Маргарет

      Девушка кажется смутно знакомой.       Медно-рыжие локоны, небрежно рассыпанные по плечам… мягкий овал лица… лучистые карие глаза с едва заметными золотистыми искорками вокруг зрачков… и удивительно острый, будто испытующий, взгляд…       — Кто ты? — Молли настороженно хмурится, оглядывая залитую солнечным светом лесную поляну. — Где я? Как я здесь оказалась?       Рыжеволосая незнакомка усмехается уголком губ, лукаво глядя на нее из-под ресниц.       — А ты не помнишь? — низкий грудной голос вдруг отдается вибрацией в воздухе.       Молли отчего-то становится не по себе. Она смотрит на эту совсем молоденькую девчонку — почти ребенка, едва ли старше двадцати — и ощущает нарастающий внутри страх. Будто она несет в себе какую-то угрозу.       — Я помню, как заснула в своей постели, рядом с мужем, — Молли инстинктивно делает шаг назад.       Желание оказаться как можно дальше от этой поляны, от плоского светлого камня в центре и от излучающей опасность девчонки, сидящей на нем, становится почти непреодолимым.       — И все? — девчонка щурится, как-то хищно, по-кошачьи, продолжая смотреть на нее в упор. — Больше ты ничего не помнишь? Не помнишь это место… этот камень… — рука с тонкими пальцами скользит по белому мрамору, — меня… Неужели ты действительно все забыла? Забыла, кто ты?       Молли снова хмурится, пытаясь подавить подступающую к горлу панику, и решительно скрещивает руки на груди. То ли выказывая раздражение, то ли в попытке защититься от пронзительного взгляда карих глаз.       — Все я прекрасно помню! — этот тон она обычно использовала, чтобы приструнить расшалившихся сыновей. — Я — Молли Уизли. Я замужем за прекрасным человеком, у меня семеро детей и свой дом, который я очень люблю! Я счастлива!       — Правда? — девчонка чуть наклоняет голову набок, дергая острым плечиком. — Что ж, тебе можно позавидовать, Молли Уизли, — насмешливая улыбка вдруг сползает с ее лица, а взгляд становится холодным и каким-то жестким. — А я — Маргарет Прюэтт. Мои родители и двое старших братьев погибли, сражаясь в никому не нужной войне, человек, которого я любила, умер, защищая свою семью, а мой дом превратился в руины…       Смертельно побледневшая Молли чувствует, как из легких исчезает весь воздух.       — Нет… — из горла вырывается хрип, и она хватается рукой за шею.       — Ты все еще не помнишь этого, Молли? — Маргарет резко подается вперед, неуловимым движением поднимаясь на ноги. — Те руины, вон там, за деревьями…       — Нет! Не смей! Я не хочу… — Молли шарахается в сторону, горло сдавливает спазм.       —…не помнишь этот камень, — голос Маргарет звучит все громче, будто раздаваясь сразу отовсюду, — под которым лежат Гидеон и Фабиан…       — Замолчи! — Молли обхватывает ладонями голову, падая на колени в сочную зеленую траву. — Прекрати это!..       — …не помнишь Джеймса…       — Хватит!       Внутри словно прорывает плотину. Мир — тот уютный, спокойный мир, в котором Молли жила последние десять лет — идет глубокими трещинами и разлетается тысячами осколков. Откуда-то из прошлого волнами накатывает боль, сдавливая грудь и обжигая слезами щеки.       Она не хотела этого помнить.       Не хотела помнить, как вот так же рыдала над могилой горячо любимых братьев, которые всегда были ее защитой и опорой.       Не хотела помнить, как сидела возле постели матери в Мунго, держа ее за руку и заставляя себя не слышать ее проклятий в свой адрес за позорный брак с нищим «предателем крови».       Не хотела помнить, как будучи уже матерью пятерых детей, влюбилась без памяти в великолепного Джеймса Поттера, который был на пять лет ее младше…       Она не хотела больше быть Маргарет Прюэтт. Она хотела навсегда похоронить ее здесь, под этим камнем, вместе с братьями.       Потому что быть Маргарет было слишком больно.       Потому что Маргарет слишком много потеряла, чтобы просто смириться с этим и жить дальше.       Маргарет Прюэтт была сильной, безрассудной и жаждущей мести за гибель тех, кого она любила.       Она была опасной.       А у Молли Уизли был прекрасный муж, дети и свой дом, который она очень любила.       Молли Уизли не теряла родных, не влюблялась в чужих мужей и не желала никому мстить.       Она еще могла стать счастливой.       — Ты можешь обманывать себя сколько угодно, Молли, — тихий шепот над ухом ударил по нервам будто разрядом тока, — но ты не сможешь обмануть меня. Ты хотела похоронить меня, забыть, стереть из своей жизни, но у тебя не получилось. Я все еще жива. Я — Маргарет, дочь лорда Игнотуса Прюэтта, лучшая ученица на курсе и член Ордена Феникса. Я не боюсь любить, желать, ненавидеть и сражаться. И я никогда не смирюсь с тем, что ты превратила меня в нищую домашнюю клушу, живущую в Норе и хоронящую себя среди орущих детей и грязной посуды. Я буду бороться.       Молли вздрагивает и поднимает на нее взгляд покрасневших глаз.       — Ради чего? — тихо спрашивает она, глядя в знакомые до последней крапинки карие глаза. — Чтобы снова рыдать по ночам в подушку? Чтобы умирать от боли, вспоминая тех, кого потеряла? Чтобы мстить, рискуя всем, что еще осталось?       Маргарет молча смотрит ей в глаза, а затем медленно поднимается на ноги. Порыв теплого летнего ветра бросает медно-рыжие локоны ей в лицо. Она улыбается.       — Чтобы жить.       Простые слова обжигают, будто ударом кнута. Молли чувствует, как горячие слезы с новой силой начинают течь по щекам, и… просыпается.

***

      На вокзале Кингс-Кросс шумно и многолюдно. Отовсюду доносятся голоса, магглы снуют по платформам, выискивая свои поезда и вагоны, стучат колесами нагруженные тележки…       — Мам! Ну мам! — Рон настойчиво дергает за рукав. — Мы идем или нет?       — Да, — Молли рассеянно треплет его по волосам. Она едва замечает все, что происходит вокруг нее. — Да, конечно… Перси, давай, ты первый…       Старший сын бежит к барьеру. Фред и Джордж обмениваются очередными шуточками, Джинни что-то ноет про желание тоже поехать в школу… Для Молли вся эта привычная суета будто в тумане. Тело работает на рефлексах, а мысли где-то далеко, там, на залитой солнцем поляне. Она никак не может понять, почему именно сейчас. Почему этот странный сон приснился ей именно сегодня?       — Мэм, простите, я хотел спросить… — робкий голос за спиной заставляет ее вернуться в реальность.       Молли оборачивается и замирает, чувствуя, как сердце пропускает удар.       Мальчик. Черноволосый, зеленоглазый мальчик в старой мешковатой одежде, круглых очках и со шрамом-молнией на лбу. Гарри Поттер. Маленькая копия Джеймса.       — Да, дорогой? — собственный голос кажется непривычно низким.       — Вы не подскажете, как… — ребенок неуверенно кивает в сторону барьера.       У Молли перехватывает дыхание.       — Как попасть на платформу девять и три четверти?       — Да, — он с надеждой смотрит на нее. — Вы мне поможете?       Молли охватывает странное ощущение, словно она стоит на краю обрыва. В памяти ярким круговоротом мелькают обрывки давно похороненного прошлого.       Набирающий силы Темный Лорд… Дела Ордена, от которых Артур всегда старался держать ее подальше… Мимолетная, но ослепительно-яркая влюбленность, давшая силы жить дальше после потери семьи… туманные подозрения относительно действий Дамблдора и потрясающе вовремя появившегося пророчества… и роковой Хэллоуин, ставший последней каплей…       — Скажи мне правду, Артур! — нервы натянуты до предела. — Я должна знать! Скажи мне, что случилось с Поттерами?       — Милая, успокойся, тебе нельзя нервничать, молоко пропадет…       — Прекрати разговаривать со мной, как с безмозглой курицей! — изнутри душной волной поднимается злость. — Скажи мне правду, или я сейчас же пойду к Дамблдору! Он должен был защищать их!       — Дорогая, он сделал все, что мог. Под Фиделиусом Лили и Джеймс были в безопасности, но… Сириус… Он предал их. Он выдал тайну Сама-Знаешь-Кому. Мне очень жаль, Поттеры погибли, оба… но их сын, Гарри, чудом выжил, а Темный Лорд пал!       — Где он? — перед глазами темная пелена. Больно так, что трудно дышать, но она даже не имеет права показать эту боль. — Где сын Джеймса?       — Его забрал Дамблдор. Я уверен, он позаботится о нем. Найдет для мальчика безопасное место…       — Дамблдор найдет? — ослепляющая боль трансформируется в холодную ярость. — Он уже нашел безопасное место для Поттеров! Он обещал позаботиться о них, и чем это закончилось?!       — Молли, дорогая…       — Маргарет! — мягкая жалость в глазах мужа доводит ее до предела. — Меня зовут Маргарет! И я не позволю Дамблдору угробить этого ребенка так же, как он угробил его родителей и мою семью! Ты слышишь меня? Не позволю!       — Да, да, милая, конечно, — растерянно бормочет Артур, обнимая ее и шепча что-то неразборчивое.       Последнее, что она успевает заметить — легкое голубоватое свечение заклятия, сорвавшегося с его палочки у нее за спиной. А затем наступает темнота.       Темнота, которую смогли рассеять только солнечные лучи маленькой лесной поляны.       Зеленые глаза за стеклами круглых очков смотрят с затаенной надеждой.       — Конечно. Я помогу тебе, — улыбается ему Маргарет, касаясь рукой худенького плеча. — Я обязательно тебе помогу. Ничего не бойся...