Награда победителю

Это был чёртов последний аккорд драки. Кабинет президента, сам президент Сойер забился в угол, прижимая к себе Эмили. Та выла и рычала, вырываясь из рук. До полноценного гормонального бешенства альфы ещё далеко, ведь ей только одиннадцать. Но глаза из карих приобрели пылающий алый цвет, губы в крови из-за вышедших клыков. И если бы не доминирующая сила группы альф, выживших альф, загнавших их в этот кабинет, она бы сломала усатому террористу и вторую руку. Сойер очень рискует, держа её. Даже маленький проявившийся альфа может разорвать бету на части. — Вы получили документ об освобождении. Никто не тронет вас и не отправит на ликвидацию. Так что же ещё? Сэр, вы убили половину бет в Белом Доме. Вы едва не взорвали мир, едва не прикончили президента. Вы вновь доказали, что альфы сотого уровня круче кирпича и безумнее атомного взрыва. Может, пора на выход? Джон стоял между этими тварями и своим ребёнком. Джон ждал армию. Но понимал: никакая армия лично его не спасёт. Потому что, сражаясь за жизнь своей малышки, он в полной мере проявил свою биологическую идентификацию. И все эти восемь тестостероновых козлов собрались тут вовсе не ради президента или нужной им бумажки с помилованием и отпущением всех грехов. Эмил, главарь этой банды, неприятно ухмыльнулся и шмыгнул, стряхивая с носа кровь. Он впервые в жизни встретил это существо в бою, в момент бешенства. И получил сполна. Но это лишь круче распаляло его безумную жажду. — Разумеется. Но ты пойдёшь с нами. Дерг, рыжий альфа с мордой натурального бандита, приветливо оскалился, царапая когтями ствол своего оружия. Джон вздохнул. Ну конечно, конечно же, он пойдёт с ними. Такие, как он, встречаются редко. Один на миллион. Не одна. Женщин среди омег почти не бывает. Их пленяют, с детства забирают у родителей и отвозят в специальные интернаты. Именно они дают странам мира армию, если, конечно, в современных странах найдётся идиот, согласный составить её из альф-сотников. Неуправляемых суперов. С рождения! А так они как бы сокровища, которыми не хочет делиться государство. В случае Джона не захотел делиться его отец, бета с характером альфы. Но он не мог прятать Джона вечно. Кейл смог выйти в мир, жить. Даже был военным по контракту, даже создал семью. Но семья распалась, когда родилась Эмили, его свет, его солнышко. Чистейшая самка-альфа. Джон не мог оставаться рядом с дочкой. Он её навещал. Как и все альфы, Эмили обожала всё, что связано с силой и властью. И он посчитал хорошей идеей попросить Лукаса, друга из охраны президента, организовать им экскурсию. А потом закрутилась эта сатанинская карусель. Неожиданно он, обычный кандидат в охранники политика нижнего звена, оказался единственным защитником президента. Против пятнадцати альф высшего уровня! И проявилась его сила. Солдата, созданного предками для спасения и продолжения цивилизации. И альф осталось восемь. Но он был не всесилен. Сейчас он измучен, устал, загнан в угол. И альфы требуют свой законный трофей. Омега принадлежит альфе. Просто потому что у природы есть такой закон. — Дайте уйти моей дочери и президенту, и я пойду с вами, — сказал Джон. — Да. Слово альфы, — Эмил перевёл взгляд на девочку, прищурился. — Пойдём, Эмили. Давай же, — Сойер встал, направляясь к выходу. Конечно, он кивнул Кейлу, обещая послать спасателей. Кейл вздохнул. Президент — хороший бета. Он уже понял, кем является Джон. Даже если его спасут, он всего лишь сменит одну клетку на другую. — Нет, Джон, нет! — Эмили рванулась, и Сойер застонал: похоже, после общения с дочерью спасителя его придётся закатывать в гипс полностью. — Слушайся маму, я люблю тебя, — сказал Джон. Более тупых слов нельзя и придумать, но, по крайней мере, пока они на Эмили подействуют. Двери захлопнулись, и гигант-альфа перекрыл их. — Вы ещё не выбрались, — сказал Джон, сжимая кулаки, — а значит, пока я не ваш. Или выебете перед кончиной прямо на ковре? — Зачем портить ковёр? У президента есть отличная кровать, — усмехнулся Церн, щёлкнув зажигалкой. Эмил задумался: — Нет. Он прав. Пора выбираться. Пора домой, парни. Что касается тебя... ты вымотан. И не совладаешь со всеми. А если из нас выживет хоть один, он найдёт и убьёт твою семью. Ну так что? Идёшь с нами как человек? Или голый и связанный, как зверь? Мне бы не хотелось тебя унижать. Но я могу. И ты это знаешь, омега. Джон вытянул руки вперед: — Я пойду. Но лучше свяжите. Сами знаете, парни, злой омега — опасный омега. Особенно с моими размерами. Эмил хмыкнул. — Моттс, свяжи. Тайлер, сделай ему укол. Валим. И он широким шагом направился на выход из этого чёртового Президентского Дворца.

***

Джон застонал, открывая глаза. Во рту сухо, как в пустыне, тело болит. Ну, болит везде, куда били. Ведь пока Джон зубами не впился в глотку мужику с восточной внешностью и не отшвырнул его в стену, сломав позвоночник, его считали просто крупным бетой. И били от души. Сейчас он валялся в очень странном месте. Судя по огромным железным балкам на потолке, это был, чёрт возьми, Замок. Эти Ульи в средние века долбили короли-альфы из цельной скалы. Неприступная цитадель с армией, сокровищами, гаремом. Джон стал осматриваться более внимательно, офигевая с каждой секундой. Кровать-стадион с балдахином, и он на ней буквально без всего! На нём колье-ошейник, какие реально носили любимые жены-омеги в средние века. На запястьях и лодыжках браслеты с драгоценными камнями. С учётом того, что он синий от побоев, выглядит прямо-таки в тему. — Чёртовы извращенцы, — простонал Джон, пытаясь встать с царского ложа. — Мы такие от природы, и в том не наша вина. Эмил, скрестив ноги по-турецки, сидел совсем рядом, на той же кровати. Из одежды на нём остались только мягкие чёрные штаны, и теперь ничто не скрывало жуткую и прекрасную одновременно вязь шрамов и ритуальных татуировок древних альф, украшающую весь его торс и частично руки и шею. На шее также была явственно видна отметина от ошейника, который долго носили, не снимая. В глазах его мелькали жёлтые искры — слабая тень памяти о том пожаре, что пылал в его взгляде во время драки на крыше Белого Дома. Джон рванулся от него. Каждый омега боится альфу. Не столько от страха быть убитым, сколько от другого, гораздо более древнего страха. Раньше Джон уже общался с альфами, но не более чем десятого уровня. Они были, может, чуть сильнее и чуть наглее, чем обычные беты. Его дочь была первой альфой с потенциалом тридцать с рождения. Эти парни были сотниками. Уже сейчас Джон чувствовал исходящий от их главного непреодолимый мощный запах, заставляющий ноги трястись, а зад сжиматься от предстоящего пиздеца. — Что вы от меня хотите? Что вам нужно? Трахнули бы уже и бросили. Что за игры в царей, чёрт возьми! Эмил склонил голову, нюхая воздух: — А ты не понимаешь? Ты прекрасное создание, столь крут, что вполне можешь сравниться с омегами древности. Ты убил моих братьев, и это меня огорчает безусловно. Ты убил моего любовника. Но в этом виноваты мы сами. Древние омеги всегда проливали кровь тех, кто стремился заслужить право дать им своё семя. То, что произошло в Белом Доме, великолепно. И я рад тому, что поучаствовал в Брачном Безумии. Эмил подобрался к нему и поцеловал его руку, мягко сжимая в своей ладони. — Но я хочу большего. И ты подаришь нам полноценных детей, Джон Кейл. Вот тут Джон понял, что попал конкретно. Эти парни настолько психи, что собираются создать тут инкубатор! И, получив амнистию от президента, организовать свою армию и своё государство. — Ты... вы... Ты не сладишь с сотниками с рождения! Слушай, не знаю, как вы находитесь рядом и что вас связывает, но ты погибнешь! Эмил пожал плечами. Большим пальцем он аккуратно ласкал запястье Джона. — Умереть за то, к чему стремился большую часть жизни, лучший выбор в мире, где нас объявили лишь животными. Скажи, ты ведь девственен? Меня не подводит моё обоняние? Джон сглотнул подступающие слёзы. Сейчас внутри него шла практически война страшнее той, в Белом Доме. Хорошо родиться бетой. Это почти как быть просто человеком. Жить. Обычной жизнью. Никакой разницы. Он же сейчас бился между желанием убить этого мужчину и раздвинуть ноги для него, для других. И в мороке похоти ползать между их членами и инкубатором, порождая и порождая жизнь. Половозрелый омега, ни разу не получавший сцепку, может активировать все до единой зачаточные клетки в полости клада, накопленные за годы жизни. А это две тысячи яиц! В годы зачистки любого омегу, который преодолел порог двадцати лет и не попал в интернат, просто могли убить на месте. Только предполагая, сколько альф-солдат он может породить! — Как ваше имя? — Эмил. Странно, не правда ли? — Эмил? — Джон усмехнулся. — Если я вас попрошу не делать этого, вы же меня не послушаете, да? Эмил вновь коснулся его руки губами, провёл языком по краю драгоценного браслета. Посмотрел Джону прямо в глаза: — Не послушаю. Да и ты недолго будешь сопротивляться, сам знаешь. Здесь восемь высших альф. Скоро начнётся течка, и ты раздвинешь ноги лишь для того, чтобы мы облегчили твоё состояние. Она уже подступала, тепло охватывало живот и бёдра. Пока это только тепло. — У меня не было альфы. Никогда. И я постараюсь вам сопротивляться. Чтобы не допустить того, что вы задумали. Эмил улыбнулся: — Меньшего и не жду, моя госпожа. И, резко притянув к себе Джона, он его поцеловал. Властно, сминая губы, прижимая к себе, зарываясь пальцами в волосы и крепко их сжимая. Джон придушенно застонал, внутри стало почти невыносимо горячо, и он со стыдом почувствовал, как у него потекло из зада. Джон оттолкнул от себя альфу, сильно укусив за губу. — Ублюдок, — рыкнул Кейл, припадая на четвереньки и опустив голову. Его тело утрачивало всё человеческое, угрожая альфе расправой. Джон глухо зарычал, сходя с ума от собственного запаха и запаха альфы. Эмил зарычал в ответ, и его рык был куда мощнее, чем у омеги, пусть даже в состоянии ярости. Выпустив когти, он рванул на себе штаны и встал на четвереньки. Огромными когтями он наминал постель, его не менее огромный член уже был на взводе и сочился, источая брачный аромат. Клыки стали крупнее, а на спине проявился гребень — ряд острых шипов вдоль позвоночника, от самого крупного у основания шеи до самого мелкого в районе копчика. Он потянулся и пополз по кровати, играя, припадая к ней, не сводя взгляда с омеги. Из его горла теперь рвался не рык, нет — мощное горловое мурчание. Джон знал, что в этой ситуации никак нельзя вспоминать о том, что ты человек. Но он вспомнил. И обалдел. И упустил время, подпустив чудовище себе в тылы! Конечно, он дёрнулся, пытаясь свалить по потолку, но было чертовски поздно! Альфа уже ухватил его руками за талию, и Джон чувствовал его дыхание на своих бёдрах. Тело инстинктивно расслабилось. Эмил уже припал ртом к его дырке, рыча и запуская язык глубоко в его тело, буквально пьянея от вкуса и купаясь в божественном запахе. Во имя этого запаха альфы без устали сражались друг с другом и бетами, из-за него когда-то возвели омег чуть ли не в ранг богинь. О, Эмил теперь прекрасно их понимал. Легендарное создание было тут, с ним. И он просто не мог устоять. Рванувшись вперёд, он накрыл тело Джона собой и плавно проник в него, вцепляясь когтями в кожу на груди, а зубами в загривок. Джон вскрикнул, падая животом на кровать. Это было унизительно и при этом так невероятно хорошо. Он тут же сжал альфу в себе и, позорно скуля, забился навстречу, он практически трахал себя этим огромным мощным самцом, таким сильным, что беты даже подписали ему приговор. Человеческие мысли медленно растворялись в пелене звериной жажды дать им кучу детей. Эмил обвёл языком свой укус, несмываемую метку на коже омеги, и крепче обнял Джона, целуя его плечи и мощно двигая бёдрами: — Ты бесподобен. Я уже люблю тебя, зеленоглазая ведьма! — Хватит трепаться! Сильнее! — Джон схватил самца за бедро, подгоняя его к сцепке. Это проигрыш. Но теперь, пока он их всех не утолит, ему не сбежать. А в том, что Джон сможет их утолить, он не сомневался. Он годы не мог спокойно заниматься любовью с женой, ни разу не испытал нормального оргазма. Чтобы не раскрыть свою сущность. Эмил снова зарычал, а затем и взвыл, наверное, на весь Улей, ощущая проклятую сцепку. Да, у него были отношения. Но только не с омегой. Тут это была не игра. И это был просто нереальный кайф. Подхватив Джона под бёдра, Эмил поставил его на четвереньки и обнял, напевая и поглаживая живот любовника, дрожа и вжимаясь в его тело. Джон закричал, сжимая внутри растущий орган альфы. Это был долбаный триумфальный вопль, за который Джону было ужасно стыдно. А ещё ему казалось, что его накачивают из шланга горячим молоком или чем-то похожим. Тело стало чувствительным, живот раздулся. Сейчас семенники буквально плавают в питательных веществах и семени альфы. — Чтоб тебе, — Джон куснул Эмила за руку. Эмил усмехнулся, поглаживая его тело: — Это ты ещё с остальными не познакомился. Да и я постарался быть аккуратным в твой первый раз. — Я думал, ты не захочешь делиться, — сказал Джон. Шевелиться не хотелось. Но, с другой стороны, если быстро убежать, когда альфы начнут месить друг друга... Ага. А куда? И в чём? В золотом ошейнике?! — Свали, — Джон слегка пнул супруга, — я скоро буду размножаться. Если беты вынашивали ребёнка положенные девять месяцев, то омега откладывал яйца через полчаса после соития. Чтоб другой альфа как можно быстрее настрогал ещё детей. Мерзкая машина по производству солдат! Эмил свалил. Из него. Но устроился рядом с живейшим интересом на морде лица. — Ты пока не знаешь, какие у меня с парнями отношения. Ещё успеешь удивиться, Детка. И я не уйду. Я хочу это видеть. Я не слабовольный папаша-бета, который может грохнуться в обморок, когда его самка рожает. — Ты издеваешься! Нет! Имейте совесть, я понимаю, что я ваш пленник, но это уже слишком! Джон схватился руками за живот, в котором сейчас шли нешуточные процессы. Мембрана клада открывалась, перекрывая путь говну и открывая гораздо более крупным и интересным вещам. Живот тяжелел и распирал жаром. Джон застонал, шире раздвигая ноги. Для омеги этот процесс был намного приятнее секса. — Почему меня не порешили в детстве… — прошептал Джон и затих, выжидая время. Эмил лёг поближе, погладив его по голове: — Можешь не верить, но иногда я тоже задаю себе этот вопрос. Быть альфой тоже нелегко. И, в отличие от тебя, у меня вовсе не было шансов даже ненадолго создать обычную семью. Джон застонал и тут же дёрнулся от ужаса. В его безразмерную тюремную камеру с грохотом открылись двери. Это был ещё один чертов альфа, и вонял он даже сильнее этого! — Шеф. Киллик. Нервы. Говорит, омежка вопил сильно. Жив? Ой. Чего это оно? Джон заскрипел зубами от злости, потому что этот тип, походу, даже не знал, что бывает после их хуя! — Размножаюсь, блядь! Хотелось бы в одиночестве! — Да ладно? Шеф, попкорн принести? — Убью! — взвыл Джон и тут же заскулил. Первый потомок Эмила не захотел ждать окончания разборок. Джон даже не мог передать это ощущение. Это даже на запор не похоже. Может, если залить там всё тонной вазелина, сунуть футбольный мяч, а потом ощущать, как он медленно, неотвратимо лезет обратно. — Двери закрой, — велел Эмил. — И ползи сюда, раз уж зашёл. Только близко не ложись. Влепит — мало не покажется. Джон их уже не слушал. Вначале из жопы брызнула предродовая жидкость, а потом анус раскрылся просто до предела. Но оказалось, что самое охрененное впереди! Ибо оба альфы переползли к его заднице, чтобы наблюдать действо вблизи! — Может помочь? Ну, достать. Оно голубое? Почему? Они у них цветные, что ли? — Хватит комментировать! — Джон напряг живот, и яйцо вывалилось из него прямо в руки Эмила. Эмил аккуратно подхватил яйцо и обнюхал. Улыбнулся: — Круто. О, Детка, ты молодец. Спасибо. Не расслабляйся. Потом отдохнёшь немного. Положив яйцо рядом с собой и инстинктивно прикрыв его от Моттса когтистой лапой, Эмил другой рукой погладил Джона вдоль позвоночника. Джон застонал, чувствуя, что снова раскрывается. Второй парень в это время приволок инкубатор. Большой, знали, какой брать, уроды! В принципе, это был не более, чем ящик, в котором была оптимальная среда. Яйца не нуждались в обогреве, как раз наоборот. Их немного замораживали. Иначе вылупление наступало через трое суток. И солдат уже через месяц становился взрослой боевой единицей. При таком вот примораживании без вреда для ребёнка яйцо вылеживалось сколько угодно. Оптимальный срок — от года до десяти лет. В жёлтой прессе, правда, писали про инкубаторы, в которых яйца хранились и до ста лет, но что там, блин, оставалось от нормального малыша? Джон напрягся, выталкивая второе яйцо. По телу разливалось ощущение приятного удовлетворения. Третий потомок альфы был меньше первых двух и вылетел со свистом. — Девочка, — с умным видом сказал дружок Эмила, — и цвета такого. Зелёненького. Девочки всегда красивее. — Хватит, а? Закройте пасти. Я пуст, — Джон наконец рухнул на койку и тут же застонал. Пять суток. Ровно столько длится спаривание в диких условиях. И ровно столько его тело будет требовать альфу. До клада, после, во время клада. Джон решил, что сам застрелится к чертям, если свалит. Эмил аккуратно поместил все три яйца в инкубатор и закрыл его, переставив в угол помещения с дальней от дверей стороны кровати. Погладил Джона по голове: — Хочешь чего-нибудь? Ну, кроме хуя? Правда, Детка, расслабься. Мы тебе не враги. Мы дрались, ты убил. Но это брачные пляски на инстинктах. С этими словами он притянул к себе Моттса и чмокнул в губы. — Нет. Кроме вас, ничего не хочу, — сказал Джон. — Привет, — второй альфа подул ему на шею, — я Герберт Моттс. И он сунул в Джона нечто, напоминающее гранатомёт. По факту член нереальных размеров. Это продолжалось долго, очень-очень долго. Они делали своё дело, но не уходили. Они приносили еду прямо в комнату, смотрели долбаный телевизор! Кончилось это после беловолосого гиганта по имени Вадим. Он держал Джона на себе и целовал в губы, пока Моттс помогал Джону. Тот нашёл для себя извращённый кайф, запуская в Джона пальцы и просто вытаскивая долбаное потомство на выходе! — Тридцать яиц. Хорошо. Круглое число. — Какие дальше планы? Джон попытался встать, но был настолько измучен, что всё, на что его хватило, это перевернуться с живота на жопу. Они делали перерывы. Джон ел, спал, мылся, делал другие, хм, интимные вещи. Но не более. Эмил усмехнулся. Он валялся рядом, держа в объятиях некрупного альфу по имени Скип Тайлер и обложившись остальными членами банды. — Ты останешься с нами, Детка. Теперь мы твоя семья, а ты наша женщина. Можем даже брак заключить. В любом случае спасать тебя никто не рискнёт. Да и не особо захочет, я думаю. А если и выдернут, то всю жизнь проведёшь с трубкой в заднице в прозрачной клетке. Ну и наконец. Вон в том ящике — твои дети. Ты же не бросишь их? — Уходите, — тихо сказал Джон, — просто. Я хочу побыть один. Прошу вас. Герберт ткнулся лбом ему в плечо. Омеге всегда трудно принять свою роль. Практически невыносимо. Но это его самцы. А там его дети. И хрен ты что с этим сделаешь. Эмил выпутался из рук товарищей, притянул его к себе, поцеловал. Мягко, невесомо. — Отдыхай, красота. Ты даже не понимаешь, как много ты нам уже дал.

***

Шон и Лукас смотрели на полевую карту. Солдаты были злы, как черти. Среди них трое с потенциалом альфа-двадцать и один альфа-десять. А там, в каменном замке на вершине скалы, засела банда альф-сто. У них ПВО, куча оружия, титановая наглость, гражданство этой крошечной лесной страны, которая приняла их с распростёртыми объятьями, надеясь пополнить свою слабую армию. И у них парень, спасший президента. А президенту перед выборами не стоит быть неблагодарным! Шон крутит затёкшей шеей, он так всегда делает, когда злится. — И почему вы идёте один, командир? Только с этим парнем? Зам Шона Маккалахена — обычный бета, и в другой ситуации он бы разговоров с альфой-двадцать не вёл. Но все слишком на взводе. — А что за вопросы не по рангу, солдат? — Лукас строго глянул на бету. — Потому что он наш командир. И берёт только вас. И уверен, что влезет на эту скалу! Что такого в Джоне Кейле, сэр, что он так хочет его спасти? Они друзья, но это же просто какая-то маниакальная жажда. Шон с отвращением бросил на стол карандаш, которым чертил разметки плана. — Когда его потенциал достиг двадцати, он ушёл из армии. Разорвав нашу дружбу. Когда дошёл до тридцати, ему пришлось оставить семью. Но после Белого Дома он достиг ста. Если мы его не освободим, через год у Эмила Стенца будет армия. Джон Кейл — омега высшего уровня. И Лукас, между нами и в присутствии всех. Ты импотент не почуять омегу даже уровня тридцать? Лукас в ответ зарычал: — А что я, бля, должен был сделать?! Если бы я кому-то сообщил, твоего дружка бы уже упекли в концлагерь, который скромно называется интернатом! Или что? Кто знал, что эти твари нападут именно в этот день, когда он решил сделать подарок ребёнку и привёл её на экскурсию? Я тебе что, пророк?! — Не ори! — рыкнул Шон, беты испуганно отступили. — Я тоже хорош. Не заявил на него. И мы не можем теперь разбомбить этот замок, не вызвав международный скандал. Кейла надо достать тихо. И ты идёшь со мной. Один я не справлюсь. Пока сотники будут меня рвать, ты его выведешь. А мои парни убьют тех зверей, что попытаются тебя догнать. Сотники круты, но неуязвимостью, полной, не обладают. Выйдут из замка за своей бабой — мы их тут и накроем. Я, правда, буду уже мёртв. И Кейл, увы, погибнет как герой. Мы поняли друг друга, господа? — Да, сэр, — бета вытянулся в струну. Лукас тяжело вздохнул: — Ты псих. Но я уже здесь, хотя вполне мог свалить в Англию к родне. Пошли?

***

Эмил стоял на каменном балконе. Его зрение пронзало толщу деревьев, раскинувшихся внизу, как океан. Подарок президента прибыл. С одной стороны, можно их убить, а с другой, детям нужны няньки. Омега такого уровня легко соблазнит даже бет. И ему пригодятся альфы. В конце концов, продвинуть их в уровне тренировками не составит труда. — Джон проснулся? — Ага, — Моттс подошёл к нему, — злой и пахнет. Но от нас уже детки есть. Ходит по дому. Ищет, на кого бы повонять. Они лезут? — Да куда же денутся. Приготовьте встречу с Джоном. Эмил усмехнулся. Он изучал омег годами. Такое вот маленькое хобби. Но никогда не думал, что получит свою личную, да ещё и высшего уровня. Судьба благоволит тем, кто ищет.