Six years.

Родители с детства пытались привить Ренджуну любовь к корейскому языку, который сами знали хорошо, а сын, видимо, наплевать на него хотел. Не получилось. Мать даже пыталась полностью переключиться на иностранный язык, но мальчишка только плечами пожимал, мол я не понимаю и убегал в комнату. Ренджуну шестнадцать, а он все такой же упертый ребёнок. Как бы он не сопротивлялся, но все же основы корейского знал и даже мог понять, что ему пытаются сказать, труды родителей хоть и не прошли даром, но нужных плодов не дали. Сейчас же подросток, яростно вцепившись в лямку рюкзака, направляется по мало знакомому адресу к своему, как сказал отец, новому репетитору. Глаза сами закатываются, когда он представляет картину, где он сидит с каким-то седым пенсионером, сгорбившись над горой учебников с непонятными палочками, которые, вроде как, буквами зовутся. Вот только Хуан совсем не ожидает увидеть на пороге скромной квартирки, что находится в каком-то отдаленном районе, совсем молодого паренька. «Может это его внук?» – сразу же проносится в голове, но незнакомец улыбается и лепечет на корейском: – Привет, ты Ренджун? – младший понимает, но виду не подает, а старший продолжает, но уже на китайском, – странно, твои родители говорили, что ты понимаешь корейский. – А может я просто отвечать не захотел? – бросает тот, вскидывая бровь, на что парень напротив осекается. – Ничего, – и вновь улыбка, которая уже начала раздражать, – я Цянь Кун, но можешь звать меня просто Кун-хён... – Мы не в Корее, чтоб я к тебе как к хёну обращался, – язвит младший и подходит ближе, – на лестничной площадке занятие собираешься проводить? Кун в недоумении смотрит на мальчишку, а потом все же пропускает его внутрь. Квартира небольшая, но уютная, сделана в светлых тонах, что безусловно по душе Джуну. – Сколько тебе лет? – интересуется младший. – Двадцать два, – Хуан тормозит немного, парень выглядит младше. Получается, у них шесть лет разницы, неловко получилось, но это не меняет ничего, Цянь всё ещё не вызывает симпатии у Ренджуна. Первый урок проходит, мягко говоря, не очень. При чем больше для Куна, нежели для младшего. Тот или съязвить пытается, или глаза закатывает и языком цокает, потому что: «я знаю это». В тот день Цянь понимает, что ему достался непростой ребенок. Он, конечно, может отказаться от репетиторства, но уж больно деньги нужны, а родители мальчишки платят хорошо. Да и сам мелкий в душу запал. В итоге они занимаются два раза в неделю. Ренджун оказался той ещё проблемой, вежливо обращаться к так называемому учителю он отказывался, звал по имени, но и это радовало больше, чем какое нибудь «эй, ты!» Поначалу Кун терялся и не знал, как реагировать на провокации Хуана, но уже через несколько недель умело отвечал на колкие словечки, и в один из таких моментов, младший, кажется, сам себя подколол: – Может отодвинешься? – хмыкает Джун, а потом не подумав бросает, – тебе платят за уроки, а не за то, чтобы ты детей совращал. – Так значит, я совращаю тебя? – Ренджун забывает как дышать, когда чужая рука оказывается у него в волосах, – но ты ведь уже большой мальчик, Инджуни, – тон старшего за секунду поменялся, а у младшего щеки горят от стыда, что этот парень творит вообще? В себя его приводит подзатыльник, не сильный правда, но не плохо отрезвляющий – так вот о чем ты думаешь во время урока! А корейский кто учить будет? Кун, если честно, не ожидал услышать такого в свой адрес, растерялся, но виду не подал. Ренджун милый, с этим нельзя не согласиться, хоть и пытается задеть всячески. Хрупкое телосложение школьника, что так гармонично смотрелось в паре с широкими плечами Куна, или безумно приятные черты лица с, он уверен, мягкими, совсем ещё детскими, щеками. Всё это не на шутку пугает, он ведь на шесть лет младше, но только до тех пор, пока Ренджун не начинает настолько по-блядски и эстетично грызть ручку, при этом иногда задевая её языком, что внизу живота предательски тянет от этой картины, а Кун воздухом давится от того, что уже нафантазировать успел. Ему вроде как в тетрадь пацана смотреть нужно, а не детское порно в голове представлять. Он ссылается на то, что ему почти двадцать три, а нормальных отношений уже несколько лет не было, как и любой физической близости, но это не меняет того факта, что как только дверь за Хуаном закроется, он направится в душ. «У тебя встал на ребенка, Кун. Так держать, молодец!» *** Ренджун освоил корейский неплохо, у него даже появились твиттерские друзья из Кореи несколько месяцев назад, что не плохо сказалось на его знаниях. Только на занятиях он этого не показывал. Сам не знает почему. Кун ему ещё при первой встрече не особо понравился, но зато понравилась реакция на его слова. Его забавляло то, как он легко мог заставить старшего смущаться и лишать себя этой возможности он не хотел. Даже когда Кун начал язвить в ответ. Даже когда Кун сам заставил Ренджуна смущаться. Это ведь нормально, да? Строить из себя тупенького мальчика, когда уже свободно можешь разговаривать на иностранном языке. Он посещает занятия Куна почти год и почти год внушает себе, что тот на самом деле раздражающий. Урок должен начаться через десять минут, но он уже стоит под дверью репетитора и, сам не знает почему, неловко стучит в дверь, как-то позабыв о том, что у Цяня, вообще-то, звонок есть. Дверь открывают не сразу, но Ренджун думает, что лучше бы её вообще не открывали. – Ох, Ренджун, ты что-то рано, обычно опаздываешь, – Хуан сглатывает, потому что прямо перед ним стоит, черт его подери, мокрый, полуголый Кун, чьи бедра завернуты в одно полотенце. Он впервые отмечает, что его репетитор обладает чертовски привлекательным телом, да и не только, что бы там младший не говорил, но и внешности Куна можно позавидовать. Как с обложки журнала сбежал. – Извини, я время не рассчитал, не успел душ принять. Ты чего застыл? – а мальчишка и не слышит, взглядом следит за каплей воды, что капает с русых волос на широкие плечи, затем стекает по подтянутому животу, на котором отчетливо видно несколько кубиков и, как назло, останавливается там... куда Ренджуну смотреть совсем не хотелось. Дыхание учащается, уши горят, а чужой голос словно сквозь воду доносится, – хочешь занятие на лестничной площадке провести? – Кун пытается понять, куда именно смотрит ученик, но думает, что это только его больная фантазия и взгляд мальчика направлен не «туда» вовсе, а на пресс. Да, точно, на пресс, – нравится? Хочешь потрогать? – Ч-что!? – тот наконец-то в реальность возвращается, – что ты там навыдумывал себе?! – Да нет, ничего, просто ты так странно смотришь. Проходи, а я пока пойду оденусь, – пожимает плечами старший и пропускает парня в квартиру, – малыш, будешь чай? – Ты охуел? – Кун, наверное, только сейчас понимает, что именно ляпнул, – какой я тебе малыш? – Я... – оправдываться бессмысленно, да и что он скажет? Извини мелкий, но я немного перепутал свои фантазии, в которых зажимаю тебя прямо на том столе, за которым ты конспекты пишешь, с реальностью? Он даже не обращает внимание на то, что школьник впервые выразился матом в его присутствии. – Извини, я... Не подумай ничего лишнего. «Слишком палишься, Кун» В тот вечер между ними царит максимальная неловкость. Цянь усердно пытается сделать вид, что он сосредоточен на учебнике, а младший краснеет от одной мысли о том, что ему, вроде как, понравилось такое обращение, но об этом никому знать не обязательно. Дома Ренджун всю ночь будет копаться в мыслях. Образ репетитора из мыслей выходить не хочет и это его «малыш» как на репите в голове. Он заходит в групповой чат, где Ченле опять рассказывает о своем друге Джисоне, в которого влюблен безнадежно, но признавать этого не хочет и заботливый Джемин в ту же секунду мелкого поддерживает. Ренджун тоже хочет чтобы его поддержали и помогли разобраться в себе. У них с Ченле ситуации разные, Джисон то всего на несколько месяцев младше, а у Хуана в голове образ взрослого мужчины. Не поймут. *** У Джуна настроения нет последние несколько дней, парень все время в своих мыслях. На сегодняшнее занятие идти не хотелось, но ещё больше не хотелось упускать возможность позалипать на одного симпатичного репетитора и наконец-то понять, какие черти сидят в его – Ренджуна голове. Он смотрит на экран телефона и понимает, что опоздал на полчаса, но все равно неуверенно протягивает руку, зажимая кнопку на звонке. – Господи, Инджуни, ты чего так долго? – быстро тараторит Кун, – я уже твоим родителям звонить хотел, волновался! – В-вы волновались? – от такого обращения теряются оба, младший впервые обратился к нему на «вы». – Эй, ребенок, с тобой все в порядке? Ты как-то неважно выглядишь, – он и сам чувствует как щеки горят и сердце бешено колотится, а потом кажется вообще из реальности выпадает, потому что Кун ближе подходит и ладонь к лицу подносит, – у тебя нет температуры? Красный весь. – Нет, все в порядке, правда, – выдает младший и сам проходит в чужую квартиру. – Мне кажется, сегодня занятие лучше отменить, – Цянь хватает парня за запястье и ведет на кухню, – садись, а я пока чай заварю. – Спасибо, – еле слышно выдыхает тот. – Не хочешь рассказать, что случилось? – Кун стоит спиной к Ренджуну и тот, пользуясь возможностью, неотрывно смотрит, как старший ищет что-то на кухонных полках. – Ничего не случилось. – Не обманывай. – слишком уверенно, Ренджун пугается даже, что если тот все понял? – я же вижу, что-то не так, ты можешь поделиться со мной. – Не волнуйтесь, все и прав... – Вот какого хрена, спустя год тебя на формальности потянуло? – старший оборачивается и вздергивает бровь, а потом выдает в шутку: – я настолько сильно постарел? – Нет-нет, вы... ты красивый... – младший осекается, сразу глаза опускает, – это не то, о чем ты мог подумать, я просто хотел сказать, что у тебя приятная внешность. – Ренджун, – Кун подходит ближе и садится на пол, напротив Хуана, – я вижу что с тобой что-то не так, ты сам не свой. Если у тебя какие то проблемы, то просто расскажи мне, хорошо? Обещаю, что не буду докладывать все твоим родителям, я же сам только недавно подростком был. – Знаете... – Ренджун начинает тихо, он почему-то верит. Кун сидит перед ним, такой понимающий и уютный, что ему хочется всего себя доверить, и Хуан доверяет, – мой друг, он влюблен в мальчика - своего лучшего друга, и остальные мои друзья так нормально к этому относятся. – Разве они должны плохо к этому относиться? – Цянь поджимает губы и смотрит в глаза. – Нет, я тоже не имею ничего против, но я веду не к этому, – он взгляда пристального не выдерживает и в пол начинает смотреть, – мне тоже нравится кое-кто, но я боюсь, что по отношению ко мне, их реакция будет совсем не такой. – Тебе тоже нравится мальчик? – Кун совсем немного теряется, ему обидно, он ведь давно питает нежные чувства, да и не только нежные, к этому вредному мальчишке. – Нет. – уверенно отвечает тот, – у меня совсем другая ситуация. У Ченле с его другом несколько месяцев разницы, вот он - влюблен в мальчика. А я... – младший молчит долго и Кун вместе с ним, не хочет давить, ждет пока парень сам решится, а тот побольше воздуха в легкие набирает и выдает, – мне нравится взрослый мужчина. – Мальчишка поднимает глаза и натыкается на полный непонимания взгляд, – что если они не примут это и отвернутся от меня? – Возможно это прозвучит странно, но не смотря на твой характер, ты самый очаровательный ребенок, которого я когда либо видел, – «ребенок», Ренджун только смешок пускает, – не думаю, что они бросят тебя из-за такой глупости. – Ты не понимаешь! Ты ничего не понимаешь, в том то и дело, что меня воспринимают как тупое дитя, потому что он блять старше на шесть гребаных лет!– и затихает резко, пугаясь своих же слов, – ты все понял, да? – не понял, но до него медленно доходит, он молчит до тех пор, пока младший не подрывается , – Я лучше пойду домой. – Это ты меня сейчас взрослым мужчиной назвал? – Кун улыбается, а потом и вовсе заливисто смеется, – Инджуни, шесть лет это не так уж и много, я подумал, что ты в какого-то сорокалетнего мужика втюрился. – Тебе смешно? – в глазах плещется обида, нижняя губа уже начинает подрагивать, мальчишка сжимает кулаки и почти шепчет, – я тебе в чувствах только что признался, а тебе смешно? Я в твоих глазах настолько незрелый? – Нет, совсем нет... Боже ты такой милый, не реви только, иди сюда, – старший руки протягивает, приглашая в свои объятия и младший поддаётся, тоже садится на пол, обвивая того всеми конечностями, утыкаясь в шею носом, – малыш, если бы я считал тебя ребенком, мне бы не пришлось каждый раз после твоего ухода в ванную бегать, – шепчет тому на ухо Цянь, – а ребенком я тебя называл, чтобы подразнить. – З-зачем в ванную? – он отстраняется и невинно глазами хлопает, а когда смысл чужих слов доходит, то эти же глаза распахиваются, словно в ужасе, но он даже не успевает сказать что-то, как его уже на землю валят и нависают сверху. – Блять, я думал об этом с тех пор, как ты переступил порог моей квартиры, – рычит Кун перед тем, как впиться в чужие губы, параллельно сжимая бедро. Он только спустя время понимает, насколько неумело отвечает младший, – ты никогда не целовался? – в ответ только головой мотают, боясь открыть глаза, – черт, малыш, прости, мне не стоило так резко... – Блять, просто заткнись и целуй меня! – хнычет Ренджун. Кун думает, что это хрупкое тело было создано для него, для его больших ладоней, что так идеально смотрятся на стройных бедрах и талии, для его пухлых губ, что в этот момент скользят по красной щеке, которая и вправду мягкая, как он и предполагал. – Знали бы твои родители, чем ты на уроках занимаешься, – шепчет Цянь. – А чем я занимаюсь? – наигранное удивление вызывает улыбку, – там чайник закипел. – А может ну его, этот чай? – он переворачивается на спину, утаскивая Ренджуна за собой, обнимая за плечи, – расскажешь о своих друзьях? – Ну... Их трое, мы давно общаемся, но никогда не виделись, в твиттере познакомились, – Хуан лежит на чужой груди, указательным пальцем вырисовывая на ней узоры, понятные только ему, – один из них - самый бесячий, строит из себя стерву, но на самом деле очень милый и, наверное, я его больше всех люблю. Хотя нет, я их всех люблю, но с ним мы более близки. – Может, потому что очень похожи? – маленькая ладонь бьет по груди, выражая недовольство своего владельца, – что? Ты тут так красноречиво выражался, а сейчас как кот ластишься. – Кун, мы ведь теперь вместе? – Ренджун верхом на парня залазит, а у того в голове только: лишь бы не заерзал. – Если на корейском скажешь, то я подумаю, – а младший именно это и делает... – Я знаю, что ты пиздец как хочешь меня и если ты сейчас же не ответишь мне, то тебе придётся удовлетворять себя в ванной до моего совершеннолетия, понял? – и ведь действительно на корейском говорит... – Я тебя такому не учил, – сквозь зубы шипит Цянь, потому что этот чертёнок в очередной раз задницой по самому сокровенному проезжается, – прекрати сейчас же, или мне придётся взять тебя прямо здесь, а лишать тебя девственности на полу мне не очень хочется. – Но тебе ведь нравится, да оппа? – а Ренджуну эта игра определенно по душе, , – у меня твиттер на корейском полностью и друзья тоже из Кореи, – все же решает объяснится младший, сползая обратно на пол. – Дашь твиттер почитать? – облегченно выдыхая, спрашивает Кун, – или ты меня совсем стариком считаешь и думаешь, что у меня его нет? – Только не светись там, хорошо? Я пока не хочу, чтобы они знали. Он кивает и зарывается в мягкие волосы мальчишки, что так давно запал ему в душу. Куну двадцать три и он только что начал встречаться со своим учеником, который на шесть лет младше, но его это не особо волнует. Волнует только то, что в штанах уже тесно, а на вопрос Ренджуна он так и не ответил.