Твой

Всё это время ты находила сотни причин, чтобы отказать Тому в посещении его нового спектакля на Нью-Йоркском Бродвее. Ты была вне себя от ужаса, когда прочитав текст действия, поняла, что твоему парню придётся целоваться с другой. Виду ты, конечно, не подавала, прекрасно понимая, что это всё издержки его профессии. Но думать об этом, а тем более увидеть вживую не очень то и хотелось. Первые пару недель пребывания в Америке ты ссылалась на невыносимые головные боли из-за джетлага. Позже на то, что тебе надо срочно изучить все достопримечательности города и обязательно по вечерам, как раз в то время, когда проходил спектакль (по нелепой случайности, конечно). Но Томас глупым никогда не был и вскоре начал подозревать, что ты специально ищешь всяческие отговорки, дабы только не идти в театр. Ты судорожно отсчитывала дни в календаре, ожидая, когда, наконец, это всё закончится. За два дня до последнего спектакля Том, видимо, решивший показать свой характер, перестал с тобой разговаривать. Как бы ты не старалась разрядить обстановку, на контакт он не шёл. Пришлось принять единственное верное решение и всё же забронировать билет. Ты наспех накрасилась, облачилась в симпатичное чёрное платье и через полчаса была уже на Бродвее. Зал быстро заполнился, потух свет, и актёры вышли на сцену. Том быстро пробежался глазами по зрителям и остановил удивлённый взгляд на тебе, мирно сидящей в третьем ряду партера. Он еле заметно улыбнулся, и спектакль начался. Сюжет тебе показался весьма простым. Было показано, как разворачивались отношения между мужем, женой и любовником. В один момент ты невольно поймала себя на мысли, что рада тому, что Томас играет роль мужа, ибо, если бы он был любовником, целоваться пришлось втрое больше. Тем временем неумолимо близилась сцена, из-за которой все четыре месяца ты не находила себе места. Ты начала составлять в голове план, как бы незаметно выбежать из зала. Но ты даже отвернуться от сцены не успела, когда поймала на себе полуоткрытые глаза Хиддлстона, которого уже вовсю целует коллега по спектаклю, так еще и пытается стянуть с него свитер. Всё вышло именно так, как ты себе и представляла: на душе мерзко, а тело будто пронзило злостью и ревностью. Когда спектакль закончился, ты в числе первых покинула зал и направилась на улицу. Свежий воздух наполнял забившиеся лёгкие, и тебе стало немного легче. — Садись скорее! — донеслось до тебя в следующее мгновение из подъехавшей машины. Как только ты села на пассажирское сидение, Том ударил по газам так, что ты вжалась в кресло. Ты быстро пристегнулась и уставилась в окно. Ехали вы недолго и остановились около большого порта, откуда открывался отличный вид на океан. Ты всё не решалась повернуться к Тому, но он провёл рукой по твоему плечу и шее, вынуждая посмотреть на него. — Ты такая соблазнительная, когда ревнуешь, — произнёс британец, двигаясь ближе к тебе. — Не пытайся меня задобрить, — отвечаешь ты, отстраняясь, — Мне кажется, я готова её убить и расчленить! А вы еще, наверно, репетировали по сто раз эту сцену. Ты замолчала и почувствовала, как от злости воспламенилось твоё лицо. Том в ответ на твои слова тихо рассмеялся и за шею притянул тебя к себе вплотную. — Глупенькая, — прошептал он тебе в губы, — Неужели ты и правда думаешь, что кроме тебя мне нужен кто-то ещё? Том заключил в ладони твои щёки и нежно припал к губам, вовлекая в довольно страстный поцелуй. Только от одних его чутких прикосновений весь твой гнев сошёл на нет. Длинные пальцы спускались ниже, очерчивали талию и бёдра и заставляли чаще дышать. Через несколько минут ты уже восседала на любимом верхом и пыталась стянуть с него свитер. Том целовал и покусывал твою шею, оставляя на ней красные отметины. Расправившись с пуговицей и ширинкой, ты помогла Тому приспустить штаны и насадилась на возбуждённый член. Его синие глаза, казалось, застилало пеленой с каждым твоим быстрым движением. Том разбавлял твои стоны своими и двигал бёдрами навстречу тебе. Твоё тело начало содрогаться в преддверии наслаждения, и Том ускорил толчки, тем самым доводя вас обоих до пика. Томас крепче прижал тебя к себе, а ты уткнулась лицом в его шею. Стоило бы извиниться за своё поведение, но ты решила, что слова были излишни. Ему ещё предстоит долго привыкать к твоему характеру. А тебе — к излишкам его профессии.