Орнейские хроники

Солнце клонилось к закату и рыжие отсветы падали на кромку люка. На палубе пираты отмечали свою удачу, а запертые в трюме пленные хранили угрюмое молчание. Микеле и рунеец вернулись, двум другим рабам повезло меньше. «Хотя с какой стороны взглянуть», — с горькой иронией подумалось Арно. Но теперь до конца плавания недостатка в людской силе не будет. Содержимое трюмов купца также перекочевало на шебеку, и судя по восхищенным восклицаниям, у сахрейнцев были все поводы для радости. Он лежал, заложив руки за голову, рассматривая доски палубного настила над головой, и когда кто-то подошел к клетке, не сразу повернул голову. В замке скрежетнул ключ. Арно вскинулся: Джузе смотрел на него в упор, и на его губах играла шалая улыбка. — Иди, Фальго… господин зовет тебя, — лекарь открыл дверцу. — Что желает солнцеликий Эль-Сауф? — ровно спросил он, поднимаясь на ноги. — Там все… узнаешь, — Джузе схватил его за руку и потащил к трапу, горячечно шепча: — Я опоил их… Сердце бешено заколотилось, но Арно не спешил верить: — Ты говоришь о… — Да! Остатки вылил в бочонок с вином… Быстрее… — он сунул Арно два кинжала. — Забрал. Пистолетов не было… — Да погоди же! — Арно, отцепив его пальцы с запястья, шагнул обратно: — Открой вторую клетку. Джузе заколебался, нерешительно переводя взгляд с Арно на зашевелившихся пленников. — Микеле! Не передумал? — Я с тобой, Фальго. — Перебьют… — обреченно протянул кто-то из пленных. — Так тоже недолго на свете задержишься, — буркнул Микеле. — Вот уж поверь. Рунеец подошел вплотную к решетке. — Кто не чувствует в себе смелости рискнуть, пусть останется здесь. А ты, рунеец, что? — Отчего бы нет, господин. — Зови меня Фальго. — Вольх. Еще несколько человек встали и приблизились к ним. Арно посчитал — вместе с ним было десяток. Не так уж и плохо. Лекарь открыл замок и шикнул на загомонивших пленников: — Тихо, всех переполошите… — Где оружейная? — спросил Брикасс. — Оружие заперто в капитанской каюте. Думаю, Свет Луны уже подействовал и на тех, кто пирует на палубе. Ломейни я тоже поднес кружку, — Джузе, казалось, справился с лихорадочным возбуждением: — Часть команды на полакре, идет позади. Остаются вахтенные и часовой у трапа, — на его лице проступило презрение пополам с ненавистью. — Но с этим я знаю, как поступить. Заманю его в трюм. А вы уж приготовьтесь. — Хорошо. Нужно проникнуть в пороховой склад. Взять порох и картечь. Микеле, бери двух человек. Сможешь открыть замок? — Арно протянул Ринетти один из кинжалов. — А то нет! — в глазах Микеле вспыхнул хищный огонь. Лекарь гибко скользнул к трапу. — Сдается мне, Фальго, тебе кинжал несподручный, — проговорил Вольх. — Не из варнаков ты. — Верно, — Арно пристально глянул на рунейца, затем отдал второй кинжал ему. Они прокрались вслед за лекарем и замерли, прижимаясь к борту. — Махлаан, Реис! Темная фигура часового, вырисовывающаяся на фоне закатного неба, шевельнулась. Он наклонился над люком и что-то спросил. Джузе ответил — хрипло, с низкими, вибрирующими интонациями. Арно, который не до конца был уверен в том, что лекарь управится с часовым, с удивлением увидел, как тот расплылся в ухмылке и начал спускаться вниз. Как только он оказался под палубой, за его спиной возник Вольх. Короткий взмах кинжалом, и часовой осел, даже не вскрикнув. Рунеец не дал ему упасть и осторожно уложил возле трапа. Арно выдохнул и обернулся к пленным: — Кто-то знает сахрейнский? Вперед выступил седобородый альбиец. — Надень его одежду и возьми мушкет. Он поднялся по трапу и осторожно выглянул из люка. Лекарь был прав — свободные от вахты были на пути к блаженству. Однако, это еще полдела. Подоспевший Микеле показал ему продолговатые цилиндры, наполненные картечью, и мешочки с порохом. — Я, Вольх и Джузе — в капитанскую каюту. Микеле и вы двое, — тихо сказал Арно и указал на переодетого альбийца и стоящего рядом с ним юношу: — Идите на корму. Уберете рулевого, но по-тихому, и ты, Микеле, займешь его место. Зарядите пушки. Остальным ждать. Сигнал — пистолетный выстрел. Да будет Странник к нам милостив, — он громко обратился к лекарю: — Джузе, ну так веди меня к господину, он уже терпение потерял. И Вольха веди, его тоже звали. В сопровождении Джузе они прошли по палубе, перешагивая через развалившихся пиратов. Эль-Сауф мечтательно смотрел в подволок и видел нечто, недоступное их взглядам. Однако Мусайед, которого не брало даже лунное зелье, смог подняться. Его руки шарили по кушаку в поисках кинжала, на лбу вздулись сизые вены. Не найдя оружия, помощник повел по сторонам мутными глазами, затем с утробным рыком поднял столик и швырнул его в вошедших. Вольх уклонился и шагнул вперед; в свете лампы блеснул клинок. Выпад — и на лице помощника отразилось недоумение, затем его глаза закатились и, захрипев, он повалился на пол. Арно покосился на рунейца, сноровисто прикончившего уже двоих. Тот перехватил его взгляд и по-волчьи ощерился, вытирая клинок об одежду Мусайеда. — Поделом отродью Тьмы! Он подступил к кушетке, на которой лежал Эль-Сауф, но Арно остановил его: — Стой. Просто свяжи его. Рунеец остановился. Отблеск безумия погас в его глазах, и Арно перевел дух. Они вскрыли оружейный шкаф. Шпага Брикассов была внутри. Арно надел перевязь и эфес лег в ладонь, будто ласкаясь. — Стрелять приходилось, Вольх? — Заряжая пистолеты, он чутко ловил все звуки, не поднимется ли тревога. Но с палубы доносились лишь пьяные возгласы, а значит, Микеле не сплоховал. — Приходилось. — Бери пистолеты и катласс. Джузе, надо отнести остальные вниз. Лекарь понимающе кинул, сдернул с изголовья кушетки кафтан Эль-Сауфа, завернул в него оружие и, криво ухмыльнувшись, вышел из каюты. Арно, в щель между дверными створками наблюдал, как он спокойно идет к трапу. Дождавшись, когда лекарь спустится, он отыскал взглядом вахтенных. Двое — на марсах, один на носу. Еще трое пригорюнились на палубе. — Пора! — он толкнул двери и выстрелил в ближайшего вахтенного. Внезапно раздавшиеся выстрелы оповестили тех из пиратов, кто еще в состоянии был отличить свою руку от вымбовки, что их представления об устройстве мира пришли в глубокое противоречие с действительностью. Вырвавшиеся с диким воем из трюма пленные усугубили замешательство. Оставшиеся часовые стряхнули оцепенение, и Арно сцепился сразу с обоими, парируя шпагой удары сабель На выручку ему пришел альбийский моряк, полоснувший одного из них клинком по шее. И вдруг сам упал: в спине у него торчал нож, который метнули с марса. Вольх метким выстрелом снял марсового; с коротким воплем тот рухнул вниз. Второй сам прыгнул в море и исчез в темных волнах. С палубы поднялся еще один пират, неожиданно ловко отбил саблей шпагу Арно и взмахнул длинным кинжалом, метя в живот. Но дурман сказался и на нем, исчерпав себя в этом порыве, пират покачнулся, и Арно ударом эфеса спровадил его в глубокий обморок. На руку было то, что у пиратов не оказалось огнестрельного оружия. Попытки сопротивления были быстро подавлены, и вскоре шебека полностью оказалась в руках восставших, которые потеряли всего лишь троих. Сахрейнцев, кто сразу не отправился на свидание с девами-гайрани, загнали в рабскую клетку. Арно отметил, что уцелевшие рабы из пустыни Сах, запертые со своими пленителями, все также безучастно сидели на корточках: мир или война совершенно не касались их. Разумеется, на полакре, идущем в пяти кабельтовых, услышали выстрелы, и он попытался настичь их. Но шебека без особых затруднений оторвалась от поврежденного в бою корабля, со сбитой фок-мачтой и малочисленным экипажем. После того, как сгущающиеся сумерки скрыли их, Арно приказал взять курс на полночь.