвращается с миссии. В Клане Учиха становится дурной традицией встретить химе перед началом миссии. Люди боятся знать правду. Они желают жить в уверенности, что смерть их обойдет. Изуна — странная, потому что после недо-стычки на реке с Главой и Наследниками Сенджу интересуется у Мадары: — А кто был тот беловолосый? — Изуна, как всегда, спокойна и будто не замечает обиды брата. — Тобирама, кажется, — буркает брат, все еще дуясь. — А тебе зачем? — Надо же мне знать имя своего убийцы, — охотно поясняет Изуна, не видя в этом ничего особенного. Все шиноби смертны, а смерть в бою от рук врага — не самый плохой конец. Вариант с пленом был хуже. А потому, когда смертельно раненая Изуна шепчет: — Не соглашайся, Коноха станет для Клана Учиха могилой, — она все равно знает, что нии-сан согласится на предложение Сенджу. Но ведь надеяться что-то изменить ей это не помешает. А потому она шепчет слабеющими губами: — Забери мои глаза. Возможно, вся особенность в них, и после этого брат тоже сможет прозреть? По крайней мере, Изуна желает этого всей душой. Возможно, боги будут к ней милостивы? И соизволят исполнить ее последнее желание? Изуна в измождении прикрывает глаза. Сил почти нет. Сказывается рана, нанесенная Сенджу Тобирамой.