cobain

      Может, это всё не по-настоящему? Я не верю в это. Что я, черт побери, творю?       Было холодно, весь август, на самом деле, не отличался высокими температурами, но сегодняшний вечер был особенно морозным. Мы зашли внутрь здания вокзала и стало чуть теплее, меня обдало приятным теплым воздухом из кондиционера, но я, почему-то, только поежилась, сжимая руку Кирилла. Я, на самом деле, ни капли не жалела о том, что собираюсь покинуть это прогнившее место. Меня от него тошнит.       Я подняла глаза на парня, и он, кажется, придерживался того же мнения, что и я. Только вот я волновалась, а он нет. Ему словно всё равно, либо он просто хорошо скрывает свои эмоции. — Сумасшествие. — Да. — он помолчал, огляделся, и найдя что-то взглядом, сказал мне, — Слушай, посиди тут. Кое-что выясню и вернусь. Хорошо? — он взглянул на меня, всё ещё не отпуская мою ладонь из своей. Я, как-то слишком уж робко, кивнула, опуская глаза вниз. Кажется, я выглядела потерянно. В буквальном смысле. Как потерявшийся щенок или котенок, да, скорее котёнок.       Кирилл отошёл к окошку для покупки билетов, а я присела на одно из мест в зале ожидания. Почти никого нет. Пожилой мужчина, почти в углу зала, у окна, читает газету, изредка поглядывая на часы, ещё пару человек, оба спят, и больше никого. На табло расписание рейсов. Нижний Новгород — Санкт Петербург, Нижний Новгород — Москва, Нижний Новгород — Владимир. Питерский отправляется в час ночи.       По спине почему-то сразу пополз холодок. Это ведь, по сути, самый настоящий побег. Почти без денег и вещей. Разве это поступок нормального человека? Нет. Маме бы не понравилось. Но ради этого я и решилась на это, правда ведь? — Проблем не будет, не волнуйся, — неожиданно вернувшийся Кирилл вырвал меня из этих тревожных раздумий, вернув в ещё более тревожную реальность. — Ты выяснил? — Да, — он, расслабившись, откинулся на кресле, закинув одну руку на спинку моего. — А билеты? У тебя? — Послушай. Всё в полном порядке, ладно? Ты будешь в порядке, я сделаю все как нужно. И всё у нас будет. Ты подумай только, новая жизнь. — мечтательно приободрил меня он. Мне не нравилось это. «В порядке, в порядке». Он так много раз сказал это, что это уже казалось неправдой. –…подальше отсюда. — закончил он наконец свою фразу, большую часть которой я благополучно прослушала.       Мне не хотелось ничего говорить, так что я просто сидела и глядела на это чёртово табло, почти что пустыми глазами. Мне хотелось спать, а от этого всё происходящее казалось ещё более нереальным. А потому я и не волновалась почти, только чувствовала сухую тревогу где-то посередине грудной клетки, она плотно там засела, что казалось уже, она — часть меня. — Мы же друзья, правда? — спросила я, не меняя своего положения и не поворачивая головы, словно говорила это и не ему вовсе, а просто куда-то в пустоту. — Что? — переспросил парень, явно не готовый к подобному вопросу. Но я молчала, и тогда он продолжил, — Мы… конечно, мы друзья, боже. — он слегка вскинул руками, словно его это раздражало. Но в голосе этого не было заметно. — Мы можем подождать на улице? — взглянув прежде на часы, спросила я, будто уже забыв про предыдущий вопрос. На часах, между тем, уже стукнуло полночь. Ещё час. Подумать только, один час, но сейчас он мне кажется чуть ли не вечностью. — Мне здесь не нравится, пойдем, пожалуйста. — я уже встала с места, потянув его за собой, крепко схватившись за краешек рукава его худи. Тот нехотя встал и пошагал за мной в сторону выхода.       Всё это случилось так спонтанно. Но я давно уже для себя решила, ещё одна их выходка, и я ухожу из дома. Этого блядского проклятого дома, который я терпеть не могу с 14-ти лет, а то и раньше. Кто бы мог подумать, сейчас, в 17, я решилась на это. Я даже была почти уверена, что родители не станут меня искать, может, начнут звонить через пару дней, когда до них наконец дойдет. Но не пойдут в полицию, не станут так заморачиваться ради меня.       Ничего страшного, если ты хочешь жить, как нормальный человек, ничего страшного, если ставишь свои интересы выше интересов других, ничего страшного, ничего…       Выйдя на улицу я вновь почувствовала холод, задрожала. Навязчивые мысли. Ты не можешь его обнять, вы просто друзья, и что, что тебе холодно, какая разница, терпи, вы просто… — Что, холодно? — улыбнулся парень, кивая на меня, скрестившую руки на груди, в бессмысленной попытке согреться. — Но лучше, чем там. Стены… давят. — произнесла я, только потом понимая, какой же это бред. Но он ничего не ответил, и взяв за плечо, притянул меня к себе, я даже понять ничего не успела. Я прикрыла глаза, поднеся руки ко рту, подула на них, чтобы согреть, но всё продолжала дрожать.       Он обнимал меня одной рукой, но я не обнимала в ответ. Стало теплее, но не на много. От осознания того, что это он, он сам, первый — вот это грело куда больше. Мы точно просто друзья? — Пошли присядем, — Кирилл кивнул на скамейку неподалеку. Мы стояли прямо на платформе, но ни одного поезда так и не проезжало, мне уже правда казалось, что мир опустел, хотя может, в такой поздний час он всегда такой.       Меня все никак не покидало это ощущение, что на всей планете кроме этого места и нас двоих ничего не существует. Я вполне допускала тот факт, что это сон, но я всё же чувствовала и боль и всё остальное. — Давай-ка сюда, — в который раз его голос вернул меня к реальности, я встрепенулась и перевела на него взгляд. Он ведь прекрасно видел, как я мёрзну и как пытаюсь это скрыть, и кажется, был правда этим обеспокоен. Странно осознавать, что это действительно так. Почему именно я? Если бы ему позвонила любая другая девочка посреди дня и сказала «Хей привет, я тут ушла из дома и мне некуда идти, как смотришь на то, чтобы вместе съебаться в Петербург?», что бы он ей ответил? Я не знаю. Но мне он не отказал, как можно догадаться. Я знала, он не любит этот город, так же сильно, как и я. Тут ни друзей, ни семьи, по сути, ни у меня, ни у него. И ничего не держит. Казалось, он только и ждал этого моего звонка, хотя, может, и необязательно моего. Но всем давно ведь известно, важно не где и как, а важно с кем.       Я подошла ближе, он потянул меня за руку, благо, я была поддатлива, как кукла-марионетка, из-за своей сонности, а ещё, может быть, из-за пары бутылок выпитого алкоголя и косяка с травой, которые смешались в моём организме, создавая какое-то ебейшее комбо. Не особо понимая, что вообще делаю, я села ему на колени, но лицом к нему, и это выходило как-то… странно? Закинув руки парню на плечи, я прижалась плотнее к нему, подбородком ложась на правое плечо.       Я бы с удовольствием сейчас заснула, в этой самой позе, а проснулась потом снова в своей кровати, и… черт, нет.       Его руки так невесомо проскользнули по моей талии, так и задержавшись там. По телу прошлась горячая волна. Внизу живота появилось предательское ноющее и тянущее чувство, от чего я поморщилась, прикусывая губу. Черт. Блять.       Я приподнялась с его плеча, заглядывая в глаза, будто стараясь прочитать его мысли. Но это невозможно, я ведь не телепат, да и не психолог даже. Глаза будто сами по себе скользнули ниже, на его губы, я сглотнула, чувствуя непреодолимое желание. Если я не сделаю это, то умру, так мне казалось.       Но он сам, сам первым положил руку на моё плечо и слегка надавил, заставляя наклониться ближе к его лицу, сам первым коснулся моих губ, будто спрашивая разрешения, тут же отстранился, глядя на меня, на мою реакцию. Но разве я стану ждать? Для меня это было подобно зелёному свету на светофоре.       Сокращая расстояние между нами до нуля, я примкнула к его губам, аккуратно проникая внутрь. Я словно делаю это в первый раз, черт побери, соберись же. Это так странно.       Я слегка прикусила его губу, когда он собирался прекратить это и запустила руку в его непослушные волосы, это всегда казалось мне слишком смелым действием, но сейчас я почему-то сделала это так легко, почти даже не думая, и мне не хотелось это прекращать. И ему, кажется, тоже.       У меня кружилась голова, не знаю, от нехватки воздуха или от его губ на моих, или может вовсе из-за этой чертовой травы. Но это было приятное головокружение, словно я где-то вневесомости, словно это и не я вовсе. Один миг. Мы друзья. Мы просто друзья. Мы отстранились друг от друга, чувствуя катастрофическую нехватку воздуха. Я больше не смотрела ему в глаза, только вновь улеглась на плечо, прижимаясь ещё сильнее, и тут же чувствуя, как он тоже ещё крепче обнимает меня, и это чувство не сравнить ни с чем. Существует другое тепло, не физическое, а какое-то ментальное, которое можно ощутить только душой. И тепло это зарождается в твоём сердце, словно маленькое солнышко, лучи которого с каждой секундой растекаются по всему твоему телу. Оно передается от человека к человеку, и больше никак.       Мне правда хотелось, чтобы этот момент никогда не кончался, но это невозможно. Есть такой закон природы, по которому всё когда-то, но кончается, даже то, что, казалось, будет длиться вечность.       Полупустой полуночный сидячий поезд, проверка билетов и паспортов. Ты где сядешь? У окна? Ну хорошо, тогда я сюда. Тихие сонные голоса, суета проводниц в тугой униформе и с такой же тугой улыбкой на лице и с усталостью в глазах. Желаете что-нибудь?       А потом я почти всю ночь слушаю стук колес, катящихся по рельсам, в почти полной темноте. Над каждым рядом сидений были слабые лампы, но они света особо не прибавляли. Изредка туда-сюда ходили сонные люди. В сидячем поезде особо не поспишь. Кирюше, вот только, это удалось, как ни странно, он почти сразу после отправления заснул, тихо посапывая на моём плече.       Но и мне тоже удалось уснуть, ближе к рассвету. Я, почему-то, боялась этого. Боялась уснуть, и проснуться, поняв, что это был лишь сон. Этого я и ожидала, едва только разомкнув глаза, но нет, перед глазами то же окно, со слишком быстро меняющимся пейзажем, те же пустые кресла напротив, а на табло у выхода горящая надпись: «17°С, 7:23, 18 июня 2019. До прибытия: 4:34».       Неужели всё взаправду? Сейчас всё казалось более реальным, и только сейчас я начинала по-немногу осознавать всё произошедшее. Говорят, утро вечера мудренее, но как по мне, всё наоборот, утром просыпается твой здравый рассудок, а вместе с ним ты начинаешь задавать себе много лишних вопросов. Я точно всё делаю правильно? Мне стоит прекратить. Вернуться обратно? Вчера ведь таких вопросов не возникало.

***

      Он всё время был рядом, а потому я и не волновалась, просто положилась на него во всех вопросах, и я не ошиблась в нём. У меня была крыша над головой, кредитка с неограниченными ресурсами на ней (правда, я все равно боялась тратить с неё деньги, покупая только самое важное). И сначала, может, всё было правда хорошо, но однажды я проснулась, не обнаружив никого рядом, только пустое и холодное место справа от меня.       Ступив на холодный кафель босыми ногами, я прошла в кухню, надеясь хоть там кого-то найти, но ничего. Я так и застыла в проходе, прислушиваясь к звукам, но слышала только оглушающую тишину. Такой ранний час, где он может быть? По телу поползли мурашки, я вздернула плечами, обнимая саму себя в попытке хоть немного согреться.       Было до странного пусто. Я огляделась, прошла внутрь комнаты, мгновенно замечая небольшого размера записку, прикреплённую к холодильнику. Сдернув ее, я пробежалась по наспех написанным строкам. Непроизвольно мне представлялось, как он в спешке пишет это, а потом крепит под магнитик, и уходит тут же, тихо прикрывая за собой дверь, чтобы не будить меня. И всё это в целом действует словно разряд тока. «Просто будь хорошей девочкой, я вернусь как только смогу, кредитка всё ещё у тебя, делай с ней что угодно. Наверное, я должен сказать, что люблю тебя? Что ж, я люблю тебя.»       Мне стало не по себе. Хотя бы потому, что он никогда не говорил вот так, прямым текстом. Я люблю тебя, что это вообще значит? Может, это между нами и было, но как что-то само собой очевидное, что нет необходимости говорить вслух.       Я много думала о том, куда он мог уйти, уехать, неважно. Он часто говорил что-то о группе и о том, что они планируют, но я никогда не придавала этому особенного значения. Это всё было просто мечтами, слишком ещё далёкими и недостижимыми, но сейчас это казалось мне единственным объяснением. И почему нельзя было сказать мне напрямую?       Я стала курить ещё больше обычного, сидя на подоконнике теперь уже тихой пустой квартиры, постоянно думала, думала и думала. Но я не пыталась даже звонить или писать ему, только какой-то смутной и слепой надеждой ожидая этого от него самого. Но ничего.       Так проходили дни. Но однажды, сидя где-то в закоулках одного из питерских дворов в самом центре города, я решила написать. А почему нет? К горлу подступила горькая обида, ну правда, как он может так поступать, просто взять и оставить меня, не удосуживаясь даже осчастливить меня хоть одним единственным словечком в смс-ке. Я сидела на скамейке, прижав коленки к себе, изредка попивая дешевое пиво с горла, достала телефон из кармана пальто и чуть дрожащими руками напечатала короткую фразу, первую, что только пришла на ум. «скучаю по тебе пиздец».       Отправлено. Я даже и не надеялась на ответ, отправляя это. Хотя, позже ко мне в голову закрадывалась маленькая надежда, правда, зря. Но может, стоило дать ему знать, что хотя бы одному из нас не всё равно. Стоило. Но безнадежно. Я не смогу узнать, вернётся он или нет, пока это не произойдёт.