Орнейские хроники

Огюст притащил тюк с одеждой: рубашка из сурового полотна, черный колет, суконный плащ и шляпа с высокой тульей. Все было впору, однако Арно передернул плечами, привыкая к грубой ткани. Он решил оставить офицерские сапоги, ведь в Ветанге ему придется сесть в седло. Весьма кстати пришелся и бывший при нем пистолет, а главное — запас пуль и пороха. Фамильная шпага с выбитым на щитке эфеса атакующим соколом Брикассов совершенно не годилась для скромного торговца. Цокнув языком, мэтр Огюст предложил взамен кинжал с широким лезвием, но Арно отрицательно покачал головой. Шпага была символом всего, что было ему дорого, призрачной нитью связывая его с уничтоженным родом. Да и во владении кинжалом он наверняка уступал ветангским и иберским разбойникам. Маго привела их в опрятный домик, где на первом этаже располагалась пекарня ее мужа, а на втором — жилые комнаты. Запах свежеиспеченного хлеба, добротная мебель из потемневшего от времени бука... У очага двое мальчиков лет десяти что-то мастерили из щепок. Арно на миг задумался: мог ли он забыть обо всем и вести такую простую жизнь? Но мысль канула проблеском упавшей звезды. Хлопотливая Маго, то протиравшая и так до блеска начищенные медные кувшины, то помешивающая в подвешенном над огнем котелке суп из трески, не умолкала ни на миг, делясь последними сплетнями, однако Арно, погруженный в горестные переживания, почти не слышал ее, разве что отметил, что Блез пришелся по душе добросердечной хозяйке и та пристроит его в пекарню. От ужина он отказался, и теперь сидел у окна, отстраненно глядя на снующих по улочке людей, и виделся себе палым листом, попавшим в бурный поток. Не сказать, чтобы ему нравились нововведения короля Лодо, однако флота они почти не касались. Когда война закончилась, наступили скучные времена. Патрулирование побережья Галеи и завоеванного Ноорна, мелкие стычки с эйрландскими пиратами, погоня за контрабандистами. В Аридже Арно бывал редко. Его беспокоила увлеченность отца и Мишеля идеями Вермадуа: он сомневался в законности притязаний того на престол, ведь бабка Ренье была лишь кузиной Алеанор Галейской, матери короля Гаспара. И тем более не ожидал, что Ренье решится на мятеж. Хорошо, что мать давно за Пределом. Она уже воссоединилась с мужем и сыновьями там, за серебряной чертой, пересекающей ночное небо. А у него другой путь, раз уж Блез успел предупредить его. Над городом плыл протяжный звук храмового гонга, означающий окончание дня и призывающий вознести вечернюю молитву, когда в дверь постучали; один из мальчиков отворил дверь, и в комнату шагнул усатый коротышка, одетый в полотняные штаны и матросскую блузу. Это и был Фернан по прозвищу Акула. Вникнув в суть дела, он крякнул и дернул себя за ус: — То ли Нима* вас поцеловала, то ли у самого Странника вы в милости. Мэтр Огюст меня в самый последний миг перехватил. Идем в Кап-Феррет** поутру. Двадцать крон. И то потому, что вы из моряков, месьер, и удачливый. — Не много ли просишь? — начал было Блез. — У меня есть деньги, — остановил его Арно, вставая из-за стола. — Вот и лады, только отравляться немедля надобно, а то как бы искать вас не начали да выход из порта не перекрыли. Маго засуетилась, собирая в провощенный мешок с лямками немудреную еду: сухари знаменитой бонненской закалки***, изготовленные в пекарне мужа, головку сыра, солонину и две фляжки: с водой и кисловатым красным вином, кровью неприхотливых лоз Боннена. — На первое время хватит, месьер Арно... — Маго, да пребудет с тобой и дорогими тебе милость Странника, — с теплотой в голосе сказал Брикасс. Выйдя наружу, он вдохнул прохладный воздух. Весенние сумерки окутали город; на все еще светлом небе одна за другой проступали звезды. Роан стоял на пороге. — Прощай, Блез, — сказал Брикасс, с грустью глядя на старого слугу. — Прощайте, месьер, — Роан закивал, очерчивая перед ним рассеченный круг. — Прощайте! Они пришли к дальнему, западному причалу, где был пришвартован парусный десятивесельный баркас. Рыбаки заканчивали погрузку; высокий седобородый мужчина, по видимому — старший, придирчиво наблюдал за тем, как матросы укладывают на корме сети. Фернан обменялся с ним парой фраз, затем обратился к Арно: — «Фортуната» ждет в условленном месте, месьер. Тьерри со своими ребятами нас доставит. Старший перевел взгляд на Арно и наклонил голову, приветствуя его. Брикасс, помедлив, кивнул в ответ, затем подошел к краю пирса. Мелкие волны тихо плескали о сваи. Он нашел взглядом мачты «Разящего» и горько улыбнулся: завтра, когда выяснится причина отсутствия лейтенанта Брикасса на борту, даже друзья будут считать его презренным изменником. — Пожалуйте на корму, — услышал он негромкий голос контрабандиста. — Пора. Лейтенант оглянулся: рыбаки занимали гребные банки, Тьерри сидел на корме, положив руку на румпель. Фернан устроился на свернутых сетях. Арно спрыгнул в баркас и спросил, усаживаясь возле контрабандиста: — Когда думаешь в Кап-Феррет прийти? — Седмицы три займет, месьер. А может и раньше, если Нима к нам будет благосклонна — ответил Фернан. — Отваливай! — скомандовал Тьерри. Баковый выбрал швартовный канат и отпорным крюком оттолкнул нос баркаса от причала, остальные гребцы разобрали весла и вставили их в уключины. Слабый ветер едва наполнял парус, однако отлив увлекал судно к выходу в открытое море. Весла слаженно, почти без плеска входили в воду. Надвинулась приземистая громада форта. По стене расхаживал часовой. Заметив их, он остановился, и Брикассу показалось, что солдат смотрит прямо на него. Он задержал дыхание: пришел миг узнать, не затеяла ли Судьба-Ананк игру с ничтожным смертным. Но часовой лишь молча проводил их взглядом. Как только они обогнули мыс Алерон, ветер усилился, и баркас резво заскользил по волнам. Тьерри правил на запад, где на горизонте еще горела алая полоска заката. Боннен отступал назад, сливался с темно-лиловыми тенями ночи, и сам становясь тенью. «Фортуната» оказалась иберской забарой*. Корабль был спрятан в четырех лигах от Боннена; место стоянки Фернан выбрал идеальное. Скалы закрывали бухту с моря. Капитан более-менее крупного корабля десять раз подумал бы, прежде чем соваться в узкий и извилистый проход. А прибрежная горная гряда делала труднодоступным путь по суше. На берегу была сооружена хижина; ручей, сбегающий с утесов, служил источником пресной воды. Дальнейший процесс доставки товаров был превосходно отлажен: в бухту приходил баркас Тьерри, возможно — и других рыбаков. А судя по следам копыт на песке, через горы вели тайные тропы. Брикасс насчитал шесть двенадцатифунтовых пушек на палубе и два фальконета на корме — неплохо для контабандиста! Уж не промышляет ли Фенрана-Акула попутно разбоем? Ну, а ему-то теперь что за беда? Арно сжал губы, подавляя вздох. В команде были тридцать неразговорчивых матросов и помощник Фернана, одноглазый Виттор. Появление офицера королевского флота, пусть и бывшего, они встретили настороженно. Недовольно зыркающий единственным глазом Виттор отвел ему закуток рядом с капитанской каютой, пропахший невообразимой смесью немытых тел, прогорклого жира и стоялой воды, и где едва ли помещался гамак. Наличие подобного помещения наводило на мысли, что контрабандистам не впервой оказывать услуги платежеспособным гостям, желающим избегнуть пристального внимания королевского правосудия. Забара снялась с якоря на рассвете. Она шла под одним лишь фор-марселем, ведомая на буксире шлюпкой; борта были обвешены кранцами. По бортам стояли шестеро матросов с баграми наготове. Фернан сам взялся за штурвал, время от времени отдавая короткие команды. И Арно поразился слаженности действий команды и искусству капитана. Выйдя в открытое море, «Фортуната» взяла курс на северо-запад. Фернан приказал поднять галейский флаг, при этом держась как можно ближе к водам Эйра. Расчет был незамысловат, но действенен: эйрландцы не станут нападать на галейский корабль, а отдаленность от родных берегов обезопасит контрабандистов от преследования сторожевых кораблей Кювилье. В первую ночь, очнувшись после короткого сна, Брикасс подумал, что находится на «Разящем», а вчерашний день был тяжким кошмаром. Однако блаженное заблуждение длилось лишь миг, а потом пришла горечь. Он проводил большую часть времени на палубе, а не в душной каюте. Контрабандисты все так же косились на него, но мнение держали при себе, что говорило о немалом авторитете капитана. Нима явила им свою милость: всего за седмицу «Фортуната», не встретившись ни с береговой охраной обоих государств, ни с пиратами, преодолела больше сотни лиг и находилась уже вблизи от Брейтца, когда Арно, выйдя на палубу, понял, что корабль движется к берегу. Ветер благоприятствовал им. И хотя туман клочьями стлался по воде, сквозь мутную завесу уже проглядывали Брейские скалы. — Ты изменил курс, Фернан? — спросил он у стоящего на корме контрабандиста. — Дак… Ждут нас не только в Кап-Феррете, месьер. И вода на исходе. Смутное беспокойство кольнуло Арно: — Где ты намерен пристать? — В Ландене, а что такое, сьер Арно? Арно свел брови. Ланден, обширная бухта, скорее — небольшой залив к востоку от Брейтца. Месяц назад на совещании адмирал Кювилье назвал эту бухту рассадником беззакония. Тем более, что речь шла о завоеванных землях, где до сих пор было неспокойно. Адмирал приказал перевооружить и отправить несколько шхун и флейтов, замаскированных под торговые, курсировать в окрестностях Ландена. Внутри поднялся протест, но Арно подавил его: разве, согласившись бежать, он не поставил себя по ту сторону долга и чести? — Нет, — сказал он. — Придется искать другую возможность пополнить запасы воды. Прислушивающийся к их разговору Виттор подошел ближе. — Да с чего ли? — во взгляде Фернана отразилось недовольство: до сих пор беглый лейтенант не задавал лишних вопросов и не вмешивался в управление кораблем. — Всю жизнь тут провел. И люди ждут. — Вас ждет засада. — Откуда вам знать, месьер? — подозрительно спросил Виттор. К ним подходили другие матросы. Арно окинул их взглядом и спокойно сказал: — Под видом торговых здесь пасутся корабли галейского флота. — Брешет благородный сьер, — донесся голос из задних рядов. — А может, под королевские пушки нас подвести хочет? — добавил другой матрос. Остальные глухо заворчали. — Тихо! Сьер у нас непростой, али забыли?! — рявкнул Фернан и задрал голову: — Марс? — Чисто, капитан, — отозвался впередсмотрящий. — Где же королевский флот, месьер? — ухмыльнулся Виттор. Арно, не обращая внимания на помощника, посмотрел Фернану в глаза: — Тебе придется поверить мне на слово. — Слово благородного! — издевательски донесся тот же голос, что обвинял его во лжи. Брикасс обернулся, ища взглядом говорящего. — Спокойно, сьер Арно, — усмехнулся Фернан и обратился к команде: — Брешет благородный или нет — увидим. А пока — все по местам. Приспустить паруса. И зарядить пушки. Забара вошла в бухту; берег медленно приближался. Брикасс напряженно всматривался в рассеивающуюся мглу. — Шхуна слева по носу! — вдруг крикнул марсовый. Впереди и слева проступили очертания двухмачтового судна. — Это военный корабль! — Арно, скорее по наитию, чем зрением угадывал отрывающиеся порты, количество которых явно превышало подобающее для обороны «торговца». Выстрелили носовые пушки шхуны; ядра, не долетев до борта забары, подняли столб брызг. — Поворот фордевинд! — скомандовал Фернан, мгновенно оценивший ситуацию. — Шевелись! «Фортуната» шла левым левым галсом, и ветер благоприятствовал рискованному маневру. Развернувшись в кабельтове от шхуны, забара устремилась к выходу в море. Позади вновь громыхнули пушки. — Капитан! — в взгляде Виттора был вопрос. — Погоди, — буркнул Фернан. — Пригодится еще порох. — Справа по курсу! Со стороны моря, наперерез «Фортунате» шел десятипушечный куттер** под темно-серым парусами таможенников. — Забери тебя Тьма! — выругался Фернан, и Брикасс понимал почему: способный ходить под острым углом к ветру, верткий и быстроходный, куттер может доставить много неприятностей. Его пушки выстрелили. На этот раз часть ядер ударила в фальшборт забары. — Огонь! Раздался ответный залп; более мощные и дальнобойные орудия контрабандистов повредили такелаж и прорвали паруса куттера. Фернан оглянулся на отставшую шхуну и скомандовал: — Круче к ветру! Он рассчитывал проскочить в зазор между таможенниками и прибрежными скалами. Капитан куттера разгадал замысел и попытался увеличить ход. Однако еще один залп с «Фортунаты» сбил гафель. — Нима с нами! — взревели контрабандисты. — Я же говорил, сьер Арно, удачливый вы, — ухмыльнулся Фернан, когда «Фортуната» отошла на лигу от Ланденской бухты. — А может, не надо вам в Ветанг? Человек вы бывалый, да и не без понятий… Арно приподнял бровь, представив себя на миг в полотняной рубахе, бордовой повязке на голове и фамильной шпагой на боку, стоящим на палубе «Фортунаты» или иного судна и высматривающим в серо-синем море корабли бывших боевых товарищей. Нарисовавшаяся картина была настолько абсурдной, что он усмехнулся: — Благодарю, капитан, предложение заманчиво, но я не могу последовать ему. Кап-Феррет представлял из себя вытянутый на десяток лиг с севера на юг мыс, покрытый песчаными дюнами, на которых кое-где росли неприхотливые приморские сосны. Он защищал от сильных ветров Закатного моря гавань, издревле облюбованную не только рыбаками, но и контрабандистами. При полном попустительстве властей, а вернее — при почти открытом содействии графа Инара Ветангского, который вовсю пользовался правом некогда дарованной графству автономии. В Кап-Феррет, одноименную деревню на восточном берегу бухты, везли рис и вина из Ибера, этруррские кружева и шелк, знаменитый пиррейский иззар. Обратно — сукно, пеньку и кожу. Брикассу пришла на ум мысль, насколько тщетны усилия Кювилье в искоренении незаконного оборота товаров, и что контрабандисты Галеи и покоренного Ноорна нашли общий язык скорее, чем того можно было ожидать. Фернан-Акула уверовал в избранность беглого лейтенанта и даже скостил ему плату до десяти крон. Он вызвался проводить на местный рынок, примыкающий к порту, где можно было купить не только все необходимое для дальнего путешествия, но и коня. Барышник, ежась под пристальным взглядом контрабандиста, продал Брикассу крепкого каурого жеребца, пригодного для горных троп. Арно распрощался с Фернаном и, сев в седло, окинул взглядом суетливую гавань, а затем посмотрел на юг, где на горизонте голубоватой зубчатой стеной вставали Пиррейские горы. Встряхнув головой, он тронул бока коня каблуками, направляя его к выезду из деревни.